— Может оно и так, но Кудряш хороший драчун, — скептически произнёс уборщик. — Хотя, знаешь, мне вот что кажется неправильным… Вот положим, Кудряш полезет к здоровому парню и навешает ему. Каждый скажет: какой боевой малый этот Кудряш. А с другой стороны, положим, тот здоровый парень его поколотит. Тогда все скажут, что этому здоровяку поискать бы себе ровню, а не связываться с маломерком. И этому же парню устроят тёмную. Вот и получается, что Кудряш по–любому в выигрыше, а против него ни у кого нет шансов.

Джордж смотрел на дверь. Он произнёс угрожающе:

— Однако ему лучше держаться подальше от Ленни. Ленни не боец, но Ленни силён и быстр, и не знает никаких правил.

Он подошёл к квадратному столу и сел на один из ящиков. Собрал карты и перетасовал их.

Старик примостился на другом ящике.

— Не рассказывай Кудряшу, что я тебе говорил насчёт него. Он с меня шкуру спустит, если скажешь. Ему наплевать. Его же не турнут, потому как его старик тут хозяин.

Джордж подрезал колоду и принялся открывать карту за картой, глядя, какая выпадет, и бросая её в кучу. Он сказал:

— Как по мне, этот окурок, Кудряш — законченный сукин сын. Мне не нравятся такие вот злые коротышки.

— Сдаётся мне, последнее время он стал ещё хуже, — сказал уборщик. — Он женился пару недель назад. Жена живёт в хозяйском доме. Так вот, мне кажется, Кудряш петушится ещё больше с тех пор, как обзавёлся женой.

— Выпендривается, поди, перед ней, — проворчал Джордж.

Уборщик, кажется, был рад почесать язык о хорошую сплетню.

— Видал перчатку у него на руке? — усмехнулся он.

— Ага.

— Ну так эта перчатка полна вазелина.

— Вазелина? На кой чёрт?

— Ну, я тебе вот что скажу: Кудряш болтает, что держит эту руку мягкой специально для жены.

Джордж внимательно изучал карты.

— С его стороны достаточно грязно трепать про такое, — сказал он.

Старик получил что хотел: ему удалось вытянуть из Джорджа нелицеприятный отзыв о Кудряше, и теперь он чувствовал себя в безопасности, а потому заговорил уже более доверительно.

— Погоди, ты ещё увидишь его жену.

Джордж снова подрезал колоду и разложил пасьянс, медленно и сосредоточенно.

— Симпотная? — между делом спросил он.

— Ага. Красивая… но…

Джордж изучал карты.

— Но что?

— Ну, она строит глазки парням.

— Ага? Две недели замужем и уже строит глазки? Может, потому у Кудряша и свербит в одном месте?

— Я видал, как она строила глазки Ловкачу. У Ловкача характер тот ещё — ему палец в рот не клади. Славный парень. Ему без надобности сапоги на каблуке, чтобы держать бригаду в руках. Так вот, я видел, как она заигрывала с Ловкачом. А Кудряш не видел. А ещё я видал, как она с Карлсоном заигрывала.

Джордж сделал вид, что его всё это мало интересует.

— Похоже, будет весело, — буркнул он.

Уборщик поднялся со своего ящика.

— Знаешь, что я думаю? — сказал он. Джордж не ответил. — Ну так я думаю, что Кудряш женился… на потаскушке.

— Не он первый, — пожал плечами Джордж. — Многие делали то же самое.

Старик двинулся к двери, его старый пёс поднял голову и огляделся, а потом с трудом поднялся на ноги, чтобы следовать за хозяином.

— Мне надо приготовить умывальню к приходу ребят. Они скоро вернутся. А вы парни, значит, пойдёте на ячмень?

— Ага.

— Так ты не станешь рассказывать Кудряшу?

— Чёрт, нет, конечно.

— Ты присмотрись к этой девке хорошенько, мистер. Увидишь, потаскушка она или нет.

Он шагнул за дверь, в сияние солнечного света.

