Мэндон подобрал меня с Джинксом на углу возле дома около восьми часов. Рядом с ним за рулем сидел Хайнес.

— Тебя просто не узнать. Одет с иголочки, — приветствовал он меня.

— Это только начало. Как поживаешь, Хайнес? — а про себя я подумал, что пора бы ему уже научиться себя вести — выходить из машины и открывать перед людьми двери.

Негр повернул голову и окинул меня безразличным взглядом, но я-то знал, что он готов взорваться в любую секунду. От него всегда веяло каким-то холодом. Сукин сын, я продырявлю твое черное брюхо, если ты захочешь наброситься на меня…

— Где мы встретимся с Вебером? — спросил я Мэндона.

— В управлении…

— Ты обрисовал ему наше дело, хотя бы в общих чертах?

— Это не телефонный разговор. Боюсь, что и при личной беседе результат может быть отрицательным.

— Посмотрим.

— Он может появиться поблизости…

— Он может появиться или его заставят это сделать. Выбор будет за ним.

— Не стоит наседать на него. Здесь надо действовать деликатнее. Предоставь это дело мне.

— Ты слышал, Джинкс? Это тебя тоже касается.

— Слышу, — подал голос Джинкс.

Мэндон повернулся к нам лицом.

— Да что с тобой происходит?

Джинкс насупился.

— Ты разве не слышал? Джентльмен интересуется, что с тобой происходит.

— Ничего, — огрызнулся Джинкс.

— Никогда не приходилось видеть столько чувствительных натур сразу. Какого черта вы на меня дуетесь?

— Ты слышишь? — снова обратился я к Джинксу. — Он хочет знать, почему ты такой сердитый.

Джинкс демонстративно отвернулся к окну.

— Он ревнует меня к обновке, — резюмировал я.

— А что ему мешает купить такую же? Если он подождет до вечера, мы ему справим не хуже.

— Этот человек спрашивает, можешь ли ты потерпеть до вечера?

— Черт побери, — наконец не выдержал Джинкс. — Меня совершенно не интересует, на что он тратит свои баксы. А вот деньги, на которые клюнул Вебер со своим подручным, принадлежали мне. Если у нас будет что делить, я хочу свою долю.

— Я никак не могу ему втолковать, что у нас не было никаких поступлений, — наклонился я к Чероки. — Я их просто занял.

— Это правда, Джинкс, — подтвердил Мэндон.

— Джозеф, — поправил я.

— Я ссудил ему эти деньги, Джозеф…

Он повернулся ко мне и неожиданно понял, что мое тряпье стоит гораздо больше тех сорока долларов, которые он мне одолжил. Я купил их на те две сотни, что занял у Вика Мейсона, когда собирался встретиться с Маргарет Добсон, но мне не хотелось все это им объяснять, да и для Джинкса это ничего не изменит. Тем более мне было абсолютно наплевать на его чувства. Пусть думает, что хочет… Я не собираюсь долго быть с ним в одной упряжке…

— Разве это дорога в Сити холл? — поинтересовался я.

— Нет, конечно, да мы туда и не собираемся, — отозвался Мэндон.

— Но ты же говорил, что мы встретимся у него в управлении?

— В одном из его отделений.

— И сколько же таких?

— Несколько, — отрезал Мэндон.

Это отделение помещалось на третьем этаже восьмиэтажного здания. Мы проигнорировали лифт и стали подниматься пешком. Так предложил Мэндон, не без подсказки Вебера, конечно. В этом старом здании лестница была обшарпанной и грязной. В кабинетах горел свет. Мэндон подвел нас к одной из них, с табличкой: «Союз вкладчиков, инкорпорейтед». Рядом была еще одна дверь с такой же табличкой, но с дополнением: «Приемная. Вход 306». Он просто постучался в нее, безо всяких ухищрений или условного стука. Через некоторое время дверь нам открыл Рис.

Молча улыбнувшись, закрыл за нами дверь. На этот раз на нем был белый костюм с темными пятнами пота под мышками. Зубочистки во рту у него почему-то не было. В костюме спортивного покроя и с сигаретой в зубах у письменного стола стоял Вебер. Вокруг стола было несколько стульев, а под потолком лениво крутился вентилятор.

— Надеюсь, я не заставил вас далеко ехать, — приветствовал он нас.

— Нет, конечно, — отозвался Мэндон.

— Садитесь, пожалуйста, — предложил Рис.

Мы расселись вокруг стола и только Джинксу пришлось еще раз повторить, что надо сделать. Наконец и он уселся рядом со мной.

