— Что ты знаешь о море? — спросил меня капитан Дюдермонт.

— Океан огромен и не изведан. Он растянулся от западного побережья Фаэруна, и величина его бесконечна, уносясь к неизвестным водным путям и, быть может, даже землям, — продекламировал я. — Он служит нам для более быстрого передвижения между точками на побережье, хотя зачастую путь бывает куда более опасным. Первый…

Подняв руку, капитан Дюдермонт остановил меня.

— Ты читал Воло, — сказал он.

— Да, сэр.

— Это хорошо. Но что ты знаешь о реальном море.

На мгновение я замолчал.

— Ничего не знаю, — честно ответил я наконец.

— Ты раньше был на борту корабля?

— Только однажды, — я поморщился, и Дюдермонт заметил мою гримасу.

— Тебе не слишком понравилось?

Я снова запнулся. Как я могу рассказать о событиях моего предыдущего морского путешествия? Конечно, одно слово могло полно и точно описать мои проблемы.

— Пираты, сэр.

Дюдермонт кивнул.

— Ты дважды попадал в море, и дважды твой корабль подвергался нападению пиратов. Тебе что-то слишком не везет, Мэймун.

— Наверное, так и есть, сэр.

— Чем ты занимался, когда был в море первый раз?

— Большую часть времени я провел в гнезде ча… в вороньем гнезде, я имел в виду.

При этих словах, Дюдермонт неожиданно оживился.

— И у тебя хватало на это зрения? — спросил он. — Ты видел предметы, которые возникали на горизонте?

Я кивнул. Я ведь увидел корабль, который указала Джоэн. Я даже увидел корабль в ночное время. В ту ужасную ночь.

— Впечатляет. Обычно морякам требуются месяцы и даже годы, чтобы глаза привыкли к уловкам света в открытом океане.

— Я недолго был в море, сэр.

Дюдермонт улыбнулся.

— Твои манеры и честность подтвердили правильность моего выбора. Будешь юнгой. В основном твои задачи не потребуют больших знаний. Пока мы в море — будешь передавать приказы экипажу и приносить мне еду. Будешь следить за порядком в шкафах, где хранятся журналы и карты, — он указал на большой предмет интерьера, который, как я понял, и было шкафом. — Когда мы войдем в порт — будешь следить за кораблем, если я сойду на берег. Взамен, тебе будут платить небольшое жалование серебром, а заодно ты сможешь поднакопить еще и знаний. От моего экипажа ты узнаешь все о кораблях — как завязывать узлы, идти по звездам…

— О! Я знаю как… — выпалил я прежде, чем понял, как грубо прервал капитана. Взгляд Дюдермонта стал суровым, и я залился красным.

— Где ты научился ориентироваться?

— Прочел в книге.

— Между книгой и реальностью есть большая разница.

Я покачал головой.

— Когда я путешествовал с… с моим отцом, он не говорил мне, где мы. И тогда я использовал звезды, чтобы понять это, — ответил я. — Ведь нет разницы, где смотреть на звезды — на море или на суше, да?

Лицо Дюдермонта слегка смягчилось. Он смотрел на меня с любопытством.

— На самом деле, на море это даже проще. Горизонт чище. Молодой человек, полагаю, ты наделен замечательным умом. Вот твоя первая задача — отнеси эти приказы на гауптвахту охранникам. Туда, где держат пиратов.

Сияя от полученного комплемента, я выскочил из комнаты, несясь через палубу и трюм, прямо к гауптвахте.

Как и любое морское судно, корабль был оснащен простой тюремной камерой с дверью из железных прутьев. В комнате не было окон, лишь плотно запертая снаружи дверь. На полу клетушки ютилось два десятка пленных пиратов. Люди тесно прижимались друг к другу. На страже, прислонившись спиной к клетке, стояло два матроса Морской Феи. Один из них рассеяно крутил вокруг пальца связку ключей, а другой, казалось, дремал, положив подбородок на грудь и опустив плечи. На мой приход никто не обратил внимания.

— Приказы от капитана Дюдермонта, — коротко сказал я. Охранник с ключами подпрыгнул, едва не выронив их. Другой даже не шевельнулся.

— О, так кэп отправил тебя бегать с поручениями, чтобы выплатить должок, да? — спросил он громким и грубым голосом. Это разбудило его спящего стоя спутника. Проснувшись слишком внезапно, человек подался вперед. Его тело двигалось быстрее его ног, и потому, запутавшись, он полетел на пол, тяжело падая вниз.

В мгновение ока, стражник поднялся на ноги, отряхнувшись и помахав кулаком смеющимся пиратам.