Джордж задумчиво раскладывал карты, открывая пачками по три штуки. Положил трефовую четвёрку на стопку с тузом.

Квадрат солнечного света лежал на полу, и мухи промелькивали в нём искрами. Снаружи послышалось позвякивание упряжи и скрип нагруженных повозок. Издалека донёсся звонкий крик: «Ко–онюх, эй, ма–авр!» И следом: «Ну и где носит этого нигера, черти бы его побрали?»

Джордж не отводил взгляда от пасьянса, потом резким движением смешал карты и повернулся к Ленни. Здоровяк лежал на койке и наблюдал за ним.

— Послушай, Ленни, — тихо заговорил Джордж. — Неладно тут. И знаешь, чего я опасаюсь? У тебя могут быть неприятности с этим парнем, с Кудряшом. Видал я таких раньше. Он к тебе присматривался, прощупывал. Думает, поди, что ты его испугался, и при удобном случае он тебе врежет, как пить.

В глазах Ленни появился испуг.

— Я не хочу неприятностей, — произнёс он жалобно. — Не позволь ему врезать мне, Джордж.

Джордж поднялся и пересел на койку Ленни.

— Терпеть не могу таких уродов, — сказал он. — Повидал я их полно. Как говорит этот старик, Кудряш не даёт шанса — он в любом случае в выигрыше. — Джордж минуту подумал. — Слушай сюда, Ленни: если он станет тебя задирать, нам придётся уволиться отсюда, даже и не сомневайся. Он ведь хозяйский сынок. Ты уж, Ленни, постарайся держаться от него подальше, ладно? Не говори ему ни слова. Если он придёт сюда, уйди на другую половину комнаты. Ты сделаешь это, Ленни?

— Я не хочу никаких неприятностей, — всхлипнул здоровяк. — Я ничего ему не сделал.

— Ну, это тебе не пособит, коли уж Кудряшу запало в башку, что он такой весь из себя крутой боец. Ты только ничего не делай с ним, просто держись от него подальше. Запомнишь?

— Конечно, Джордж. Я не скажу ни слова.

Звуки приближающейся бригады стали громче: стук массивных копыт по твёрдой земле, скрип тормозов и звяканье упряжи. Перекликались люди. Джордж, сидящий на койке рядом с Ленни, задумчиво хмурился. Ленни робко вопросил:

— Ты не серчаешь на меня, Джордж?

— Нет, на тебя — нет. Меня зло берёт на этого гада Кудряша. Я‑то надеялся, мы тут подберём немного деньжат — глядишь, и сотню баксов оторвём. — Его тон стал решительным: — Держись подальше от Кудряша, Ленни.

— Конечно, Джордж. Я не скажу ни слова.

— Не позволяй ему развести тебя на драку. Но коли этот сукин сын тебе врежет — пусть тогда получает.

— Чего получает, Джордж?

— Ничего, ничего. Я скажу тебе, когда надо будет. Ненавижу таких подонков. Послушай, Ленни, если ты попадёшь в передрягу, ты помнишь, что я велел тебе делать?

Ленни приподнялся на локте. На минуту его лицо исказилось тяжёлым мыслительным процессом. Потом глаза его грустно скользнули по Джорджеву лицу и он неуверенно произнёс:

— Если я попаду в передрягу, ты не позволишь мне смотреть за кроликами.

— Да нет, я не про то. Ты помнишь, где мы спали этой ночью? Там, внизу, у реки?

— Ага, помню. Ох, точно, я вспомнил! Я пойду туда и спрячусь в кустах.

— Прячься, пока я не приду за тобой. Никто не должен тебя увидеть. Прячься в кустах у реки. Повтори.

— Прятаться в кустах у реки, в кустах у реки.

— Коли влипнешь в неприятности.

— Коли влипну в неприятности. Прятаться в кустах у реки.

Снаружи заскрипели тормоза. Послышался оклик: «Мавр! Эй, конюх!»