— Мне показалось, что лучше нам обсудить эту проблему подальше от лишних глаз, — начал Вебер. — Чероки, почему ты не мог хотя бы в общих чертах рассказать обо всем по телефону?

— Я-то мог все сообщить тебе и по телефону, но только ты не хотел этого.

— Ну, ладно. Что там у вас?

— Прежде всего, Чарли, — начал Мэндон издалека, — я хотел бы тебя сразу предупредить, что мы не просто ухватились за первое, что нам подвернулось под руку. Дело довольно опасное, но риска никакого. Мы вполне можем его провернуть.

— С вашей помощью, — вставил я.

Он бросил на меня косой взгляд, но тут же снова сосредоточил все свое внимание на Чероки.

— Трупы будут?

— Да.

— Кто же это?

— Инкассаторы Роумера.

— Роумера? — недоверчиво протянул тот и переглянулся с Рисом. — С чего это вы выбрали таких клиентов?

— Они перевозят крупные суммы денег… — пожал плечами Мэндон.

— Да, денег у них хватает, но еще не было ни единой попытки ограбления. И знаете почему? Без стрельбы тут никак не обойдется, но и все равно дело весьма сомнительное.

— Думаете вы первые, кому пришла в голову эта идея? — поддержал его Рис.

— Но мы будем первыми, кто сделает это, — заверил я их.

— Предположим, что вы за это возьметесь, — сказал Вебер, — но поднимется такая пальба, что весь город встанет на дыбы. Это уже пахнет террором.

Я только улыбнулся в ответ и повернулся к Мэндону.

— Пожалуй, надо ознакомить джентльменов с нашим планом, и все сразу станет на свои места.

— Вот и сделай это, — буркнул Чероки.

— Ничего подобного не будет, никакой перестрелки и затяжной пальбы на улице. Я это гарантирую.

— И как вам это удастся? Не собираетесь же вы прибегнуть к помощи гипноза? — поинтересовался Вебер.

— Вот для этого-то нам и потребуется ваша помощь, инспектор.

— В чем же она будет заключаться? — спросил Рис.

— Нам потребуется полицейская форма, полицейская машина и патрульная машина дорожной службы.

Вебер стряхнул пепел со своей сигареты прямо на пол.

— Хочешь сказать, что вы будете действовать под видом полицейских?

— Именно.

Он переглянулся с Мэндоном.

— Забавный мальчик, — резюмировал инспектор.

— Я вам гарантирую, никакой пальбы не будет. Мы захватим их врасплох и без борьбы.

— Да, сэр. Он просто комик, сказал Вебер Чероки.

— Нам просто необходима машина патрульной службы, полицейская форма и пара настоящих полицейских, — твердо настаивал я.

— О, Господи, Чероки, объясни ему, что у меня с Роумером соглашение, — рассердился Вебер.

— Если посмотреть на дело с этой точки зрения, то нам нельзя трогать ни банки, ни федеральные службы, ни всех, с кем у вас заключено соглашение. И что же нам останется?

— С Роумером у меня соглашение, — настаивал Вебер. — Что будет, если инкассаторы расскажут ему, что их выпотрошили сотрудники полиции? Как ты думаешь? Он не успокоится, пока я не представлю ему на опознание всех сотрудников управления. Послушай, Чероки, можно было ожидать, что этот парень совсем не хочет пошевелить мозгами, но у тебя-то есть голова на плечах…

— Инспектор, — перебил я его. — Почему вы считаете, что инкассаторы смогут ему что-нибудь рассказать?

Похоже, он все еще не понял, к чему мы клоним.

— Расскажут, еще как расскажут, надо же им будет как-то оправдаться. Можно подкупить одного, ну двух, но не четверых…

— Вся четверка будет молчать как рыбы, и даже подкупа не потребуется.

Теперь до них наконец дошло. В наступившей тишине Вебер и Рис посмотрели друг на друга.

— Каким образом вы хотите провернуть это дело? — наконец нарушил молчание инспектор.

— Все очень просто. Самое сложное — это замести следы. Ни машина, ни тела инкассаторов не должны быть обнаружены. Этот вопрос еще надо проработать, но к завтрашнему дню у меня будет ответ и на это, — я услышал, как тяжело вздохнул Рис, но все внимание я сосредоточил на Вебере. У того даже губы побелели. — Поверьте, инспектор, если бы я не был уверен в успехе, то не взялся бы за это дело. Все пройдет очень тихо, и никаких следов не останется.

