Покачав головой, Капровски прислонился к двери ванной и осторожно постучал. Шум душа не прерывался. Подождав еще немного, постучал сильнее. Шум воды тут же смолк. Раздался раздраженный голос:
— Что там еще?
— Стентон звонит, лейтенант.
— Господи, ну попросите подождать немного, я же под душем. — Последовала пауза. — Ладно, я уже готов.
Лязгнула защелка, и в клубах пара появился Кленси, завернувшийся в полотенце. Быстро подошел к телефону.
— Алло?
— Говорит Стентон, лейтенант. Я только что вернулся.
— Ну и как? Что-нибудь нашли в Джерси?
— Этот городок гораздо больше, чем на карте. Что до матери Сервера, то ей солгать — раз плюнуть.
— Подождите болтать, — прервал Кленси. — Я в одном полотенце и уже замерз. Что же происходит?
— Старуха дала мне адрес мастерской в Джерси и фамилию хозяина, друга отца Ленни, который обещал ему работу. Но по этому адресу только модные лавки, парикмахерские, чайные — и ничего похожего на какой-то гараж. Никакого проката машин. Я подумал, что напутал с адресом и решил позвонить — ничего. В телефонной книге пусто. В справочнике по прокату машин — тоже. — Стентон помолчал. — Алло?
— Я вас слушаю, — отозвался Кленси. — И все еще мерзну. Давайте побыстрее.
— Ладно. Возвращаюсь я в Нью-Йорк, и старуха оказалась дома. Спрашиваю, что все это значит, а она даже не смутилась, не растерялась, а спокойно заявляет, что ошиблась. И дает мне новый адрес. У нее был такой спокойный вид, что я, как идиот, вместо того, чтобы позвонить по телефону, снова еду в Джерси. Но на этот раз вместо парикмахерских — лавки букинистов и ростовщиков и…
— Ближе к делу, — перебил Кленси. — Я хотел бы хоть немного поспать.
— Извините… Ну, на этот раз я вернулся в бешенстве. И на этот раз нахальная старуха мне дает адрес в Пассейке, называет имя, ничего общего с первым не имеющее. Она снова лжет, я уверяю вас, лейтенант.
— Может быть, — Кленси поправил сползающее полотенце. — Погодите… Старуха явно хотела своей ложью помочь Ленни с Марсией. Я видел одно его письмо к Марсии, он писал там, что мать нашла ему работу.
— Лейтенант, именно поэтому только я и сдержался, — согласился Стентон. — Если хотите знать, я считаю, что старуха эту чепуху рассказывает в основном для себя и сама же в нее верит. Ей так хочется, чтобы Ленни устроился на работу и жил спокойно, что она сама все это выдумала. И сама себе поверила.
— Да, — задумчиво протянул Кленси, — вполне возможно.
— Ну, а я считаю, так оно и есть.
Кленси попытался сосредоточиться, но кровать, на которой он сидел, была такая удобная, что хотелось прилечь, заснуть и забыть об этом деле до утра. Наконец он сказал:
— Вот что мы давно должны были проверить, была ли у Ленни машина до того, как он сел в тюрьму?
— Лейтенант, — заметил Стентон, — вы, наверное, слишком устали. Будь у Ленни машина, к чему бы угонять чужую? И у матери машины не было, я это точно знаю.
— Да, — согласился Кленси, — я и правда устал до смерти. Ладно, что вы собираетесь делать?
— Пойти домой и перемыть наконец всю посуду, накопившуюся без жены. Она завтра вернется, и если увидит тот бордель в кухне, мне не сносить головы. — Похоже было, Стентон и в самом деле так думает. — Лейтенант, если у вас для меня ничего нет…
— Нет, — согласился Кленси, — желаю вам получше и побыстрее вымыть посуду. До завтра!
— Ладно, лейтенант, спасибо, спокойной ночи!
Кленси медленно положил трубку. Его мучила одна мысль: ведь во время допроса он всегда задавал только нужные вопросы… может быть, он их и задавал, и услышал нужные ответы, но не придал им значения… Попытавшись вспомнить события минувшего дня, тут же отказался от этого: слишком он устал и сейчас бы это ничего не дало. Встал, направился в ванную.
