Занимающийся восход очень эффектно подсвечивал фигуру дозорного на стене. Видимо, Третьяку надоело торчать в башенке, и он вышел размять мышцы – поскольку воин не стоял на месте, а размеренно приседал и размахивал руками. Отполированные до блеска чешуйки его панциря при этом ярко поблескивали, сверкая и разбрызгивая во все стороны солнечные зайчики, словно диковинный бенгальский огонь.
– Отличная мишень, – пробормотал Виктор. – Нет, братцы, что ни говорите, а ратная житуха в средневековье была намного привольнее.
– Однобоко рассуждаете, сударь, – хмыкнула Оля. – Совершенно игнорируя факт, что при здешнем уровне медицины девяносто процентов ранений заканчивались либо увечьем, либо летальным исходом.
– Зато и ранения нанести было куда сложнее, – не сдавался Лысюк. – А нынче такого красавца прихлопнули бы, даже не выходя на расстояние прямой видимости.
– Прекрасная тема для погожего утра, – возмутился Леонид. – Ну вот совсем больше не о чем поговорить, да?
– А чего? – Виктор пожал плечами. – Нам же при любом раскладе только больно будет. Я имею в виду как максимум.
– И чего? Предлагаешь кейф словить? Извини, я в мазохисты не записывался. Так что давай попробуем пройти уровень бескровно. О'кей?
– Поживем, увидим… – невнятно ответил Лысюк. – Чего заранее хвост поджимать. Может, нас еще и не будут бить.
– Эй! Неофиты! – жизнерадостно заорал сверху Третьяк. – Поднимайтесь наверх! Отсюда все как на ладони видно.
Стена возвышалась всего метра на четыре, но и этого хватило. Оказалось, что никакого замка с непременным донжоном, он же жилище феодала, тут нет и в помине. На огражденной площади, примерно в четыре гектара, вольготно располагалось полтора десятка одноэтажных зданий. Десяток добротных пятистенков с крыльцом, выгулом и холодным прирубом. Один дом длинный, словно составленный из нескольких обычных изб. И еще пяток квадратных сооружений, похожих на гостиницу тетушки Молли. Видимо, общего назначения.
– Ночлежку вам показывать уже не надо, – все так же улыбчиво произнес Третьяк и тут же, вопреки собственным словам, ткнул в нее пальцем: – В домах тутошний народ проживает. В казарме, – кивок в сторону длинного строения, – стражники. А вот это, – он перевел палец правее, – «Корчма». Когда надоест стряпня тетушки Молли и захочется чего-то съедобного, там вы все и найдете. Проводника тоже можно нанять. Если денежка водится, – последнюю фразу Третьяк выделил вопросительной интонацией и выжидающе замолчал.
– Не жируем, – на всякий случай уточнил Леонид. – Но для хорошего человека… – протянул стражнику заранее приготовленный пятак.
– Благодарствую, – Третьяк заулыбался еще шире. – О чем бишь я? Ах, да… Но самое главное здание для неофитов – вон то, – дозорный взял Леонида за плечо и развернул в нужном направлении и произнес с уважением: – Гимназиум! Именно там вас сделают более сильными, ловкими и… умными. Опять-таки, если в кошеле не только медяки бряцают.
Главное строение ничем особенным не отличалось. Даже вывеской. Ну, может, самую малость пошире и не под соломенной крышей, а тростниковой. Типа классом выше. Почему именно такой выбор сделал дизайнер, в лесистой и совершенно не заболоченной местности, объяснить трудно. Но и не суть.
– А этот курень – лавка Хмеля. Не в смысле хмельное продают, а лавочника так кличут. Мужик он правильный, три шкуры драть не станет, но вы все равно, пока туда не суйтесь. В обучение, помимо всего, еще и умение торговаться входит. Так что после Гимназиума всяко пару монет сберечь сумеете.
– Спасибо за совет, – Оля улыбнулась Третьяку.
– Да чего там, – словно застеснялся тот. – Если ко мне по-человечески, так и я завсегда… А теперь ступайте, – стражник по-прежнему отводил взгляд. – Десятник не одобряет… когда неофиты…
Виктор с Леонидом понимающе переглянулись. И к гадалке ходить не надо, чтоб понять настоящую причину. Заметит десятник гостей на башне – придется мздой делиться.
– Десятника сердить не стоит, – еще один пятак словно по волшебству возник в руке Леонида и так же немедля сменил хозяина.
– Вижу, вы из купеческого сословия, – ухмыльнулся стражник. – Умеете человека уважить. Но и Третьяк в должниках ходить не обучен. Послушайте, что скажу… В Гимназиум не торопитесь. Ступайте к наставникам ближе к обеду. Ни вчера, ни сегодня кроме вас другие неофиты в Академию не приходили. Значит, наставники сидят без учеников. Глядишь, сможете поторговаться. А пока переждите в корчме, на проводников посмотрите. Авось приглянетесь которому. С виду они звероватые и дикие, но договор блюдут свято.
– А сколько берут? – Леонид решил использовать источник информации до дна.