— Четверо здоровых парней исчезают неизвестно куда… Пойдут слухи…

— Слухи — это еще не доказательство, — поддержал меня Мэндон.

— Если все пройдет гладко, никто ничего не докажет, — неожиданно встал на мою сторону Рис.

Я бросил на него удивленный взгляд и даже кивнул в знак одобрения. Почему-то мне раньше казалось, что у него не было собственного мнения.

Вебер продолжал сидеть за столом, уставившись в одну точку. Я знал, о чем он сейчас думает.

— Понимаю, инспектор, что подозрение так же опасно для вас, как и свидетельство против вас. Но никто ничего не заподозрит. Они просто исчезнут. Роумер будет считать, что ребята смылись, прихватив выручку.

— Он в это никогда не поверит…

— А почему бы и нет? Такое уже не раз случалось, а возможно, и он сам сталкивался с такими вещами. Эти ребята молиться на него должны, что ли? Он же не святой Франциск.

— Как ты считаешь, какая у них выручка?

— Об этом надо спросить у Мэндона.

— Минимум пятнадцать кусков.

— О, Господи! — выдохнул Вебер. — Четыре трупа из-за пятнадцати кусков…

— Если быть точным, то и «бьюик» тоже должен исчезнуть. А он стоит больше, чем эти четыре ублюдка вместе взятые.

Вебер только пожал плечами.

— А что вы хотели от нас? Чтобы мы ограбили соседнюю аптеку, ближайшую бензоколонку или же отняли у старушки кошелек?

— Это скорее по нашей части, — огрызнулся он, — а то у вас одни убийства на уме…

— С каких это пор вы стали таким щепетильным?

— Не будем ссориться, — подал голос Джинкс.

— Ладно, ребята, не время выяснять отношения, — согласился с ним Чероки.

— Заткнитесь вы все! — взорвался я. — Хватит делать из меня идиота! В этом-то и состоит твоя основная ошибка. Именно поэтому ты и влез по уши в это дерьмо. Я такой же профессионал, как и ты. Думаешь, я буду убиваться по этим рожам? Не больше, чем ты, когда вытрясешь из кого-нибудь все до последнего цента, да еще пустишь ему в спину пулю, чтобы меньше трепался…

Рис заметил, что обстановка накаляется, отступил назад, и его правая рука скользнула в карман за оружием.

Джинкс мгновенно укрылся за столом, а на лице Мэндона отразилось искреннее удивление. Я рассмеялся Рису в лицо.

— Хватит дурака валять. Шеф и так видит, какой ты герой…

— Убери этого сумасшедшего отсюда, Чероки, и постарайся внушить ему хоть каплю здравого смысла, — заговорил Вебер.

— Пошли, Ральф, — нервно попросил меня Мэндон.

— Поль, — поправил я его.

— Хорошо, Поль. Черт побери, пошли…

— Одну минуту, — я повернулся к столу. — Теперь уже можно выходить, Джозеф.

Джинкс медленно взгромоздился на свой стул.

— Послушай, Чероки, успокойся. Попробуем договориться еще раз. Почему каждый раз, когда мы собираемся вместе, поднимается столько шума? А тут еще и оскорбления пошли в ход…

— Ты сам в этом виноват, — заметил инспектор.

— Что делать, я тоже не питаю к вам дружеских чувств, — самодовольно изрек я, — но от этого ничего не изменится. Вряд ли мы когда-нибудь подружимся. У нас друг к другу чисто профессиональный интерес, и пока наше сотрудничество будет приносить прибыль, нам надо ладить друг с другом. Хотя для меня оно значит гораздо больше, чем для вас. Если вы поймете это, то вам будет понятнее и мое поведение, за которое я приношу свои извинения.

Вебер уставился на меня немигающим взглядом, а Рис вынул руку из кармана.

— У меня и в мыслях не было подвергать опасности ваше сотрудничество с Роумером. Всем известно, что не стоит резать курицу, несущую золотые яйца. Это дело основано на полном отсутствии улик и зацепок…

— У нас здесь тихо, и все счастливы, — отозвался инспектор, — и я, и все ребята вокруг прекрасно ладим, газеты нас не беспокоят, и никто не хочет перемен. Нам не надо никаких подозрений и недомолвок, а тем более никто не хочет резни…

— Ну, ладно, инспектор, ваша лояльность очень трогательна, но что вас действительно волнует, так это отсутствие следов, когда инкассаторы исчезнут вместе с машиной, разве не так?