— Стентон что-нибудь нашел? — спросил Капровски.
— Нет. Я снова иду под душ, а если позвонят…
И тут позвонили. Кленси с отвращением взглянул на аппарат.
— Возьмите трубку, я хоть что-нибудь надену.
Он быстро вернулся из ванной, затягивая на ходу пояс халата, и взял трубку, которую протянул Капровски, предупредив:
— Капитан Вайс.
— Алло, Сэм, — отозвался Кленси, садясь на кровать.
— Привет, Кленси. Мне сейчас позвонили…
— Где вы?
— Дома. Мне звонили со службы. По поводу Блаунта.
Вся усталость у Кленси прошла.
— Задержали?
— Нет. Пытались, но он удрал.
— Где? — Надо же, а ведь только что появилась надежда! — Это не ошибка?
— Нет, на самом деле был он.
— Но где?
— В Олбэни.
— Давно?
— Около часа назад. Они сначала позвонили в управление, потом в 52 участок, а потом ко мне. Но в любом случае…
— Он один был?
— Черт побери, Кленси, — тут даже слывший человеком весьма терпеливым капитан Вайс не выдержал. — Вот ирландец чертов! Вы мне хоть слово дадите сказать?
— Извините, Сэм, я вас слушаю.
— Надо же, он слушает! Премного благодарен! С вами мне труднее говорить, чем с женой. Ну да ладно. Как я все пытаюсь вам сказать, полицейские в Олбэни вспомнили, что Блаунт с ума сходит по своей жене и подумали, что он наверняка захочет с ней связаться. И они клянутся, что ни на секунду не спускали с нее глаз. Тем не менее, они ее как-то упустили. Блаунт виделся с женой, получил от нее деньги и скрылся.
— Вот так просто?
— Да, так просто.
— И вы говорите, за ней все время следили?
— Минимум двое.
— Что там, в Олбэни, происходит? Они что, ослепли или тронулись?
— Нет, просто Блаунт все проделал мастерски. Один полицейский наблюдал за входом в дом жены Блаунта, второй — следил сзади. Телефон ее прослушивался непрерывно. Сделано было все, как девушкой Сервера.
— Лучше не напоминайте, — кисло буркнул Кленси. — Ну, и как все произошло?
— Два часа назад к жене Блаунта пришла соседка. Они сели в кухне пить чай. Наш человек их очень хорошо видел в окно. А потом соседка ушла. Миссис Блаунт вымыла чашки, привела себя в порядок и вышла на улицу. Остановила такси, села в него. Полицейский поехал следом. Через два квартала та вышла, прогулялась пешком, остановила другое такси и вернулась домой.
— Не тяните, Сэм, у меня сердце заходится.
— У вас нет сердца, Кленси, раз вы так относитесь к Мери Келли…
— Сэм!
— Я ничего не сказал. Да вам и не скажи… Лучше я вернусь к Блаунту. Видимо, он предупредил жену через соседку и назначил ей свидание: он лежал на заднем сиденье в первом такси, и держал шофера на мушке. Тот немедленно заявил в полицию, только Блаунт покинул машину. Так шофер утверждает, что миссис Блаунт передала мужу деньги, половину которых тот вернул, сказав, что ему немного нужно. Когда жена вышла, Блаунт велел шоферу ехать к вокзалу.
— Блаунт говорил жене о своих планах?
— В такси — нет.
— А миссис Блаунт и соседку задержали?
— Нет. Наши коллеги решили, что случай может повториться и поставили на прослушивание телефон соседки.
— Теперь это ничего не даст.
У Кленси мелькнула какая-то мысль, но настолько неопределенная, что он никак не мог ее ухватить.
— Сэм, — спросил он, — когда Блаунта взяли после ограбления банка в Гленн Фоллс, все деньги были возвращены?
— Все до последнего цента. А почему вы спрашиваете?
— Не знаю. — Неясная мысль никак не давалась. — Я смутно что-то чувствую…
— И очень хорошо, — одобрил Вайс, — мне нравится, когда вы так говорите. Можете думать всю ночь, результаты доложите завтра.
— Попытаюсь, Сэм. Спасибо, что позвонили.
— Я рад возможности сказать вам пару слов. Спокойной ночи.