– Извини, – развел руками Третьяк, – тут я вам не помощник. С ними никогда не поймешь. Могут и за пятак провести, а от иного и с торбой денег нос воротят. У них свои правила, обычным людям непонятные…
– Ну и ладно, – протянул на прощание руку Виктор. – Разберемся…
– Ага, – облегченно вздохнул стражник. – И это… Если что, я либо у ворот, либо в казарме. Найдете, в общем.
– Ну что, последуем совету дозорного? Кажется, он был искренен в своем желании подзаработать.
– Почему нет? – пожал плечами Леонид. – Судя по пустынным улицам и площадям, люди тут предпочитают вести послеобеденный образ жизни, и вряд ли мы кого-то сейчас застанем. Но не торчать же здесь, как три тополя…
– А вот мне бабушка говорила, что ничто так дешево не стоит и так дорого не обходится, как бесплатные советы, – не согласилась Оля. – Мы зачем сюда пришли? Вот и давайте учиться.
– Оленька, солнышко, – дурашливо вздел руки Бурый, – твоя бабушка совершенно права. И поскольку совет мы от Третьяка получили платный, то можем смело им пользоваться. И это, вы только не смейтесь, я снова проголодался… Уважьте. Хоть корочкой хлеба? Хоть вприглядку?..
Он ошибался. Несмотря на раннее время, полудюжина аборигенов в питейном заведении все же присутствовала. Мужики, разодетые даже воинственнее Третьяка, только без шлемов и мечей, хмуро и молча цедили что-то из больших кружек.
Учитывая степень помятости физиономий, служащих им лицами, догадаться о причине мрачного настроения не составляло особых трудностей. Синдром похмелья мучил, а поправиться не получалось. Может, денег не хватало… А может, банально опасались начать, зная, что остановиться уже не получится.
– Доброе утро, господа.
Во взглядах, направленных на вошедшую троицу, читалось решительное несогласие с тем, что утро бывает добрым. По определению.
– Неофиты… – протянул один из завсегдатаев, выделяющийся из остального контингента огненно-рыжей шевелюрой.
Слово «неофиты» было произнесено тоном, который объяснял все. А заодно ставил Олю, Леонида и Виктора в разряд пятиклассников, случайно забредших на вечеринку выпускников. А если продвигаться и дальше в таком ключе, то следующей могла стать фраза типа: «Вы не заблудились, детишки?» Либо еще обиднее. Вроде «Брысь отсюда, мелюзга!» Оскорбление потребовало бы адекватного ответа. Тем более в присутствии девушки.
Оля интуитивно ощутила назревающий конфликт раньше остальных и поспешила выложить главный козырь:
– Нам нужен проводник!
В глазах аборигенов появилась некоторая заинтересованность. Но судьбу не обманешь.
Рыжий детина, нагло уставясь на девушку, ухмыльнулся и причмокнул губами:
– Ох, я бы тебя проводил, малышка…
Оля неплохо знала таких мужчин и умела с ними управляться. Особенно в компании. Достаточно пары острот, чтобы сбить накал. После этого ситуация обостриться могла, только если повезло нарваться на клинического хама или нападение задумано всей группой.
Она уже открыла рот, чтоб угостить рыжего соответствующим комплиментом, но справа и сзади послышалось глухое рычание. Какая-то сила схватила девушку за талию и, как пушинку, переставила в сторону. А вперед выпрыгнул Леонид. Сразу оказавшись возле ближайшего столика.
Он не произнес ни единого слова. Рыкнул еще раз, ухватился за столешницу и одним движением оторвал от нее доску. Словно она не была прибита гвоздями, а просто лежала сверху.
И только после этого все задвигались. Виктор бросился к товарищу и обхватил его сзади. Оля взвизгнула. А вот шестерка похмельных мужиков отреагировала спокойно, чтоб не сказать – безразлично.
– Эй-эй, парень! Не психуй! – будто ребенку погрозил пальцем высокий и худой, как жердь, мужик. – Улаф пошутил. А ты, Рыжий, за языком следи. Не забывай, что неофиты к твоему чувству юмора еще не приучены.
Рыжий Улаф поскреб подбородок и извинительно проворчал:
– Угу… В общем, да… Шутка это.
– Нормально, – ответил за всех Виктор, оттаскивая Леонида, который так и замер, словно у него завод закончился.
Затевать свару с первых же шагов не лучший метод знакомства. Тем более мужики совершенно не выглядели испуганными. Наоборот – Лысюку показалось, что они по-прежнему глядели на них как на чересчур расшалившихся детишек. Решая – пусть еще порезвятся или пора в угол поставить?
Впрочем, Леонид и сам остыл. Он, как и тогда на базаре, обалдело помотал головой и растерянно посмотрел на кусок столешницы в руках.
– Блин, Лёня! – сердито зашипел Виктор. – Ты что творишь? Совсем озверел? Мы пришли проводников нанимать или подраться с ними?
– А чего он?..
– Ну, пошутил мужик, и что? Оля даже не обиделась.
– Вот еще, – фыркнула девушка. – С какой стати? На его уровне развития – это почти комплимент. Кстати, – обратилась она к Рыжему, – твое предложение остается в силе?