— Рано или поздно их обнаружат и начнут разнюхивать, сопоставлять…

— Ни малейшего шанса, иначе я не взялся бы за это дело. Выслушайте меня сначала, а потом уже делайте выводы.

— И что же вы собираетесь предпринять? — спросил Рис.

— Вопрос остается открытым, но уже завтра я смогу на него ответить. По-моему это справедливо, — обратился я к Веберу.

— Хорошо, — согласился инспектор, — но прежде всего вы посоветуетесь со мной.

— Обязательно, — заверил я его.

— Ты мне отвечаешь за это, Чероки, — сказал он Мэндону.

— Да.

— Тогда до скорого… — я встал и зажег сигарету. Рис проводил нас до двери.

— Ты неплохо провел время с Холидей прошлой ночью? — поинтересовался я на прощание.

Он ничего не ответил.

— Тебе следует хотя бы позвонить ей. У нее появилась масса новой информации: адреса, фамилии и все такое…

Мы спустились вниз, Мэндон пару раз порывался заговорить со мной, но раздумал. Так молча мы и вышли на улицу.

Хайнес поджидал нас, не выходя из машины, и даже не пошевелился, чтобы открыть дверь изнутри.

— Почему ты не научишь его вести себя как полагается, ему что, лень дверь открыть, что ли? — сказал я Мэндону.

— Ради Бога, хватит нравоучений.

Он открыл дверь, и вся троица на этот раз уселась на заднем сиденье. Хайнес с безразличным видом ждал указаний.

— Куда отправимся? — спросил меня Мэндон.

— На квартиру. Надо забрать Холидей.

— Холидей? С какой стати?

— Вознаградим ее преданность. Немного музыки и танцев. Сегодня у нас праздник!..

— Вернемся на то место, где мы подобрали их сегодня, — сказал Мэндон Хайнесу.

Негр завел мотор, и мы тронулись.

— Нам некогда тратить время на вечеринки, — саркастически изрек Мэндон. — Нам еще надо кое-что обдумать.

— Я и так об этом думаю, аж холодный пот прошиб.

— Послушай меня, дружок. Вебер не тот человек, которым можно помыкать…

— Кастрированный гигант.

— Однажды ты убедишься, что это совсем не так.

— Неужели? — я повернулся к Джинксу. — Встряхнись и успокойся. Этот парень и не собирался стрелять.

— Сукин сын… — пробормотал он в ответ.

Я рассмеялся.

— Рано или поздно ты поймешь, что это совсем не так.

— Неужели? — бросил он, отворачиваясь.

Играл оркестр Генри Хальстеда. Музыка была приятной, хотя и не по моему вкусу, но ритм вполне подходил для танцев. Это был ресторанный танцевальный оркестр, и мне хватило первых восьми тактов, чтобы понять: эта команда лучшая из тех, что мне приходилось слышать за последнее время. Они играли неплохие мелодии, а ритм соответствовал движениям человеческого тела. Когда мы вошли, звучало «Я танцую со слезами на глазах», танцевальная площадка была переполнена, а свет притушен.

Метрдотель подвел нас к столику рядом с эстрадой. Пожалуй, даже слишком близко.

— А у вас нет ничего подальше от оркестра?

— Нет, сэр, — он был сама любезность. — Мне очень жаль, но пока ничего другого предложить не могу. Возможно позднее…

— А как насчет вон того столика? — продолжал настаивать я.

— Очень сожалею, сэр…

— Нас устроит и этот, — согласился Мэндон.

Метрдотель усадил за столик Холидей, мы с Чероки тоже заняли свои места и стали изучать предложенное меню. Тем временем появился бой и стал накрывать на стол.

— Мы бы хотели поужинать, — обратился я к метрдотелю.

Бой начал собирать салфетки.

— Оставь их на месте, — сказал я ему.

Бой вопросительно взглянул на метрдотеля, тот кивнул, он положил их на место и стал разливать воду. Метрдотель знаком подозвал официанта и удалился.

— Мне кажется, я бы не отказалась от хорошего сэндвича, — сказала Холидей.

— Большой сэндвич для леди, — сказал я официанту.

— …бурбон и кока-колу, — закончила она.

— Бурбон и кока-колу? — удивился я. — У тебя испорченный вкус, первый раз слышу о таком сочетании…

— Но я так хочу.

— Сегодня тебе позволено все, — согласился я. — Бурбон и кока-колу для леди.

— А что вы закажете себе? — спросил официант.

— Коньяк, — ответил я. — А вы будете кушать? — спросил я Чероки.

— Кофе, — сказал Мэндон.

Официант кивнул.

