Днепр шумел и пенился. Время от времени река собирала в кулак волну и била о борт, пытаясь столкнуть «Дионисия Киевского» назад, но пара огромных, загребных колес, размеренно крутилась по обеим сторонам кораблика и даже не думала сдаваться, продвигая прогулочный пароходик вверх, против течения… Неторопливо отвоевывая версту за верстой.

Праздная публика, весь день прогуливающаяся по верхней палубе и любовавшаяся неспешно сменяющимися речными пейзажами, с наступлением сумерек разошлась по каютам и салонам. Нехотя уступая перед ополчившимися на людей комарами и сыростью. Только самые упорные, собравшись по левому борту, продолжали терпеливо ждать, когда малиновый закат окончательно утонет и выплеснет на реку и небо мириады звезд.

Дождавшись этого мгновения, капитан скинул обороты паровой машины, и в наступившей тишине, россыпи звезд заполнили все обозримое пространство. Будто корабль с разгону влетел в рой светляков.

– Какое изумительное зрелище… – восхищенно прошептала саннэ Аная. – Да только ради этого мгновения стоило уйти из Дома. Как жаль, что я не художник… Это… Это… непередаваемо. Даже голова закружилась. Кажется, еще мгновение, и я перестану понимать, где сейчас небо: по прежнему вверху или уже сползло под ноги?

– Согласен, – Родион украдкой оглянулся, но те несколько пар, что остались на палубе, были не меньше виларки поглощены созерцанием умножившихся звезд. – Одна только просьба, саннэ… если не затруднит… выказывайте восторг немного тише. Мне кажется, не стоит посвящать всех вокруг в то, что вы убежали из дому.

– Бросьте, Родион Евлампиевич, – слегка насмешливо высказался Катакази. – Это уже чистейшей воды паранойя. Я понимаю, что пуганная ворона и куста боится, но, поверьте, на этом судне до нас с вами нет дела никому.

– В моем мире говорят: «Береженного Бог бережет, а не береженного – конвой стережет!»

– То есть, мне о побеге из Дома лучше помалкивать, а вам – о том что вы ходок, можно объявлять громогласно? – хмыкнула Аная.

– Туше! – тихонько похлопал виларке князь.

Родион мог бы продолжить обмен шпильками, но сдержался. В конце концов, в этом нет ни доблести, ни смысла. Лучше получать эстетическое удовольствие. Кто знает, выпадет ли еще когда такая возможность. Поскольку будущее, вопреки планам князя, весьма туманно и неопределенно. И не потому, что теперь они точно опоздают подать прошение Императору к Дню Примирения… по большому счету, Родион никогда не верил, что хоть что-нибудь из демонстрируемого напоказ имеет реальный смысл. Шоу – это одно, а жизнь… Конечно, тут не здесь, и мир Империума не испорчен рекламой, но чудеса чаще удаются там, где пролито много пота.

Поэтому, после недолгих раздумий поддержал саннэ Анаю, предложившую плыть в Киев на пароходе.

Изначально идея показалась абсурдной. За ними идет упорная погоня двух или трех спецслужб, – две из которых, как минимум, готовы убивать, – а они вместо того чтобы, не теряя ни секунды, мчаться на железнодорожный вокзал или в аэропорт – отправятся кататься на речном пароходике.

Рейсовым дирижаблем или паровозом они добрались бы до Санкт-Петербурга не позже завтрашнего полудня и, с учетом знакомств князя, вполне успевали во Дворец на Высочайшую аудиенцию. То есть, один рывок и все. Либо грудь в крестах, либо… Как раз второе «либо» и заставило Родиона задуматься.

Самый тупой преследователь, напав на след в Херсоне и понимая, что конечная цель беглецов – столица, первым делом будет искать их именно в аэропорту или на вокзале. Не факт, что у врагов для этого достаточно сил, но у родной полиции городовых-то наверняка хватит. И, кстати, до сих пор неизвестно, зачем они их разыскивают…

Так что вариант с прогулочным пароходом саннэ придумала очень вовремя.

Во первых, – и в самом деле, кому придет в голову, что беглецы изберут самый медленный вид транспорта? «Дионисий Киевский» до столицы губернии плывет ни много, ни мало – ровно трое суток. Пешком дойти можно…

Во-вторых, – только там не спрашивают документов. Ведь путешествие по Днепру считается развлекательной прогулкой. Сродни походу в театр или оперу. А мысль, спрашивать паспортную книжку в билетной кассе храма искусства, пока еще никому не пришла в голову.

И это значит – есть шанс проскочить. Правда, уменьшающийся с каждым заходом в порт. Вряд ли преследователи очухаются настолько быстро, чтоб уже этой ночью спать вприглядку, но с завтрашнего утра время начнет работать против беглецов.