– В смысле? – не въехал тот.
– Проводить нас… В деревню Гюрдира Безбородого.
– Нет, – помотал тот огненно-красными патлами. – И никто из наших вас не поведет.
Остальные мужики нестройно подтвердили.
– Почему? – удивился Виктор. – Если вы насчет денег сомневаетесь, то не волнуйтесь. Кое-какая монета у нас водится. Называйте цену, сторгуемся…
Проводники еще раз переглянулись, и Виктор услышал, как кто-то тихонько пробормотал: «Точно, братцы, это они. Те самые, о которых Ормульв Травник предупреждал. Вы как хотите, а я со Жнецом связываться не имею желания. Себе дороже встанет».
– Не в деньгах тут дело, парень, – после минуты молчания сообщил Худой.
– А в чем? Объяснить можно? Я понимаю, у вас тут свои правила. Тайны гильдии и все такое. Ну, а просто, по-людски?
– Ничего вы не понимаете!.. – ответил тот раздраженно. – И пока первый раз через Перепутье не пройдете – так и вообще ничего. Могу совет дать… Если по-людски. На обучение в Гимназиуме не скупитесь.
– Спасибо и на том, – Виктор приобнял Олю и Леонида за плечи. – Пойдем… Не знаю, как вам, а мне что-то расхотелось есть.
У Бурого, может, и было свое мнение, но после порчи мебели его никто не спрашивал. Пришлось подчиниться решению большинства.
– Извините, – Оля оглянулась в дверях, – еще спросить можно?
– Ну?..
– Кто такой Ормульв Травник по прозвищу Жнец?
Виктор тихонько хмыкнул. Значит, не послышалось.
Худой хмыкнул громче и поскреб кольчугу на груди.
– Вы… это, идите, ребятки… – но потом, видимо, решил, что все же должен объясниться: – Извини, малышка. Вы давно в Гавани?
– Со вчерашнего дня. А что?
– А то, что если увижу любого из вас здесь… когда пути откроются – отвечу на все вопросы. Бесплатно.
– Обещаешь?
Худой поморщился, словно лимон надкусил, но бить себя в грудь не стал, а только кивнул.
– Скажи-ка мне, дружище, – поинтересовался Виктор, как только они вновь оказались на свежем воздухе. – Пока я армейскую лямку тянул, ты никакими восточными техниками не увлекался? Кун-фу, айкидо?
– Я?!
Леонид удивился так искренне, что переспрашивать не имело смысла. Впрочем, сколько Виктор знал друга, тот всегда был за небольшой дебош и приключения, но при этом оставался истинным апологетом дивана, книги и телевизора.
– Вот-вот, – почесал затылок Лысюк. – Что тебя Господь здоровьем не обидел, и невооруженным взглядом видно. Но одно дело мышечная масса, а совсем другое – реальная сила, резкость… Быстрый ты больно. Поэтому и спрашиваю: где учился?
– Да не учился я ничему… кроме экономики, – проворчал Леонид. – Не знаю, не могу понять, что на меня находит. Вдруг налетает леденящий порыв ветра, да такой, что волосы стынут, и шепчет кто-то: «Это враг! Убей!»
– Шепчет?
– Не цепляйся к словам. Шепчет, орет – какая разница, если кроме меня его никто не слышит? – огрызнулся Леонид. – Думаешь, я псих?
– Нет, – помотал головой Виктор, поглядывая на девушку. – Я думаю, почему это происходит, только когда ты Олю защищаешь?
– Чего? – Оля и Леонид возмущенно уставились на Виктора.
– Факты упрямая вещь, – пожал плечами тот. – Первый раз тебя накрыло на базаре, когда пивовары с ней познакомиться хотели. То есть имело место оскорбление действием. Теперь – оскорбление словом.
– Бред, – отмахнулся Леонид. – Нет, не спорю, я, конечно… – посмотрел на девушку. – Но убивать?.. И вообще, что за поспешные выводы? Для чистоты эксперимента желательно третье подтверждение.
– Лады, замнем для ясности, – согласился Виктор. – Подумаем, что дальше предпримем, раз с проводниками облом вышел?
– Вообще-то нам советовали к наставникам заглянуть, – напомнила Оля, указывая на квадратную домину.
– Не хочу учиться, а хочу жениться… – пробормотал Леонид. – Тем более что другой классик по тому же поводу сказал: сколько ни учись, все равно глупцом помрешь. Кстати, как думаете, если тетушке Молли предложить отдельную плату, она способна соорудить более съедобную пищу? Я к тому, что раз тот мужик, у бараков, шкуру скоблил, то и мясо должно быть. Хотя бы теоретически?
– Кто о чем, а вшивый о бане, – засмеялся Виктор. – Ты что, в самом деле так изголодал или прикалываешься?
– Чтоб моим недругам всю жизнь так прикалываться, как я жрать хочу, – досадливо махнул рукою Леонид и побрел в сторону Гимназиума.
Вблизи здание не впечатляло. Еще один барак, только крупнее остальных. Даже дверь не удосужились нормальную навесить. В том смысле, что вход прикрывало нечто, больше похожее на фрагмент дощатого забора, кое-как подогнанный под проем. Еще и на кожаных петлях.