— Кстати, насчет коньяка, постарайтесь разыскать «Деламейн».

— Хорошо, сэр, «Деламейн».

Мэндон осмотрелся вокруг.

— Неплохой оркестр, — одобрительно заметил он.

— Чероки и сам музыкант, — сказал я Холидей.

— В самом деле? — удивилась она.

— Не совсем так…

— Он скромничает, — перебил я его. — Он барабанщик. Ты бы видела, сколько в его комнате всяких ударных инструментов.

— Это был мой гонорар, — улыбнулся Мэндон. — Один парень таким образом расплатился со мной…

Я взглянул на Холидей. В неясном свете маленькой настольной лампы ее лицо смотрелось совсем по-иному, она была скорее похожа на добродетельную домохозяйку и преданную жену: полосатый фартук, корзинка для покупок, магазины… Ну, Маргарет Добсон осталась в далеком прошлом, незаживающей раной моей памяти, а Холидей, вот она, только руку протяни. Верная и преданная, по крайней мере, пока ты рядом…

— Не хочешь потанцевать? — предложил я.

Она утвердительно кивнула.

— Извинишь нас, Чероки?

— Валяйте, разомните ноги, — напутствовал он.

Я помог ей встать и проводил до танцевальной площадки. Мы начали танцевать, стараясь держаться подальше от эстрады. Она оказалась отличной партнершей и отвечала на каждое мое движение.

— Ты отлично танцуешь.

— Спасибо за комплимент, — ответила Холидей. — И ты тоже.

— Я же был когда-то… — мне оставалось только прикусить язык. У меня чуть было не вырвалось, что раньше я играл в оркестре.

Она убрала голову с моего плеча и заглянула мне в глаза.

— Ты был когда-то — кем?

— Я был когда-то заядлым танцором, — нашелся я.

— Я сама была без ума от танцев.

Мы скользили по краю площадки, лавируя между танцующими. Она не просто хорошо танцевала, она была великолепной партнершей.

— Как хорошо… — прошептала она.

— И это только начало, — пообещал я.

— Плохо, что Джинкс не составил нам компанию…

— Кому плохо?

— Ему. Уж я-то знаю, что значит торчать в этой квартире в полном одиночестве.

— Сам виноват. Не стоит расточать на него свою симпатию.

— У меня и в мыслях не было.

— Тогда хватит распускать нюни.

— Меня он совершенно не волнует.

— Зато волнует меня. И ты, и он тоже.

— Он все еще злится из-за денег, которые я потратил на одежду. Думает, что от него что-то скрывают. Зануда. Не будем портить себе настроение такими разговорами…

— А как прошло с Вебером? Удалось договориться?

— Не говори глупостей, ведь я сам занялся этим вопросом.

«Я танцую со слезами на глазах» закончилась, отзвучал заключительный аккорд, раздались аплодисменты публики, оркестр сделал перерыв, а танцующие разошлись по своим местам.

Я взял Холидей под руку и повел к нашему столику. Она выглядела оживленной и почти счастливой. Весело улыбаясь, Холидей слегка погладила’ мою руку. Я тоже улыбнулся ей и в ответ слегка сжал ее пальцы. На этот раз она казалась совершенно искренней…

Напитки уже были на столе, и Мэндон успел выпить добрую половину своего кофе.

— Вы совершенно правы, не стоит пить кофе холодным. Это удивительная гадость, хуже не придумаешь…

— Я же не знал, сколько времени вы будете танцевать, — ответил он, даже пальцем не шевельнув, чтобы помочь Холидей занять свое место за столиком. Подобная мысль скорее всего в его голове даже не промелькнула. Как же можно было ожидать хороших манер от его черного слуги, если у хозяина они начисто отсутствовали?

Я усадил Холидей за столик, присел рядом и принялся за свой коньяк.

— За все хорошее… — провозгласил я, поднимая рюмку. Мэндон лишь кисло кивнул в ответ, и только Холидей поддержала мой тост. Я пригубил коньяк, поискал глазами официанта и сделал ему знак рукой.

— Не тот год?

— Даже не тот сорт.

— Неужели такое возможно, — процедил Чероки.

— Да, сэр, — обратился ко мне официант.

— Я заказывал «Деламейн».

— Это и есть «Деламейн», сэр…

— Это «Мартель», — перебил я. — Принесите мне «Деламейн».

— Извините, сэр, но…

— Не будем спорить…

— Да, сэр, я заменю, — согласился он, ставя рюмку на поднос.

Мэндон высокомерно посмотрел на меня. Похоже это его забавляло.