Лишь один человек, стоявший у стены в задней части клетки, не смеялся. И даже не улыбался. Он был низким и тощим, с широким носом и крошечными глазками. Кожа мужчины была бледно-голубой, а волосы — голубовато-белого цвета разбившейся о землю волны. Он просто смотрел — на меня. Внезапно, я ощутил себя очень неуютно.

— Ну ладно, давай их сюда, — сказал охранник с ключами. Я выполнил его просьбу, передавая ему записку, которую он развернул и быстро пробежал глазами.

— О, Олово. Ты свободен, — бросил он, глядя на второго мужчину. Неуклюжий моряк кивнул и ушел, не сказав ни слова.

— Его зовут Олово? — спросил я.

— Не. Его имя — Тоннид. Но мы зовем его Оловянная бошка, потому что мозгов у него столько же, сколько в пустом оловянном горшке. А меня прозвали Счастливчик, потому что удачливее меня ты не встречал. А тебя как зовут?

— Мэймун. Это значит — дважды счастливчик.

Счастливчик прыснул со смеху.

— Дважды счастливчик, да? Но ты вполовину меньше меня!

Я присоединился к его смеху, оглядываясь по сторонам.

— Но, если его отпустили, кто заменит его? Или тебе придется нести стражу в одиночку?

— Нет, я не буду сторожить это сборище один. Тебе нужно привести замену. Парень назвал Дзиритса, — человек хихикнул и я понял, что сейчас он смеется надо мной, хотя и не понимал, почему. — Ты же здесь без разрешения, да? Расплачиваешься за проезд, выполняя приказы?

— И да, и нет, — ответил я. — Я действительно проник сюда незваным гостем, но капитан предложил мне место на корабле.

В мгновение ока, веселье Счастливчика как ветром сдуло.

— Предложил тебе работу? За неоплаченный проезд и то, что ты прятался от боя? Это не кажется даже полуправдой. Быть такого не может.

— Ничего я не прятался. Я тоже дрался. И тоже получил ранение! — я потянулся к вырезу рубашки, желая показать Счастливчику страшный шрам, но пират, который смотрел на меня, казалось, взволновался, стоило мне поднести руки к шраму. Я понял, что покажи я рану — придется обнажить и кожаную перевязь. Я заколебался.

— Ну, давай же, а? Покажи рану, иначе я буду звать тебя лжецом!

Быстро обдумав ситуацию, я схватил его за руку и притянул её к своей груди.

— Чувствуешь? — спросил я, кладя руку на плечо, где начинался шрам. — Рана тут.

По выражению его лица — смеси ужаса и сочувствия — я понял, что он почувствовал то выпуклое место на коже, где находился шрам.

— Её просмолили, — сказал он, понижая голос. — Это одна из тех вещей, от которых спасла меня удача. Плаваю тридцать лет и ни разу мои раны не были такими глубокими, чтобы для лечения их использовали смолу. Прости, малыш. Но я не видел тебя в бою. Что случилось?

Я снова заколебался. Как я мог рассказать ему о бое с троллем, который пришел искать меня? Как я мог рассказать об этом, не рассказав об артефакте на моей груди — о том, который так интересовал пирата в клетке. Хуже того, неизвестно, как отреагирует Счастливчик, если решит, что пираты напали на Морскую Фею, чтобы найти меня.

Я не мог рассказать ему, и потому должен был соврать.

— Пират попал в трюм, где я прятался, — начал я. Счастливчик сразу выказал свое недоверие, и я понял, что он был на палубе и знал, что пираты не входили в трюм. Пришло время импровизации. — Он взобрался на корму. С большим топором. Вы ведь видели большую дыру в кормовой части? Вот это его рук дело.

— Пират должен был быть воистину огромен, чтобы разбить корпус судна, — воскликнул Счастливчик.

— Это был самый большой человек из тех, что я видел, — ответил я. — Полагаю, он нес с собой какую-то руду — или что-то подобное. Во всяком случае, он пробрался прямо в мое укрытие. И он хотел, чтобы я ему позволил пройти через трюм и атаковать экипаж со спины. Но я не мог позволить подобного. Так что я подкрался и привязал веревку к его лодыжке, а затем прицепил канат к шлюпке и скинул её в воду.

— Отличная идея! Но как ты получил рану?

— Он врезался в меня, когда летел из трюма, — сказал я. — И толкнул на острые края расколотого борта.

Счастливчик поморщился.

— Думаю, тебе повезло совсем не так, как говорит твое имя.

— Он врет, — этот голос застал меня врасплох. Он был глубоким и сильным, но не резким. Этот звук напоминал мне о далеких раскатах грома, который уже причинил вред, но милостиво унесся вдаль. Голос принадлежал пирату, стоявшему позади клетки. Но теперь он оказался прямо перед нами. Человек стоял у прутьев, не мигая глядя на меня.