Дверь резко распахнулась, словно приглашала войти, но на самом деле из нее наружу шагнул высокий, атлетического сложения мужчина. Да так быстро, что Леонид непроизвольно попятился.
– Вам чего? – пророкотал неизвестный могучим басом. – А, неофиты… – прогромыхал, окидывая быстрым взглядом замершую перед дверями троицу. – Похвально, похвально. Ученье свет… Я – Аристарх Силуянович Левша. Наставник.
– Мы еще ничего не решили, – ответил Леонид, поскольку невольно оказался на острие условного треугольника и ближе всех к наставнику. – Может, посоветуете, с чего начать?
– Почему нет? – голос понизился на пол-октавы. Наверное, в исполнении Левши так звучал шепот. – Вообще-то, делиться знаниями и давать советы моя работа, за которую принято взимать плату… но коль уж мы с вами вот так случайно встретились… в неурочное время, и я до вечера совершенно свободен… А если заметят, – он подмигнул, – я ухаживаю за девушкой. Юные барышни, особенно столь прелестные, в наших местах такая редкость, что этому никто не удивится.
Наставник ловко проскользнул мимо Леонида и, заняв место между Виктором и Олей, галантно поклонился девушке:
– Разрешите предложить вам руку.
– Руку? – растерянно переспросила Оля.
– Увы, – со вздохом, больше похожим на приближение урагана, подтвердил наставник. – Поскольку сердце ваше уже не свободно.
Подхватив девушку под локоток, он демонстративно указал свободной рукой на дверь, из которой только что появился, и буквально преобразился в типичного балагура гида.
– Итак, друзья мои! Прошу обратить внимание на здание, в которое вы не успели зайти. Именно здесь вас обучат полезным навыкам, помогающим выжить. Причем, прошу обратить на это особое внимание, за вполне умеренную плату.
– У вас классно получается… наставник, – изобразил аплодисменты Виктор.
– Благодарю, – Левша улыбнулся. – Но в каждой шутке имеется…
– …доля шутки, – закончил Леонид.
– Вот именно. Общие знания – одно занятие, стоимость двадцать монет с неофита или тридцать с группы. Повышает уровень ваших навыков наставник Ицхак Гольденберг. Увидите его, не ошибетесь. Он же отвечает на всякие важные вопросы.
Леонид и Виктор многозначительно переглянулись.
– Азы и мастерство владения всеми видами оружия – наставник Сирко. Полный курс обучения занимает трое суток, поэтому обойдется в шестьдесят монет каждому. Как вы сами понимаете, это умение – дело личное, суеты и толпы не терпит. А еще Иван Сирко улучшает навыки выживания, и стоить это будет примерно пятьдесят монет. Зависимо от того, что вы уже знаете и умеете.
– Секунду, – Виктор недоверчиво посмотрел на наставника. – Когда я начинал заниматься боксом, нас только правильно передвигаться и удерживать равновесие больше месяца учили. А тут за три занятия из новичка фехтовальщика делают? Это шутка?..
– Надеюсь, вы не обидитесь, если я не стану обсуждать с вами секреты чужого мастерства? – прогудел Левша. – Ну, а я… за жалких сорок монет подниму ваш интеллект, а также способности к восприятию на новый уровень. И вы гораздо легче сможете обучиться всему, что понадобится. Например – владению языка той местности, куда попадете после Перепутья. Легче и быстрее поймете чужие обычаи. Навыки мореплавания. Травничество и общие знания молодого знахаря. Могу научить охотиться, а заодно освоить азы искусства следопыта… К последним прилагается новый уровень ловкости.
Левша сделал паузу, давая улечься в головах слушателей полученной информации.
– Ну, как? Интересно?
– И что, все перечисленное за сорок монет? – как настоящий экономист, уловил нестыковку Леонид.
– Простите, неправильно сформулировал, – как бы немного смущенно, но при этом хитро улыбаясь, пробасил наставник. – Конечно же, каждый выбранный навык оплачивается отдельно. Но, поверьте, эти деньги будут потрачены не зря. И в своем путешествии вы не раз вспомните добрым словом время, проведенное в стенах Гимназиума.
– Кто ж спорит, – кивнул Леонид. – Особенно если при этом не надо пять лет протирать штаны.
– Совершенно с вами согласен, – Левша назидательно поднял палец. – И чтоб не откладывать обучение на завтра, предлагаю совместить нашу приятную прогулку с ознакомительной беседой. За чисто символическую плату.
– Сколько? – уточнил Виктор.
– Отдадимся во власть Фортуны, – небрежно взмахнул кистью наставник. – Что из кошеля вытащите, то и сойдет. Беседа не лекция, тут гильдией наставников точная цена не предусмотрена.
Фортуна решила, что за осмотр местных достопримечательностей вполне достаточно пары монет. Серебряной и медной. Впрочем, уж совсем на ее благосклонность команде новичков не стоило уповать. Просто монеты достоинством в полтинник и парочка «золотых» лежали в отдельном от мелочи мешочке, спрятанном в самом надежном, по мнению женщин, месте. То есть на груди. Точнее, между ними. И в декольте Оля, естественно, руку совать не стала. Все-таки хорошая вещь шнуровка на платье… экономичная.