Родион посмотрел на князя и виларку негромко, но весьма оживленно обсуждающих что-то, судя по жестикуляции, из области астрономии и решил, пока не портить им настроение. Утро вечера мудрее. Да и ему, если честно, приятнее любоваться фигуркой девушки, чем грузить ее очаровательную головку мужскими проблемами.

– О чем задумались, Родион Евлампиевич? – саннэ Аная, должно быть почувствовала взгляд и оглянулась. – Присоединяйтесь… Мы с князем говорим о схожести названий созвездий. Странно, не правда ли?

– Не знаю… не задумывался… Но, как по мне – не страннее схожести остальных слов. И думаю, такой мастер пера, как Мария Дольная понимает это лучше нас, людей от литературы далеких.

– Скучный вы человек, – фыркнула виларка. – Ни капли фантазии. А еще ходок…

– Потому и скучный, что фантастики мне в реальности выше крыши… Прошу прощения, я отправляюсь спать… – и отчаянно фальшивя пропел: «Что день грядущий мне готовит? Его мой взор напрасно ловит: в глубокой тьме таится он!»

Саннэ Аная демонстративно прикрыла ладошками уши, а князь поморщился:

– Помилосердствуйте, сударь… Это чересчур даже для офицера броневозных войск. Похоже, вам и в самом деле пора отдохнуть.

– Обидеть художника может каждый… – Родион гордо задрал подбородок, но не забывая, что цитаты из его мира не обязаны совпадать со здешними, с улыбкой закончил, – …а материально помочь никто не торопится. Спокойной ночи, князь! Мое почтение, саннэ…

Прошествовав по палубе до трапа, Родион легко скатился вниз и длинным коридором, освещенным газовыми фонарями, испускающими приятный для глаз, уютный, чуть желтоватый свет. Пароходик прогулочный – комфорт прежде всего.

Его каюта располагалась по правому борту. Родион достал из кармана немного тяжеловатый ключ, зато выглядящий солидно, как от старинных сундуков с сокровищами, и открыл дверь. Шагнул через порог, потянулся к зажигателю светильника и замер с протянутой рукой. На фоне более светлого чем ночная тьма круга иллюминатора, просматривался силуэт человека. Вернее, голова и часть левого плеча.

Родион дернулся было обратно, но кто-то еще грубо втолкнул его в каюту и закрыл дверь. А человек сидящий на диване щелкнул зажигалкой.

– Не стоит причинять лишнего беспокойства… господин Зеленин. Видите, что у меня в руке? – У него был легкий, почти незаметный акцент. Скорее немецкий, нежели саксонский или французский. С «гэ», как «ха» и «вэ» как «эф».

– Револьвер, насколько я разбираюсь в оружии… Или вы о зажигалке спрашивали?

Странно, но Родион почему-то не только не испугался вторжения незнакомых визитеров, но даже и не взволновался особенно. Устал бояться, что ли? Или привык…

– Вы отлично держитесь… – похвалил расположившийся на диване незнакомец. Второй – молча сопел в затылок. – Проходите, присаживайтесь. Нам есть о чем побеседовать. Только, предупреждаю: я не получал приказа доставить вас живым любой ценой. Поэтому, господин Зеленин, убедительная просьба: не делайте глупостей. Хорошо?

– Как скажете. У вас оружие, вам и распоряжаться… Не возражаете, если я налью себе стаканчик конька? – Родион плавно, чувствуя спиною, как напрягся стоящий позади мужчина, указал на поставец мини-бара.

– Это можно, – негромко рассмеялся немец, но револьвер при этом не опустил. – Поверьте, господин Зеленин, мы вам не враги. Более того, мы готовы платить. Вам только нужно сделать правильный выбор, и все закончится к обоюдной выгоде.

– Что ж, давайте обсудим… – Родион взял в руки стакан и бутылку. – Только отрекомендуйтесь сперва. Если не затруднит… Вы представляете частные интересы химического концерна «ИГ Фарбениндустри», или иного… ммм… ведомства? Штази, например…

* * *

– А вы с кем предпочли бы иметь дело? – немец вопросительно взглянул на Родиона.

Тот, как бы беря паузу для размышлений, неторопливо наполнил свой стакан… Повертел его в ладонях, поднес к губам, но не отпил.

– Частные предприятия безопаснее, – Родион говорил растягивая слова, как бы дополнительно проверяя каждое, прежде чем произнести. – Мне недавно объяснили, что негоцианты чаще размахивают кошельком чем револьвером. И предпочитают покупать, а не запугивать. А сотрудничество со спецслужбами… совсем иная статья и совершенно другие расценки. Не правда ли?