— Какого черта… — разозлился я. — Я прилично одет, это первоклассный ресторан, мне нужно только то, за что я плачу.

— А ты уверен, что знаешь, чего хочешь?

— Можешь не сомневаться ‘ — я повернулся к Холидей. — Ну и как на вкус эта фантастическая смесь?

— Довольно вкусно. Вот попробуй…

Та оказалась тошнотворно приторной.

— Какая гадость. Где ты приучилась пить эту дрянь?

— В Техасе. Я жила там пару лет, и мы обычно пили эту штуку во время игры в мяч, отливали полбутылки кока-колы, доливали туда бурбон и приносили с собой на игру. А уже на шестой подаче трудно было сказать, то ли мы в мяч играем, то ли пускаем воздушного змея…

— Каким ветром тебя занесло в Техас?

— Я влюбилась в спортивного журналиста. Уехала к нему и собиралась выйти за него замуж.

— А я и не знал, что ты была замужем.

— А я и не была. У него было две цели в жизни: продвинуться по работе и переспать со всеми бабами в городе. Жениться на мне у него никогда не хватало времени. Все, чему он научил меня — это плакать в подушку. Забавный парень, иногда просто замечательный, с налетом гениальности.

— И что же с ним стало?

— Уехал. В Голливуд, я думаю. Стал статистом или чем-нибудь в том же духе.

— Мы вас не утомили? — обратился я к Мэндону.

— Я ловлю каждое ваше слово, — заверил Чероки.

Появился официант с подносом.

— Простите, сэр. Это действительно оказался «Мартель», — в его голосе звучали нотки уважения. — Ваш «Деламейн», сэр.

Я усмехнулся Мэндону, вдохнул аромат коньяка и слегка пригубил рюмку. Это был настоящий «Деламейн».

— Все в порядке, сэр? — спросил официант.

— Великолепный коньяк. Благодарю вас.

— Спасибо, сэр, — сказал он уходя.

— Извините меня за чопорность, — повернулся я к Мэндону.

— Ну… Это добавляет еще один штрих к вашему портрету, вы тонкий ценитель…

— Хватит, Чероки. Я и так прилагаю колоссальные усилия, чтобы сохранить скромность. Перестаньте льстить, а то я расцвету как розовый бутон.

Он что-то проворчал в ответ и отхлебнул свой кофе. Я потягивал коньяк и улыбался Холидей, которая сосредоточенно поглощала свою смесь. Тут меня словно осенило. Я по-прежнему продолжал рассматривать лица людей, сидящих за столиками, прислушиваться к приглушенному гомону голосов в ресторане, но мне стало ясно: проблема подержанного «бьюика» с четырьмя трупами решена.

— Извините, — сказал я, отставив коньяк и вставая. Мои спутники были настолько удивлены переменой в моем поведении, что наблюдали все происходившее молча.

Я вышел в коридор и узнал у посыльного, где находится телефон, разменял деньги у клерка, зашел в будку и стал искать в справочнике телефон гаража Мейсона. Уже через минуту на другом конце провода кто-то снял трубку, и я спросил Мейсона.

— Его здесь нет, — ответил голос.

— Где его можно разыскать?

— Трудно сказать… а кто его спрашивает?

— Поль Мэрфи, — представился я. — А кто у телефона… Нельс? Его спрашивает тот самый парень, что брал у вас «зефир», помнишь меня?

— Конечно.

— Если тебе неизвестно, где его можно разыскать, то дай мне номер его домашнего телефона.

— Эй-а-шесть-один-восемь-один-два.

— Эй-а-шесть-один-восемь-один-два, — повторил я. — Хорошо. Спасибо, Нельс…

Я набрал новый номер. Ответа не последовало. После шести или семи гудков я повесил трубку и снова позвонил в гараж.

— Нельс, его домашний телефон не отвечает. Может, у тебя есть хоть какая-то идея, где его можно поискать?

— Ни малейшей.

— Он звонит тебе по вечерам?

— Очень редко. Хотя есть тут одно злачное местечко, в котором он иногда бывает. «Персидская кошка».

— Спасибо.

Я повесил трубку и снова занялся справочником… В «Персидской кошке» трубку сняли почти мгновенно.

— Вы не могли бы сказать, Вик Мейсон сейчас у вас или нет?

— Кто?

— Вик Мейсон, у него еще нога искалечена.

— Да, я знаю его, но не могу сказать, здесь он или нет.

— Узнайте у швейцара.