– Годится, – одобрил размер гонорара и наставник. – Итак, друзья мои, предлагаю сразу переместиться к самому важному месту во всей округе. Я бы даже сказал, точке, ради которой существует и все остальное.
– Переместиться? – переспросила Оля. – Как?
– Обыкновенно, – Аристарх Силуянович куртуазно, словно в танце развернул девушку кругом. – Вот по этой тропинке. Здесь недалеко… Да, – повторил он с ноткой грусти, – здесь все недалеко… Знаете, – прибавил неожиданно, – я всегда завидовал неофитам.
– Позволено ли будет узнать, чему именно, – поинтересовался Леонид. – Не тому ли, что тобою помыкает каждый, кому не лень? Пользуясь тем, что ты ничего не знаешь… Даже проводники не захотели с нами разговаривать, пока первый раз сквозь Перепутье не пройдем.
– Это правда, – согласился Левша. – Зато вы никогда больше не ощутите того флера неизвестности, который сейчас окутывает каждый ваш шаг. Впереди много радостей и горечей, испытаний и побед, но момент узнавания не повторится. Вспомните дивный рассвет, который вы встретили, познав любовь, и сравните то ощущение с утром всех остальных дней! Что ни говорите, а нет ничего прекраснее первого поцелуя, первого глотка прекрасного вина, первого прикосновения…
– Да вы романтик, – улыбнулась Оля. – А с виду суровый мужчина.
– Есть немного, – повинился тот. – Это ваше благотворное влияние… Нам сюда. Кстати, я не ослышался? Вы сказали, что проводники отказались с вами разговаривать?
– Да.
– Очень интересно! – прогудел Левша. – Но – невозможно.
– И тем не менее.
– Странно, – наставник непроизвольно потер мочку уха. Ту самую, которой, по мнению Оли, не хватало серьги. – Ведь это их прямая обязанность. Чтоб отказать в найме неофитам, нужна веская причина. Очень веская… Вы не расскажете мне, как это произошло?
Виктор взглянул на Леонида.
– Не вижу причин темнить, – пробормотал тот.
– Только самую суть. Без оценок и комментариев.
– Без так без… – кивнул Лысюк и по-армейски четко, несколькими предложениями описал инцидент, имевший место в кабаке.
– Вот как? – Левша задумчиво поглядел на Бурого. – Что ж, это меняет дело. Мне не вся суть предельно прозрачна, но мотив просматривается. Проводники не любят связываться с берсерком.
– А кто такой Берсерк? – Оля воспользовалась привилегией юных барышень задавать наивные и бесцеремонные вопросы. – И еще, наставник, может, хотя бы вы объясните нам, кто такой Ормульв Травник?
Левша сбился с шага и обескураженно глянул на девушку.
– А его вы откуда знаете?
– Аристарх Силуянович, – пожала плечиками Оля, – а зачем бы я спрашивала у вас, если б мы его знали?..
– Понятно… – Наставник кивнул. – Оно и к лучшему, что не знаете. А если встретите, не связывайтесь. Ормульв Травник по прозвищу Жнец не тот тип, с которым следует иметь дело. Особенно неофитам.
– Местный плохой парень, – хмыкнул Виктор. – Бармалей… С которым нельзя играть детишкам.
– Не точный вывод, – энергично мотнул головою Левша. – Ормульв не плохой и не хороший. Он – другой. Но вам сейчас этого не понять.
– Анекдот вспомнил, – простодушно улыбнулся Леонид. – Сын-третьеклассник спрашивает у отца о звездах. А тот отвечает, что сейчас слишком долго объяснять. И предлагает вернуться к этому разговору, когда сын будет изучать астрономию. Мол, тогда он ему за пять минут все растолкует.
– В точку, дети мои! – как на проповеди, прогудел наставник. – Но все не так печально. Ваше обучение и все остальное не требует многих лет. Кое-что я и другие мастера расскажем вам на курсах. А остальное поймете сами, с повышением уровня.
– Пусть так, – согласился Бурый. – Не хотите говорить, ну и не надо. Забудем о Жнеце. Может, хоть о берсерках расскажете?
– Легко. Это открытая тема. Но только в общих чертах. Более подробно – если закажете курс изучения обычаев и традиций.
– Из вас, Аристарх Силуянович, получился бы отличный зазывала.
Левша развел руками. Мол, а что поделать, так устроен мир, и не нам его менять. По меньшей мере, с ходу.
– Слово берсерк образовано от старонорвежского berserkr, имеющего двоякое значение. Его переводят и как «медвежья шкура», и как «не носящий рубашки». Поскольку корень слова ber, может означать «медведь» или «голый». Ну, а serkr переводится как «шкура» или «шёлк». В более широком понимании – «ткань». В русском языке чаще используется вариант «берсерк». Что в переводе с английского имеет значение «неистовый, яростный».