– Что вы, что вы… – незнакомец посмотрел на револьвер в своей руке, подумал и положил оружие на диван. – Ни о какой измене и речи быть не может. Германия и Россия не воюют друг с другом. Поверьте, если бы ваши изобретения касались военного ведомства, нас бы здесь не было. А в остальном… Кому будет хуже от того, что вы заработаете свой миллион марками, а не рублями? Выбрав партнером концерн гера Круппа, а не «Радугу» господина Крашенильникова.

– Логично… – Родион снова поднял стакан. Запах спиртовых паров усилился, значит, коньяк уже достаточно нагрелся, но еще немного подержать в ладонях не помешает. Стало быть, надо тянуть время. – Еще один вопрос, если позволите.

Спокойный, уверенный тон. Да и согласие, прозвучавшее в ответ, настроили вербовщика на мирный лад.

– Спрашивайте.

– А как вы меня выследили?

Немец пожал плечом.

– На пароходе или вообще?

– И то, и другое…

– Видите ли, господин Зеленин, гер Крупп очень серьезно относится к делу. Сотни людей по всему миру изучают для него рынок и выискивают все, что только появляется на нем нового. В частности – из химической продукции. Естественно, не остались незамеченной и ваша заявка на патент… Кстати, о ней можете забыть. В России ее больше нет… Зато «ИГ Фарбениндустри» подала аналогичную в Германскую патентную палату. И если вы в течении ближайшей недели станете гражданином нашей страны, то там появится ваша фамилия. Мы не воры, и если человек не изображает из себя осла, то разумный компромисс всегда отыщется.

– Вот так просто? Прочли заявку и все? Поняли, что я именно тот, кто вам нужен?

– Не совсем… Обосноваться в такой глуши было разумной предосторожностью, но вы не учли одной особенности – все изобретения, предназначались женщинам. А они молчать не умеют.

– Сарафанное радио… – проворчал Родион.

– Простите?… Я не понял? Это какая-то идиома?

– Неважно. Зато я понял… Конечно же, покупая мой стиральный порошок с оптическим отбеливателем, они просто обязаны были похвастаться перед подружками. А то и выслать в подарок.

– Да, именно так ваш порошок попал в столицу и в наше поле зрения. Потом – всплыла какая-то из ваших заметок в английском околонаучном ежемесячнике. Одним словом, круги на воде…

Родион кивнул.

– Вы правы… Непростительная ошибка. Ну, а пароход как вычислили?

– Мотоциклист – мужчина кивком подбородка указал на стоящего за спиною у Родиона. – Вилли не упускал вас из виду от Крутого яра.

– А зачем вы князя хотели убить? Если не враждуете с Россией?

– О нет, это не мы… – категорически отверг обвинение немец. – Сами удивились. Видимо, стечение обстоятельств. Какие-то местные воры грабил магазин, а вы их спугнули.

– Что ж… Возможно, – Родион вспомнил слова князя о русском мате.

– Кстати. Зачем князь тащит вас в Питер. Уговорил сдаться? Рассчитываете на помилование и получение права на гражданство?

Родион промолчал.

– А оно вам надо? Поверьте, господин Зеленин, для гера Круппа значение имеют только ваши знания и идеи. И совершенно безразличны пол, сословие, вероисповедание и место рождения… Принимайте его предложение, и вам больше никогда и ни от кого не придется бегать.

– Знаете, в том мире, откуда я прибыл, подобный вопрос даже не обсуждался бы. Любой русский изобретатель мечтает получить предложение от иностранной фирмы… И если б вы пришли ко мне два года тому, я пошел бы за вами без разговоров. Но, пожив в этой реальности, несколько изменил свои взгляды… Так что прошу меня простить…

Родион, как бы извиняясь развел, руками и, завершая жест, выплеснул содержимое стакана на мужчину с оружием. Пролетая над зажигалкой, подогретые коньячные пары вспыхнули, и на одежду немца упало жидкое пламя. Мгновение, и оно растеклось по его одежде и рукам.

Не ожидавшие такого поворота, немцы растерялись. Всего на несколько секунд, но огню и этого времени хватило, чтобы разгореться сильнее.

Позабыв об оружии, переговорщик вскочил с дивана, лихорадочно сбивая пламя с сюртука. Второй бросился ему на помощь, сдернув со стола скатерть. Но и Родион не упустил шанс. Следующей он выплеснул бутылку шестидесятиградусного «Первача». И как только огонь в каюте вспыхнул с удвоенной силой, в немцев полетел весь ассортимент бара… Включая шампанское. Последним Родион метил в голову, но, не попал… А когда «боезапас» закончился, Зеленин метнулся прочь, вопя во все горло:

– Пожар! Пожар!

Мелькнула было мысль, запереть дверь, но не стал… Во-первых, – жаль парохода. А во-вторых, – смерть в огне слишком ужасна, чтоб обрекать на нее кого-либо намеренно. Немцы, взявшись за оружие, заслужили на то, чтобы с ними не церемонится, но не настолько же… Обгоревшая одежда, пара-тройка ожогов – в сам раз. Остальное – явный перебор.

