– Моему отцу Час не очень понравилась. Он заметил, что она не может правильно согнуть пальцы, когда пьёт чай из чашки. А мне не хватило духу рассказать, как ей трудно пить чай, как много задвижек и решёток приходится вставлять ей в глотку перед каждым обедом, чтобы он смог хоть самую малость её полюбить. Потому и не полюбил… В итоге, пресытившись развлечениями в виде арф из китового уса и водяного кресса, мы отказались от петухов и переехали на юг. Мы не выбирали Аджанаб, но рано или поздно люди с определённым складом характера оказываются здесь. В городе художников и воров я не сильно выделяюсь из толпы, а Час занимается починкой часов. Я хорошая мать и завожу её каждый день. Она точная и безупречная, как колокола Аджанаба – верные словно рассвет и никогда не ошибающиеся.

Пожилая изобретательница взяла ладонь Час, выглядевшую так, будто её вырезали из латной перчатки, в свою и ласково похлопала по ней, как бабушка, которая гордится своим самым умным внуком. Автоматон [29] наклонился со странным, неуклюжим изяществом и положил голову на плечо Фолио. Моя мать оказалась права: все чудеса Аджанаба были созданы в этой хибаре.

И здесь же создали мои руки. По совету Час соорудили десять длинных смычков, и не просто из отменного красно-чёрного дерева, а с жестким волоском Фолио и каплей ртути внутри каждого. Сверху натянули не какие-нибудь конские волосы: Фолио отправила мальчишку с монетой к хозяину цирка, у которого – увы и ах – от подагры только что скончалась русалка. Наконец десять изящных смычков лежали на столе, поблёскивая полированными боками в свете лампы.

– Я не музыкант, но осмелюсь заявить, что это лучшие смычки из всех возможных.

В те дни я была значительно глупее, чем сейчас, и ещё не понимала, что она собирается сделать, даже в тот момент. Фолио рассмеялась, увидев моё растерянное лицо.

– Мама не читала тебе сказки про маленьких девочек, которые заключали сделки с дьяволом ради скрипочек? Я рассказала Час с десяток. А что можно сказать о дьяволе, заключающем сделки со старухой? Я думаю, вот что: если хочешь сделать что-то достойное, не грех и кровь пролить.

Фолио распластала мою ладонь на столе и аккуратно зажала запястье в тиски.

– Прости, – сказала Час. В её горле что-то тикало и жужжало, – будет очень больно. Как в тот раз, когда матушка приделала мне руки вместо крыльев.

Пролилась кровь, очень много крови, и чуть-чуть огня – немного, самую каплю.