Кленси положил трубку, еще подумал, но, не придумав ничего интересного, пошел в гостиную. Капровски снял куртку и, сидя в кресле, листал журналы.
— Какие новости, лейтенант?
— В Олбэни видели Блаунта, но он скрылся.
Кленси закурил и тоже упал в кресло.
— Кап…
— Да?
— Что вам известно о Холли Уильямсе и Филе Маркусе?
— Уильямсом я совсем не занимался, но Маркуса помню хорошо. Особенно допросы про пожар. Никто ничего не понимал. И видел я его один только раз, когда его поймали. Но, лейтенант, вы должны помнить их лучше меня!
— Да помню я… Я не о том.
Неясная ускользавшая мысль совсем замучила его. Взяв сигарету, он стал сосредоточенно разглядывать свои босые ноги, рассеянно отгоняя дым.
— Я хочу сказать…
Опять зазвонил телефон.
— Черт, с этой адской машинкой всю ночь глаз не сомкнешь, — выругался Капровски.
Кленси с задумчивым видом вернулся в спальню и снял трубку.
— Алло? — рассеянно протянул он.
— Кленси? Этой Рой Кирквуд. Я…
Голос Кирквуда, нервный и пронзительный, Кленси узнал не сразу.
— Кто говорит?
— Рой Кирквуд.
— Что стряслось, Рой?
— Кленси, мне нужна ваша помощь.
— Ну, разумеется. Какая?
Надолго затянулось молчание, потом Кирквуд едва слышно произнес:
— Мне пять минут назад позвонили. Голос мужской, незнакомый. Глухой, который нельзя узнать. Должно быть, он прикрыл трубку…
— Что он сказал? — не выдержал Кленси. — Старайтесь повторить слово в слово.
Кирквуд зло рассмеялся.
— Ну, этого-то я не забуду. Он мне сказал: «Кирквуд, вы что, решили, что перехитрили нас, раз спрятались за полицейских? И думаете, вы в безопасности? Но я хочу вас предупредить, что с вашими детьми ведь тоже может случиться несчастье…» — Тут он хихикнул и бросил трубку.
— Сказав «Кирквуд», он подождал ответа?
— Нет.
— Был кто-то из моих людей при вас?
— Кенливен был.
— Дайте ему трубку.
— Подождите, Кленси, вначале меня послушайте. Вот я о чем прошу… Я хочу отослать жену с детьми к ее матери, в Кемден. Пожалуйста, пусть ваши люди их проводят.
— Ваших детей будут охранять, не беспокойтесь, Рой.
— Я не хочу, чтобы их охраняли, я просто не хочу, чтобы они оставались в этом безумном городе, пока не арестуют вашего сумасшедшего бандита! — Тут голос Кирквуда стал еще более пронзительным. — Я не хочу водить их в школу в бронежилетах, под конвоем полицейских. Они же дети… Вы меня понимаете?
— Послушайте, Рой…
— Не буду я вас слушать, Кленси! Вы лучше меня знаете, что вся эта затея с охраной — пустой звук. Если я вздумаю вдруг убрать президента Соединенных Штатов, то уберу, несмотря ни на какую охрану. Вам-то это известно! Прошу вас только об одном, Кленси. Вы можете дать команду, чтобы мою жену с детьми проводили до Кемдена?
— Конечно, могу, Рой. Только не нервничайте так. Вы можете отправлять своих детей куда угодно, их обязательно проводят. Только я посоветовал бы вам отправиться вместе с ними.
— Я? Что мне, делать больше нечего? — сказал тот с горечью. — Предвыборная кампания в разгаре, к тому же у меня есть револьвер и разрешение на него, так что пусть этот подонок только сунется! Да, я надеюсь, что он появится. Посмел моим детям угрожать!
— Да успокойтесь вы, Рой!
— Черт побери, — Кирквуд уже рычал, — послушайте, Кленси…
— Вы замолчите или нет, — взорвался Кленси, однако тут же взял себя в руки. — Простите, Рой. Теперь мне надо поговорить к Кенливеном.
После паузы в трубке послышался другой голос.
— Да, лейтенант, Кенливен слушает.
— Где были вы, когда звонили Кирквуду?