– Пожар…

Огонь еще не вырвался за пределы каюты, даже дымом не пахло, так что все встреченные по пути – и поздние гуляки, и вахтенные матросы – смотрели на Родиона с осуждением. Вот, мол, попадаются же такие типы… Перебрал и уже никому от него покоя нет.

– Ну, как хотите… – проворчал он, беря себя в руки, после недвусмысленного жеста пальцем у виска некоего чопорного господина. В белом летнем костюме, пенсне и с клинообразной бородкой. Чинно шествовавшего под руку с дамой в креолинах и с собачкой на поводке. – Мое дело прокукарекать. Хотел как лучше. А если наше не в лад, то мы со своим назад.

Родион вымахнул на палубу, очень надеясь, что князю и виларке еще не наскучили созвездия.

К счастью, оба по-прежнему стояли там же, у фальшборта.

– Александр Даниилович, саннэ Аная, у вас в каютах не осталось ничего важного?

– Да у нас ничего и не было, – первым ответил Катакази. – Не знаю, как саннэ, а мы то с вами уж точно, как Диогены. Последнее имущество в шаре улетело.

– Саннэ? – повторил вопрос Родион.

– Нет. Все в этом ридикюле. Деньги, документы… А что случилось?

– Нас выследили. Немцы. На этот раз наверняка. Прошу не задавать лишних вопросов и, по возможности не привлекая внимания, быстро следовать за мной.

– Уверенны?

Родион ограничился кивком, взял обоих под руки, чем на какое-то мгновение поверг виларку в предшоковое состояние… но сейчас было не до церемоний, – и потащил в сторону кормы.

– Куда вы нас тащите, черт возьми? Родион Евлампиевич! Я требую объяснений! – вместо девушки вдруг закапризничал князь. Может, потому что Зеленин вклинился между ними двумя. – И немедленно!

– Да пожалуйста.

В это время позади них сразу несколько голосов закричало «Пожар!», «Горим!», а еще секундой позже, усиливая панику, отчаянно заколотили в рынду.

– Вас еще что-то не устраивает, князь? Или мы уже таки будем спасаться? Слово чести, остальное вполне может подождать.

– Судя по тому, как вы целенаправленно тащите нас к корме, – обрела дар речи и мышления саннэ Аная, – пожар, для вас лично, не был неожиданностью. И вы подготовились к нему заранее?

– И да, и нет… – Родион ускорил ходу. – У меня привычка. Я подсознательно боюсь воды. Плаваю хорошо, но чувство опасности не проходит даже во время купания в бассейне. Поэтому, как только мы поднялись на борт, я первым делом разузнал где у них спасательные жилеты и круги.

– Предлагаете взять себе по кругу и прыгнуть за борт?

– Нет… – мотнул головою Родион. – Смотрите… – он подвел спутников к корме и показал вниз. За кормой, на причальном канате, тащился небольшой катер. – Это мотобот курьерского сопровождения. На всякий случай. Если кому-то из пассажиров понадобиться экстренная медицинская помощь или чрезвычайной важности депешу отправить. На «Дионисии» разные персоны катаются. В том числе губернаторы… Великий Князь – когда бывает с инспекцией в южных губерниях, любит прокатится инкогнито… Впрочем, это к делу отношения не имеет. Главное, что мотобот в наличии.

– А пожар? Как можно догадаться: ваших рук дело?

– Я его не планировал. Клянусь… Просто, когда тебя держат на мушке, приходится использовать любую возможность. Подробности, с вашего позволения, оставим для более подходящего момента.

Родион оглянулся. Огонь, похоже, побеждал в схватке с человеком. Потому что дым становился все жирнее, сгущаясь над корабликом, как грозовая туча.

– Князь! Саннэ! Мы тут ничем не поможем. Давайте же хоть о себе позаботимся. В конце концов – это не Ледовитый океан. Вода теплая, до берега рукой подать, да и спасательных средств, включая плоты и прочее, на пароходе в избытке. Да и мы, как только куда-нибудь доберемся, сразу вышлем им помощь. Ну?…

– Он прав, саннэ, давайте перебираться на мотобот… – нехотя согласился Катакази и молча полез по штормтрапу вниз. А когда спрыгнул на палубу катера, налег на него, чтоб было удобнее спускаться виларке. Но Аная все не могла решиться, с тревогой оглядываясь назад, где с каждой секундой становились громче панические крики, а на палубу выскакивали полуодетые люди.

– Неприятно, да? Чувствуется скверный привкус? – Родион не слишком вежливо подтолкнул девушку к штормтрапу. – Увы, саннэ, это как раз то, в чем разница между жизнью и вымыслом. Признаюсь честно, мне тоже больше нравится о приключениях читать, нежели участвовать.