Джордж сказал:

— Повторяй это про себя, Ленни, так ты ничего не забудешь.

Оба подняли глаза, потому что прямоугольник солнечного света в дверном проёме вдруг исчез. Там стояла девушка и заглядывала в комнату. У неё были полные губы и широко посаженные глаза, она была сильно накрашена, с ярко–красными ногтями. Её волосы свисали мелкими закрученными локонами, напоминая колбаски. На ней было домашнее хлопковое платье, красные шлёпанцы, на подъёмах которых торчало по маленькому пучку страусиных перьев.

— Я ищу Кудряша, — сказала она. Голос у неё был чуть гнусавый, и как будто ломкий.

Джордж посмотрел в сторону, а потом снова на девушку.

— Он был здесь минуту назад, но уже ушёл.

— О! — она заложила руки за спину и прислонилась к дверному косяку так, что её тело подалось вперёд. — А вы те самые новички, что недавно пришли, ага?

— Выходит так.

Глаза Ленни скользнули по её телу сверху донизу, и хотя казалось, что она даже и не взглянула на здоровяка, однако чуть напряглась. Посмотрела на свои ногти.

— Иногда Кудряш заходит сюда, — пояснила она.

Джордж довольно резко сказал:

— Но сейчас его тут нет.

— Ну, если тут нет, мне, наверно, лучше поискать где–нибудь ещё, — игриво произнесла она.

Ленни не сводил с неё глаз, как заколдованный. Джордж сказал:

— Если я его увижу, передам, что ты его искала.

Она игриво усмехнулась и крутнула телом.

— Никто не может осуждать человека за то, что он ищет, — сказала она.

За её спиной послышались шаги, кто–то приближался. Она повернула голову, сказала:

— Привет, Ловкач.

— Привет, милашка, — донёсся из–за двери голос Ловкача.

— А я ищу Кудряша.

— Похоже, не очень–то ищешь. Я видел, как он пошёл к вашему дому.

Девушка вдруг встревожилась. Бросив напоследок «Пока, парни», она поспешила прочь.

Джордж повернулся к Ленни.

— Господи, что за шмара, — сказал он. — Так вот какую жёнушку Кудряш себе оторвал.

— Она милая, — вступился Ленни.

— Ага, только хорошо это скрывает, — усмехнулся Джордж. — Я смотрю, Кудряш задал себе работёнки. Бьюсь об заклад, она будет готова и за двадцать баксов.

Ленни всё ещё смотрел на дверь, где она только что стояла.

— Она очень милая! — он восхищённо улыбнулся. Джордж быстро взглянул на него и схватил за ухо.

— Слушай сюда, ты, полоумный, — сказал он с яростью в голосе. — Не смей даже глядеть на эту сучку. Меня не волнует, чё она говорит и чё вытворяет. Видал я таких штучек, ага, только я сроду не видал другой такой шалавы, из–за которой так же просто загреметь в тюрягу. Держись от неё подальше, понял?

Ленни попытался освободить своё ухо из пальцев Джорджа.

— Я же ничего не сделал, Джордж, — произнёс он умоляюще.

— Покамест не сделал. Но покуда она стояла в двери, выставляя напоказ ноги, ты не сводил с неё глаз, скажешь не так?

— Я не думал ничего дурного, Джордж. Честно, ничего.

— Ладно, ладно. Но заруби себе на носу, что от неё нужно держаться подальше, потому что это не баба, а мышеловка, если я что–то в этом смыслю. Пусть Кудряш отдувается — сам виноват, что вляпался в это дерьмо. Перчатка с вазелином… — Джордж презрительно поморщился. — Готов поспорить, он пьёт сырые яйца и выписывает патентованые лекарства.

Ленни вдруг воскликнул:

— Мне здесь не нравится, Джордж. Это плохое место. Я хочу уйти отсюда.