– Это что, звуковая версия Википедии? – проворчал вполголоса Виктор, обращаясь к Оле. – Вернусь, дам Пилюлькину в ухо. Знал бы, куда нас запихнут, сам бы справочники полистал.
Вряд ли тутошнему наставнику полагалось знать, что такое Википедия, но отреагировал он правильно.
– Запомните, друзья мои, жизнь не имеет сослагательного наклонения. Либо сделано, либо нет. Рассказывать дальше?
– Рассказывайте, – пнул Виктора Леонид. – А кому не интересно, пусть грибы ищет. Не думал, что я такой страшный…
Теперь Левша замер на секунду, удивленно глядя на Леонида.
– Что, простите?
Потом улыбнулся.
– Ах, вот вы о чем. Уж не знаю, что принесет мой ответ – облегчение или разочарование, но могу заверить: ваше поведение в корчме совершенно ни при чем. Если только не рассматривать вас самих как первопричину цепи событий… А вообще-то боевой транс – очень нужное для воина умение. Особенно осознанное. Но мы уже пришли, – Левша согнал с лица серьезность и снова превратился в разбитного гида: – Дамы и господа, обратите внимание – перед вами Алтарь Знаний!
Метрах в десяти тропинка упиралась в обычную двухметровую цилиндрическую колонну, диаметром с полметра. Возможно, мраморную. Вся необычность которой состояла из раскраски. Строго пополам, слева столб был белоснежный, а с другой стороны – чернее угля.
– Занятный камень, – оценил Леонид. – Инь и Янь, только не изогнутые.
– И каково предназначение Алтаря? – поторопился задать вопрос Виктор, чтоб замаскировать излишний багаж знаний товарища. Абсолютно не подходящий для носильщика с босыми пятками. Даже если он сын мельника.
– У Алтаря? – переспросил наставник, задумчиво глядя на Бурого. – А-а, ну да. Как обычно: место для поклонения и подношений. За обучение вы платите звонкой монетой непосредственно наставнику. Он, после занятия, выдаст вам амулет, свидетельство, что обучение пройдено. Этот амулет вы должны возложить к Алтарю Знаний. И только после этого обретенные навыки навсегда останутся с вами.
– А если не возложить?
– Не пройдет и месяца, как те умения, которыми вы не пользуетесь ежедневно, сотрутся и забудутся.
– Вот здорово! – восхитился Леонид. – Куда бы мне свой диплом возложить… вместе с аттестатом. А то еще немного, и все образование, кроме дебета и кредита, коту под хвост уйдет. Скоро на восход солнца молиться начну.
– А что, в вашей местности закату поклоняются? – проявил заинтересованность Аристарх Силуянович.
– Закату не закату, – ухмыльнулся Виктор, – а многие на Запад с вожделением посматривают. Будто там медом намазано…
Скриншот…
Пилюль
В дверь, украшенную неброской табличкой «Научно-исследовательский институт», Оля шагнула вслед за Леонидом, державшим в руке пластиковый прямоугольник пропуска. Виктор, нагнав их у входа, вежливо пропустил девушку, придерживая тяжелую створку, и вошел в здание последним.
Внутри НИИ походил на сотни своих же собратьев, как ксерокопия. Окраска стен и та типового светло-лазурного оттенка, с неизменными «немаркими» панелями. В смысле на тон темнее. Длиннющие коридоры и двери, двери, двери…
Мужчины остановились у одной из них, наглядно демонстрирующей вершину человеческого разума в применении к хозяйственной части. А чем еще можно объяснить, почему створку сначала застеклили, а потом наглухо закрасили? Нельзя было сразу сделать сплошную? Фанеру экономили?
Дверь открылась так своевременно, словно в нее были вмонтированы датчики движения.
– Ну, где вас черти носят?! – На пороге возникла классическая фигура ученого в белом халате. Абсолютно лысого и в очках с толстой, «под черепаху» оправой. Ученый механически поправил их, – хотя с такой мясистой переносицы они не свалились бы даже в бурю, – и возмущенно уставился на Лысюка.
– Сколько можно ждать? Блатом пользуетесь?
– Не пыли, Серый, – Виктор сунул ему под нос согнутую в запястье руку. – Ты на часы вообще смотришь когда-нибудь или только по солнцу время определяешь? Мы договаривались на одиннадцать, сейчас десять пятьдесят. Вопросы есть? Вопросов нет…
– Умные стали, – слегка понизил тон Сергей. – Эксперимент в одиннадцать должен начаться, все верно, но до этого еще целая куча подготовительных моментов.
Тут его взгляд переместился на Олю, и ученый отчетливо завис.
– Эй, ты чего? – Лысюк ткнул Пилюля кулаком в живот. – Говоришь, торопиться надо, а сам встал на воротах, как таможенник.
– Сейчас не понял. А где Жека?
– Не смог… Занят.
Виктор положил ладони Сергею на плечи и буквально затолкал товарища внутрь помещения.
– В команде замена. Или ты латентный мизогин[3] и программу затачивал так, чтобы она отторгала женщин? Признавайся, Серый, не любишь девушек? Боишься, что наука заревнует?