Этот вопрос как-то невольно сорвался с языка. Кенливен задумался.
— Ну, я-то был в туалете, когда вернулся, Кирквуд уже говорил по телефону и сделал мне знак не мешать. Он молча слушал, ничего не отвечая, потом положил трубку и тут же позвонил вам.
— Кто с вами там еще?
— Причард в машине перед домом, какой-то тип во дворе, я его не знаю, он не из наших.
— Можете подогнать машину и незаметно погрузить семью Кирквуда?
— Думаю, да, лейтенант.
— Хорошо. Пусть отвезут их к матери жены в Кемден, вам дадут точной адрес. Вы оставайтесь с ним. Заставьте выпить виски и не спускайте глаз. Понятно?
— Да, лейтенант.
Положив трубку, Кленси вернулся в гостиную. Капровски времени зря не терял: постелил простыни, достал одеяло и соорудил весьма приличную постель. Кленси сердито нахмурился.
— Вы что, решили изобразить материнскую заботу?
Капровски ухмыльнулся.
— Ну, если насчет матерей, то у моей, кто не умел стелить, тот и не спал. Кто там звонил, лейтенант?
— Да так, ерунда. Постель и правда кажется удобной. Сейчас я как залягу… А если что понадобится, ищите сами!
— Я обойдусь. Вот только дай-то Бог, чтоб чертов телефон больше не звонил. — Капровски погасил верхний свет и включил ночник. — Спокойной ночи, лейтенант.
— И вам спокойной ночи, — ответил Кленси. — Приятных сновидений!
Приятных сновидений…
Кленси что-то пробормотал и перевернулся на бок. Чуть приоткрыв глаза, взглянул в окно, где уже занимался рассвет, но сонный ум пока не воспринимал окружающего. Перед глазами все еще стояла туманная картина, и Кленси, не пытаясь отогнать ее, пустил свое воображение по воле волн.
На школьном дворе дети водили хоровод. Двое из них были в шлемах с опущенными забралами, скрывавшими лица. И рядом двое полицейских ходили по тому же кругу с такими же серьезными лицами. Никто ничему не удивлялся. И, как ни странно, Кленси тоже воспринимал это вполне нормально.
Почувствовав толчок в бок, он повернулся и увидел, как рядом на тротуаре рабочие в синих комбинезонах ставили телефонную будку. То, что к кабине не тянулись провода, Кленси казалось вполне нормальным.
И вот они поставили будку к ограде, один рабочий вошел внутрь и поднял трубку, чтобы проверить, как работает аппарат. И пораженный Кленси вдруг обнаружил у себя в руке телефонную трубку и уже говорил с рабочим в будке.
— Алло, Марсия?
— Да, — Кленси был уверен, что он и есть Марсия. — Кто говорит?
— Стой, ничего не спрашивай. Молчи и слушай. У меня поручение к тебе от старого твоего друга. Он хочет тебя видеть, и сейчас же!
— Где? — Кленси был заинтригован.
— Я же велел тебе молчать, черт подери! Он хочет тебя видеть там, где вы встретились впервые…
— Но… — начал Кленси.
Взглянув на кабину, он с удивлением обнаружил, что рабочий уже уступил место какой-то отчаянно жестикулирующей старухе. Должно быть, та говорила с кем-то другим — в трубке у Кленси стояла тишина.
Услышав звук гудка, он обернулся, отметив про себя, что телефон тоже исчез: теперь он вел машину, держа руль левой рукой. В зеркале виден был пассажир, сидящий сзади. Забыв, что он ведет машину, Кленси поспешно наклонился вперед и быстро сказал в трубку:
— Здесь Блаунт, — он сам не знал, к кому на этот раз обращается. — Он сошел с ума и бросает в окно деньги… Я сообщу, когда они кончатся. Звоните мне…
Он протянул руку, чтобы положить трубку, и не нашел аппарата, но это не имело значения, потому что телефон снова зазвонил. Пришлось опять поднести трубку к уху.
— Алло, алло?
Тишина. Он потряс трубку.
— Алло?
Перевернувшись, Кленси туманным взглядом нашел будильник, стоявший на тумбочке.
— Вот черт, — подумал он, — еще бы пять минут, и я бы понял смысл проклятого сна!