— Ой, захлопни рот и больше не открывай, жалкий негодяй! — Счастливчик выхватил из ножен саблю и угрожающе махнул ей в сторону пирата.

— Мальчишка соврал тебе. Он что-то скрывает.

Счастливчик плюнул в пирата, становясь между нами.

— Если думаешь, что я стану верить тебе больше, чем пареньку — ты тупее морской губки.

— Я не прошу доверия. Но у меня вопрос. Маленький Мэймун, что за холмик возвышается под твоей рубашкой прямо над сердцем?

Счастливчик обернулся и пристально посмотрел на меня. Я был уверен, что он увидит камень и спросит о нем, но я не смогу ответить. Медленно, шаг за шагом, я попятился.

— Мне нужно найти Дзирта, чтобы заменить Олово, — бросил я и прежде, чем Счастливчик успел ответить, резко обернулся и помчался прочь.

Я нашел Дзирта на палубе, в кормовой части корабля. Маскировка, которая заставляла его выглядеть солнечным эльфом, не действовала, и летнее солнце касалось его черной кожи. Он высоко поднял голову, закрыв глаза и подставив лицо лучам солнца. Ветер развевал его густые белые волосы. Я тихо подкрался, не желая нарушать его уединения, но эльф услышал мои шаги.

— Привет, Мэймун, — сказал он, не открывая глаз и даже не поворачивая головы. — Капитан Дюдермонт рассказал мне о твоей новой должности. Поздравляю.

— Благодарю вас, сэр, — сказал я. — У меня есть приказ капитана для вас.

— Полагаю, пришла очередь моей смены на гауптвахте, — предположил эльф.

— Да, сэр.

— Тогда, спасибо, — он открыл глаза и повернул ко мне голову.

— Можно спросить? — спросил я.

— Ты только что это сделал.

— Я имел в виду… ну вы знаете, что я имел в виду, — я запнулся, внезапно начиная нервничать. — Где… где ваш дом? Где ваша семья?

Мгновение он смотрел на меня внимательно, изучая. Я не знал, что он ищет, но, видимо, в конце концов он отыскал это. Эльф кивнул и ответил.

— Мой дом там, где моя семья, а моя семья — это мои друзья и попутчики. Это все еще очень небольшая семья, ибо лишь немногие доверяют мне. Из-за моего происхождения.

— А другие, которые боролись с пиратами, — спросил я. — Вульфгар, и дворф, и женщина. Они вам верят?

— Да. И эти трое — моя семья. Ну, эти трое и еще четвертый, которого тут нет. Ты же сирота, не правда ли?

— Да, — вздохнул я. Трижды сирота, хотелось мне добавить. — Откуда вы знаете.

— Ты понимаешь, что я подразумеваю под семьей. Многие не понимают. Многие думают, что семья — это родители, братья, сестры, тети и дяди. Но на самом деле, семья — это люди, которых ты знаешь вот этим, — он указал на голову, — и которым доверяешь этим, — он положил руку на сердце.

Я кивнул, соглашаясь.

— А кто последний из вашей семьи?

— Хафлинг. Реджис. Его забрали от нас и, в настоящее время, держат в плену, в Калимпорте. У очень могущественного и очень жестокого человека. Ради него мы плывем на юг.

— Это опасно. Вы уверены, что он хочет, чтобы вы его спасали? — спросил я, сразу подумав, что мне стоит тщательнее выбирать слова, но Дзирт не расстроился.

— О чем ты? — спросил он. Мне показалось, что он знал, что я имею в виду, но просто хотел заставить меня размышлять дальше. Он заставляет меня думать, уже зная ответ, но желая, чтобы я сформулировал его сам. Потому что лишь после того, как мысль была произнесена вслух, я в действительности понял, что имел в виду.

— Я имел в виду, — начал я, — вы не боитесь, что он где-то там, в клетке, до смерти переживает за то, что вы и ваша семья — его семья — попробуете спасти его, но потерпите неудачу? Ведь этот человек может убить вас из-за него?

Дзирт кивнул. Его лицо выражало нечто среднее между мрачной решимостью и надеждой.

— Я уверен, что он именно так и думает.

— Но тогда зачем?

— Потому что он заботиться о нас больше, чем о себе. И мы были бы ужасными друзьями, если бы не ответили ему тем же, — с этими словами он слегка кивнул головой и направился к лестнице в трюм.

— Дзирт! — крикнул я ему вслед. — Если вы умрете, где они должны похоронить вас?

— Это не важно. Мои друзья будут знать, где искать это место.

Инстинктивно, моя рука потянулась к сердцу — потому что, разумеется, он имел в виду, что его друзья просто прислушаются к себе. Но по пути к сердцу моя рука ударилась о нечто иное. Нечто, размером с детский кулак и лежавшее в кожаном мешочке. О камень.