– Да иди ты… – Ученый высвободился из цепких рук Лысюка и поправил халат. – Просто мозг женский и мужской отличаются строением. Придется по-другому шлем настраивать. А на это тоже время понадобится…
– Зато будет больше разного материала… для изучения и сопоставления.
– Ну и где вы ее подобрали? – Пилюль по-прежнему недовольно супился. – От родителей справка имеется?
– Я, между прочим, не глухая, – отозвалась Оля. – И может быть, вам покажется это странным – даже разговаривать умею.
– Брек, – протиснулся вперед Леонид. – Оля, не обращай внимания. Пилюлькин, хорош выделываться.
– Ладно, черт с вами… – махнул рукою тот. – Возможно, так и надо. Фактор неожиданности. Только договор надо изменить. А то комиссия по технике безопасности потом из меня все жилы вытянет. И это не фигура речи…
Лаборатория напоминала небольшой демонстрационный зал, совмещенный с операционной и студией звукозаписи.
Перед огромным, во всю стену экраном располагалось три кресла, очень похожие на те, что устанавливаются в кабине космических аппаратов. А по всему периметру – столько всевозможной аппаратуры, что в глазах зарябило. Ну, и десяток живых существ. В таких же белых халатах, марлевых повязках, закрывающих лица, и – белых медицинских шапочках.
– Ого! – не сдержала восклицания Оля.
– А вы, милая барышня, думали, вас в песочницу куличики лепить пригласили? – ехидно проворчал Пилюль. – Кстати, паспорт с собой?
– Зачем?
– Пилюлькин, не грузи, – Виктор примирительно улыбнулся. – Такие страсти развел, что можно подумать, ты астронавтов в полет к далеким звездам готовишь. А на самом деле пару суток на компьютере поиграть надо.
– Это он анкету хочет заполнить, – объяснил Бурый девушке. – А заодно посмотреть, что у тебя записано в графе «семейное положение». Да, ловелас ты наш, молью побитый.
Сергей аж задохнулся от возмущения.
– Ты… Да ты… Понимал бы что, сапог кирзовый. «Как надену портупею – все тупею и тупею!» – ну точно про тебя. Ольга, я по глазам вижу, вы интеллигентная барышня. Как вас угораздило с этими питекантропами связаться? А знаете, я даже рад, что вы с ними. Честное слово. Ну хоть кто-то умный в звене должен быть. Пусть даже блондинка…
– Это вы меня сейчас похвалили или обидели? – насупила бровки девушка. Неожиданная авантюра нравилась ей все больше.
– Как я понимаю из ваших реплик, – оставил вопрос без ответа Сергей, – вы даже не удосужились объяснить девушке, во что втравливаете?
– Точно, – кивнул Лысюк. – Не успели. Не до разговоров было. Но пока ты свою бухгалтерию оформишь, мы введем Олю в курс дела…
– Нет уж! – ученый снял очки, протер их полою халата и водрузил обратно. – Такое важное дело, как инструктаж, доверить вам – совершить преступление против науки. Наташа! – он подозвал к себе одну из сотрудниц. – Возьмите у девушки паспорт, оформите контракт и допуск. Потом принесите журнал по технике безопасности на подпись.
– Хорошо, Сергей Данилович.
Девушка в белом приняла от Оли удостоверение личности и плавно удалилась. Походкой дорогой секретарши, а не лаборантки. Леонид с Виктором даже засмотрелись.
– Эй, очнулись! – щелкнул пальцами Пилюль. – Занимайте места и слушайте. Виктор, твое левое кресло. Леонид, твое среднее. А Оле то, где должен был сидеть Жека. Хорошо, что наш гонщик мелкий, как жокей. Не придется подгонять…
Бурый подмигнул товарищу.
– Вот видишь, все срастается. А ты паникуешь.
– Я не паникую! – Сергей даже ногою топнул от возмущения. – Я просто не люблю неожиданностей. Особенно на последней стадии испытания. Ты даже не представляешь себе, сколько Министерство обороны вбухало денег в проект! И если мы его запорем, меня завтра мобилизуют и отправят служить куда-нибудь поближе к линии перемены дат.
– Теперь понятно, откуда такая нелюбовь к военным, – многозначительно кивнул Лысюк. – Как и положено хомо сапиенсу, огрызаемся на кормящую руку?
– Не огрызаемся. А опасаемся, что она сегодня кормит, а завтра за загривок ухватит.
Сергей немного помолчал, дожидаясь, пока все рассядутся. Потом дал знак, и будущих испытателей немедленно окружили ассистенты.
– Так вот, Оленька… Как понятно из названия института, наша профильная тема – свойства человеческого мозга. Вернее, возможность его взаимодействия с электронными системами. Эксперименты в этой области ведутся давно, и не только в нашей стране. Есть результаты удачные и наоборот… В общем, пару лет тому была выдвинута теория, что лучше всего человек раскрывается во время игры. Не зря же этот принцип стоит во многих обучающих системах. Итогом стало появление виртуального тренажера для подготовки бойцов особого назначения в нестандартных ситуациях. Курсант погружается в состояние транса, а его сознание переносится в виртуальный мир. Вполне возможно, вы будете помнить, что вокруг все понарошку – не знаю… Но что ощущения абсолютно реальные, не сомневайтесь. Сунете руку в огонь – взвоете во весь голос. Поэтому постарайтесь напрасно не рисковать. Умереть вам никто не даст, но и того, что испытаете, для психики хватит.