— Не вешайте трубку, я постараюсь что-нибудь выяснить… — сказано было без всякого энтузиазма.

Вскоре к телефону подошел швейцар, но и он не смог сообщить мне ничего вразумительного. Я повесил трубку и вернулся за столик. Холидей и Чероки за ним не было. Оркестр уже снова собрался на эстраде и наигрывал «Тело и душу», а площадка была заполнена танцующими. Решив, что они отправились танцевать, я уселся за столик и стал поджидать своих спутников, чтобы потом отправиться в «Персидскую кошку».

Официант перегнулся через плечо и положил передо мной счет.

— Дама и джентльмен сказали, что вы оплатите счет, сэр…

— А где они сами?

— Ушли, сэр.

— Куда?

— Они этого не сказали, сэр… Они очень торопились.

— Черт побери.

— Они только сказали, что вы будете рады уплатить по счету…

— Радости мало, но я сделаю это, — проворчал я, вынимая из кармана десятидолларовую банкноту. — Этого достаточно?

— О, да, сэр. Большое спасибо…

Я залпом допил коньяк и вышел из ресторана.

— Скажите, вы не видели мужчину средних лет с симпатичной девушкой? Они только что выходили отсюда. Невысокий мужчина с густыми бровями? Их должен был ждать зеленый «крайслер» с цветным парнем за рулем?

— Это ваши спутники?

— Да.

— Они уехали пару минут назад.

— Вы не слышали, что они говорили шоферу?

— Нет, сэр.

Швейцар вынул из кармана небольшой свисток, подул в него и сделал жест рукой в белой перчатке. Через миг у входа остановилось такси. Швейцар предупредительно открыл дверцу и получил за это четвертак. Черт с ними, и с Холидей, и с Мэндоном…

— Куда отправимся, сэр? — прервал мои размышления голос шофера.

— В «Персидскую кошку».

Он повернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Вы не знаете, где это находится?

— Знаю, — ответил водитель.

«Персидская кошка» находилась в торговом районе (всего в нескольких кварталах от гаража Мейсона, как оказалось впоследствии), в окружении публичных домов и угрюмых зданий из красного кирпича, погруженных сейчас в темноту. Тускло освещенная улица была пустынна; иногда сюда долетал шум проходящего транспорта, который с трудом можно было услышать через открытое окно в машине.

Такси остановилось, и водитель распахнул дверь. Из глубины заведения доносились приглушенные голоса, смех и музыка. Я расплатился и вскоре оказался в фойе, задрапированном багровыми шторами с двумя цветными фотографиями обнаженных женщин в натуральную величину. Мне сразу стал понятен удивленный взгляд шофера, и я уже не питал никаких иллюзий по поводу репутации этого заведения.

Вход вел в полутемный зал, забитый посетителями, с музицировавшим оркестром из трех-четырех человек. Спертый воздух в помещении напоминал вонючий подвал с тараканами. Я немного постоял в нерешительности, но желание немедленно увидеть Мейсона взяло верх, и я решительно шагнул вперед. Из-за шторы появился мужчина в костюме евнуха с накрашенными глазами, снял цепь с крючка и спросил:

— Один?

Я узнал этот голос. Он принадлежал швейцару, с которым мне недавно пришлось говорить по телефону. Теперь он казался мне неприятным и визгливым.

— Один? — снова спросил евнух.

— Один, — подтвердил я.

Он убрал цепь и пропустил меня внутрь.

— Посмотрим, что мы можем сделать для вас… — сказал он, потирая подбородок и раздумывая, к какой категории посетителей меня отнести.

— Я недавно говорил с вами по телефону, — прервал я его размышления. — Мне был нужен Вик Мейсон. Он еще не появился?

— А-а, — протянул швейцар. — Вы его друг?

— Что-то вроде партнера по бизнесу. Так он здесь?

— Да, — улыбнулся он в ответ, вешая цепь на место. — Идите за мной…

И я пошел. Мне никогда не приходилось видеть столь разношерстной толпы.

Это было их убежище, и они сидели за столиками, на столиках, стояли в проходах, толпились на пятачке перед эстрадой. Воздух был буквально пропитан запахом дешевой косметики, приторно-слащавым ароматом разврата. Только здесь они могли себе позволить быть самими собой. Протискиваясь через эту разноголосую, смеющуюся толпу, я сделал неожиданное открытие. Предубеждение и отвращение, которое владело мной еще несколько секунд назад, куда-то исчезло. Нас роднило нечто сумрачное, таившееся в глубине души; всех этих людей объединяла гомосексуальность, но во мне эти чувства остались неразбуженными. Нет, наше сходство было скорее, в нашем отличии от других людей, в особенностях нашей психики… Они были изгоями и жили в своем узком, замкнутом мирке, у меня же все было наоборот, им хотелось отгородиться от внешнего мира, я хотел покорить его насилием…

— Ай да сукин сын! — раздался голос Мейсона. — Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал…

За столиком на четверых втиснулось человек шесть. Из горлышка оплетенной бутылки торчала зажженная свеча, ее неровный свет отражался в расставленных на столе стаканах.