— Придётся потерпеть, пока не получим бабки. Ничего не поделаешь, Ленни. Но мы уйдём сразу, как только сможем. Мне здесь нравится не больше, чем тебе, поверь. — Он вернулся к столу и взялся раскладывать новый пасьянс. — Нет, мне здесь совсем не нравится, — говорил он. — Да я бы в два счёта убрался отсюда, если б у нас была пара баксов в кармане. Мы бы свалили и пошли бы вверх по Американке мыть золото. Там–то мы наверняка имели бы по паре баксов в день и могли бы скопить деньжат.

Ленни живо наклонился к нему и взмолился:

— Уйдём, Джордж. Давай уйдём отсюда. Здесь плохо.

— Мы останемся, — отрезал Джордж. — Так что заткнись. Эти парни идут сюда.

Из умывальни, расположенной неподалёку, донёсся звук бегущей воды и громыхание тазов. Джордж изучал карты.

— Может, нам тоже пойти умыться? — сказал он. — Хотя мы, вроде, не делали ничего такого.

В дверях возник высокий мужчина. Под мышкой он держал помятый стетсон и обеими руками зачёсывал свои длинные, чёрные, влажные после умывания, прямые волосы. Как и другие, он был одет в синие джинсы и короткую джинсовую куртку. Закончив причёсываться, вошёл в комнату. Держался он с благородным достоинством, которое пристало разве что членам королевского семейства и старшим работникам. Он и был старшим погонщиком — этаким принцем на ранчо — умел управляться с десятью, шестнадцатью, а то и двадцатью мулами. Он мог взмахом кнута ухлопать муху, усевшуюся на крупе коренного, и при этом не коснуться шкуры мула. В его манерах было такое степенное достоинство, а спокойствие его было столь глубоко, что когда он заговаривал, все умолкали. Его авторитет был настолько велик, что его слова принимались без возражений, шла ли речь о политике или амурных делах. Это был Ловкач. Его рубленое лицо не имело никаких признаков возраста. Ему могло быть как тридцать пять, так и пятьдесят три. Его ухо умело слышать больше, чем ему сказано, а неторопливая речь играла обертонами хорошо вызревшей мысли. Его большие худые руки были столь же изящны в движениях, как руки танцора.

Он неторопливо разгладил мятую шляпу, заломил тулью и надел. Потом дружелюбно посмотрел на двух незнакомцев в бараке.

— На дворе солнце, зараза, так и наяривает, — с мягким спокойствием произнёс он. — А тут чёрта лысого разглядишь. Вы новенькие, парни?

— Только прибыли, — ответил Джордж.

— Угу. Пойдёте на ячмень, небось?

— Ну да, хозяин, вроде, так сказал.

Ловкач уселся на ящик у стола напротив Джорджа и некоторое время изучал карточный расклад.

— Надеюсь, вы будете в моей бригаде, — сказал он. Его породистый голос звучал спокойно и неторопливо. — У меня есть пара придурков, которые не отличат мешок с ячменём от трипака. А вы, парни, когда–нибудь имели дело с ячменём?

— Чёрт, а как же, — сказал Джордж. — За себя ничё такого не скажу, а вот этот здоровенный бугай может в одиночку поднять столько зерна, сколько другие на двоих не потянут.

Ленни, который внимательно следил за беседой, переводя взгляд с одного на другого, довольно улыбнулся отзыву Джорджа. Ловкач одобрительно взглянул на здоровяка. Он наклонился над столом и прищёлкнул уголком карты.

— Вы, парни, путешествуете вместе? — его голос звучал дружелюбно, располагал к доверительной беседе.

— Ну да, — ответил Джордж. — Мы, типа, присматриваем друг за другом. — Он указал на Ленни большим пальцем. — Соображает он не шибко, но зато чертовски хороший работяга. Отличный парень, правда, но не шибко мозговитый. Я давно его знаю.

Ловкач смотрел будто сквозь Джорджа, куда–то ему за спину.

— Угу. Немного есть парней, которые бродят вместе, — он задумался. — Я не знаю, почему так выходит. Может, каждый в этом чёртовом мире опасается другого.