– Куда именно ты собираешься нас забросить? – проявил интерес Лысюк.
– В тренажере сотни игровых схем и исторических данных. Что именно он смоделирует, предугадать не берусь.
– То есть с учетом интересов заказчика мы вполне можем оказаться на передовой, где-нибудь под Смоленском, в году одна тысяча девятьсот сорок первом во время наступления немцев?
– Как один из вариантов, – пожал плечами ученый. – Но в любом случае вас не убьют. Система предусматривает три способа эвакуации: добровольный и два принудительных. Добровольный прост, как «Отче наш». Достаточно трижды произнести вслух или мысленно: «Я больше не играю!» – и все, кина не будет. А принудительный… – Сергей сперва показал на мониторы, занимающие всю стену, потом прикоснулся ладонью к рукояти в изголовье кресла Леонида. Такие же были и на двух остальных «рабочих местах».
– На экранах мы увидим все, что будет происходить с вами. И как только ситуация выйдет из-под вашего контроля или станет смертельно опасной, а вы сами по какой-либо причине покинуть игру не сможете, я «дерну за веревочку».
– Что ж это за ситуация, когда можно не успеть подумать пару слов? – удивился Леонид.
– Тебе весь список огласить?
– Удар по голове, – вместо Пилюля ответил Виктор.
– Совершенно верно, – кивнул Сергей. – А если это будет сопровождаться падением с большой высоты или… за борт? Захлебнешься раньше, чем очнешься. Именно во избежание таких неприятностей и вшит тройной уровень защиты. Кстати, Оля, что-то вы притихли. Не передумали? Пока не поставили подпись в журнале, можете отказаться.
– Могу?
– Конечно, – взгляд серых глаз за толстыми линзами заметно погрустнел, но твердости в голосе не убавилось. – Насильно удерживать не станем. Во-первых, не имеем ни морального, ни какого другого права. А во-вторых, принудительный труд, то бишь рабство, давно отменен из-за неэффективности.
– Тогда… – Оля посмотрела на своих недавних знакомых. Взвесила напряженный взгляд Виктора, чуть просительный Леонида и кивнула: – Я остаюсь. Но вы не сказали, на какой срок рассчитан эксперимент.
– Разве? Дней пять. Максимум неделя. Таймер обратного отсчета для первого вхождения выставлен на сорок восемь часов. Каким будет поправочный коэффициент в игровом поле, я не знаю. Но, думаю, не больше двойки.
– Семь дней?! – Оля чуть не вскочила с кресла, но тут же и успокоилась. Вот и хорошо. В институте отмазаться не проблема, а родные пусть поволнуются. После такого наезда на пользу пойдет. – Жаль… Я рассчитывала на месяц, не меньше…
– Слышь, Серый, – снова окликнул товарища Леонид. – А как это вообще будет? Хоть приблизительно?
– Никогда в РПГ не резался?
– Да так, не особенно. Меня больше экономические симуляторы привлекали. В крайнем случае – стратегии.
– Как я уже упоминал, количество вариантов зашкаливает. Но общие принципы вряд ли изменятся. Сперва вы окажетесь в каком-то предбаннике, где игрокам объясняют условия игры. Потом в тренировочной зоне или на нулевом уровне сложности. Мир будет хоть и придуманный, но вполне реалистичный. Без магов, эльфов, троллей и синих марсиан. Поскольку на сегодняшний день Министерство обороны таких потенциальных противников не рассматривает. Вам будут противостоять воины, охотники, разбойники… Гораздо лучше вас приспособленные к тому времени и предложенным обстоятельствам, но – обычные люди. Которым не чуждо ничто человеческое. Соберитесь, проявите смекалку, свои сильные стороны, найдите их слабые места – и вы не просто выживете. Вы – победите.
– Звучит не слишком оптимистично… Так и хочется воскликнуть в ответ: «Ave, Caesar, morituri te salutant!»[4]
– Чем богат. Если честно, я даже не знаю, подкинет вам машина индивидуальное прохождение или нарисует что-то для всей группы. Неоспоримо одно – летальный исход исключен! А теперь закройте глаза, расслабьтесь и думайте о приятном.
– И окажемся в другом мире?
– Не так быстро, – рассмеялся Пилюль. – Сейчас ассистенты только подгонят аппаратуру. А потом вас ждут менее приятные процедуры. Гигиенического плана…
– Хорошо. Но прежде ответь еще на один вопрос. Только честно. Почему мы?
Сергей снял очки, подышал на них и старательно протер стекла. Потом водрузил их обратно на мясистый нос и вздохнул.
– Правду сказать не получится, а врать не хочу. Зато, парни… – он изобразил поклон в сторону Оли: – Пардон, мадемуазель. В свою очередь я не стану спрашивать, по какой причине и от кого вы прячетесь. Думаю, это справедливый обмен. А главное – обоюдовыгодный.