— Можно тебя на минутку, Вик?

— Может быть, может быть, — рассмеялся он. — Садись, выпьем, — Мейсон заерзал на стуле, стараясь освободить мне местечко.

— Это крайне важно, Вик…

— Да садись ты, ради Бога! — прошепелявил он. — Ребята, это Поль Мэрфи.

— Привет, — сказал я, и за столиком настороженно закивали. Трое из сидевших были совсем юнцами в рубашках с воротничками явно не по размеру, повязанных цветастыми, безвкусными галстуками. Рядом с Мейсоном сидела женщина лет тридцати с мужеподобным лицом, а в самом углу втиснулся мужчина. Это был Рей Пратт — один из полицейских, дежуривших у него в гараже в тот день, когда искали Джинкса. Он был в штатском.

— Эй, Лоррейн, — крикнул Мейсон мужчине в костюме евнуха.

— Что тебе нужно?

— Выпивку для меня и моих друзей.

— Не надо так орать… — огрызнулся тот. — Я вышибала, а не официант. Если хочешь выпить, позови официанта.

— Тогда пришли его ко мне, — настаивал Мейсон.

Лоррейн исчез в толпе.

— Спасибо, Вик. Мне не хотелось бы беспокоить тебя в такое время, но это для меня очень важно. Не мог бы ты мне уделить минутку?

— Ну хорошо… — сказал он, протискиваясь из-за стола.

— До скорого… — попрощался я с его приятелями.

Мы остановились только в фойе у фотографий с обнаженными дамами.

— Вик, — сказал я спокойно, — нам подвернулось неплохое дельце.

— Кому нам?

— А то ты не знаешь. Но мне нужно кое-что выяснить у тебя. Как ты думаешь, смог бы ты на пару дней достать трейлер без водителя?

— Трейлер? — задумчиво повторил Мейсон. — На кой черт он тебе сдался?

— Он мне просто необходим. Подумай, чем бы ты мог мне помочь.

— Есть тут одно местечко…

— Без водителя. Он нам не нужен.

— Собираетесь заняться перевозкой автомашин?

— Нам нужно отвезти только одну. Мы бы хорошо оплатили твои услуги. Так ты сможешь нам помочь?

— Постараюсь…

— С какой вероятностью?

— Думаю, смогу. Только для тебя. Но точно скажу только завтра утром.

— Ты можешь точнее?

— Крепко тебя заело, — заметил он.

— Вот именно. Я сегодня смогу наконец заснуть спокойно, если ты мне это гарантируешь.

— Сделаю все возможное, но точно скажу тебе не раньше половины девятого.

— Так ты уверен или нет?

— Да.

— Ну, спасибо, Вик, очень тебе признателен, — я похлопал его по спине. — Теперь я смогу спать спокойно.

— Пошли отметим это дело.

— Мне нужно отдохнуть, Вик, третьи сутки на ногах, может удастся уснуть сегодня. Увидимся утром.

Я снова похлопал его по спине и вышел на улицу…

В ресторане отеля все еще наигрывал оркестр Генри Хальстеда. Я заказал комнату, сразу заплатил по счету, и коридорный провел меня в номер. Он отпер дверь, зажег свет, обследовал ванную комнату, приоткрыл окно, зашторил его, обследовал постель и посмотрел на меня.

— И это все, сэр? — спросил он.

— Да, спасибо, — сказал я, протягивая ему полдоллара.

— А вы уверены, что больше ничего не потребуется? — подмигнут он мне, улыбаясь во весь рот.

— Уверен. По крайней мере сегодня мне больше ничего не нужно.

Он повернулся и вышел. Откуда ему было знать, что впервые за последние годы в моем полном распоряжении оказалась спальня, и никто мне не был нужен. Я наслаждался уединением и свободой.

Оставалось только приготовить себе ванну, предупредить портье, чтобы позвонили мне в семь тридцать, и насладиться своим уединением. К черту всех этих Чероки и Холидей. Подождем до завтрашнего утра…