Путь Альтаира вновь лежал в Акру. Он надеялся, что это его последняя поездка в истерзанный войной город, постоянно окутанный пеленой смерти. Приехав туда, он собрал необходимые сведения о своей цели, после чего отправился к рафику Джабалу за меткой. Услышав имя Сибранда, Джабал глубокомысленно кивнул.

– Этот человек мне знаком. Его недавно избрали магистром Тевтонского ордена. Живет он в Венецианском квартале и держит в своих руках гавань Акры.

– Это мне известно. Я также знаю кое-что еще.

Джабал поднял бровь:

– Это что же?

Альтаир рассказал ему, что Сибранд повелел кораблям оставаться у причалов и тем самым закрыть вход в Акрскую гавань. Но делалось это отнюдь не для предотвращения возможного нападения армии Салаха ад-Дина. Альтаиру удалось узнать, что Сибранд собрался отрезать армию Ричарда от поставок продовольствия. Это было разумно. Тамплиеры предавали своих. Альтаир все лучше понимал то, что до недавнего времени представлялось ему головоломкой: природу украденного сокровища, природу враждебного братства, связывающего между собой тех, кого Аль-Муалим определил ему в качестве целей. Стала яснее и главная задача тамплиеров. И тем не менее…

Альтаиру было никак не отделаться от странного ощущения неопределенности. Даже сейчас она не давала ему покоя, клубясь, словно ранний утренний туман.

– Говорят, Сибранд охвачен страхом. Сознание подстерегающей смерти сводит его с ума. Он отрезал гавань от города и прячется там в ожидании прибытия своего корабля.

Джабал задумался над услышанным.

– Все это делает положение еще опаснее. Удивляюсь, откуда он мог узнать о твоем задании?

– Те, кого я убивал, были связаны между собой. Аль-Муалим предупреждал, что весть о моих поступках распространилась среди них.

– Тогда будь осторожен, Альтаир, – посоветовал ему Джабал, подавая перо.

– Конечно, рафик. Но их страх – мое преимущество.

Альтаир уже собрался уйти, когда Джабал его окликнул.

– Что-то еще? – спросил Альтаир.

– Я должен перед тобою извиниться.

– За что?

– За то, что сомневался в твоей преданности нашему делу.

Альтаир задумался.

– Нет. Это я был виноват. Я ставил себя выше Кредо. Тебе не в чем извиняться.

– Как скажешь, друг мой. Желаю благополучного возвращения.

Альтаир отправился в гавань. Проскользнуть мимо караульных Сибранда оказалось проще простого. За спиной Альтаира высились крепостные стены Акры. В одних местах они были разрушены меньше, в других – больше, но везде требовали починки. А впереди лежала гавань, забитая кораблями и плавучими обломками, оставшимися со времен осады. Прежде воды гавани отличались сверкающей голубизной. Сейчас они превратились в унылую коричневую жижу.

Здешние постройки были сложены из серого камня, выбеленного солнцем. Гавань была городом в городе. И люди, работавшие и жившие здесь, отличались от прочих жителей Акры. Они были куда общительнее и улыбчивее.

Но только не в нынешние времена, когда гавань находилась под командованием магистра Тевтонского ордена. Он не только приказал никого не пускать в порт, но и наполнил гавань своими солдатами. Сибранд трясся за собственную жизнь. Этот страх, как заразная болезнь, перекинулся и на его солдат. По гавани они ходили только небольшими отрядами, постоянно озираясь и держа руки на эфесах мечей. Их не покидало беспокойство. Они нещадно потели, но металлических кольчуг не снимали.

Услышав разговор, больше похожий на словесную перепалку, Альтаир направился туда. К тому месту уже стекались грузчики и солдаты. Подойдя ближе, он увидел рыцаря, который грубо кричал на человека в монашеском одеянии. Еще несколько монахов стояли и тревожно следили за исходом разговора. Но для грузчиков, солдат и торговцев это было бесплатным зрелищем.

– В-вы ошибаетесь, господин Сибранд. Я бы никогда не решился призывать к насилию против любого человека, и уж тем более – против вас.

Итак, вот они и встретились. Черные волосы, морщинистый лоб и неистовые, бегающие глаза. Такие глаза бывали у собак, одуревших от яркого солнца. Сибранд вооружился до зубов. С пояса свисали мечи, кинжалы и ножи. За спиной висел боевой лук, а из-за правого плеча выглядывали наконечники стрел. Невзирая на этот арсенал, Сибранд выглядел напуганным и уставшим.

– Это ты сейчас говоришь, – крикнул Сибранд, брызгая слюной. – Но никто за тебя не поручится. С чего я должен тебе верить?

– Мой г-господин, я живу простой жизнью, как и все люди духовного сословия. У нас не принято привлекать к себе внимание.

– Возможно. – Сибранд прикрыл глаза, но тут же открыл их снова. – Или они попросту тебя не знают, поскольку ты не служитель Бога, а ассасин.

Сибранд грубо толкнул священника. Тот упал, больно ударившись о камни.

– Нет, никогда, – становясь на колени, твердо сказал священник.

– А одежда у вас одинаковая.

Эти слова повергли священника в отчаяние.

– Если они избирают наше одеяние, то лишь затем, чтобы сеять неуверенность и страх. Не поддавайтесь.

– Ты называешь меня трусом? – срывающимся голосом крикнул Сибранд. – Сомневаешься в моей власти? А может, ты и моих рыцарей подстрекал против меня?

– Нет. Нет. Я н-не понимаю, п-почему вы так со мной обращаетесь… Я же не сделал вам ничего плохого.

– По-моему, я тебя ни в чем не обвинял, с чего же вдруг ты оправдываешься? Чувство вины заставляет тебя признаться?

– Но я вам и ни в чем не признавался, – возразил священник.

– Смотрю, ты намерен пререкаться со мной до самого конца.

Священник был явно испуган. Что бы он ни сказал, это лишь усугубляло подозрительность Сибранда.

– Что вы имеете в виду? – По лицу пожилого священника пронеслись страх, замешательство, отчаяние и безнадежность.

– Уильям и Гарнье были слишком самоуверенными, за что и заплатили собственной жизнью. Я не повторю их ошибки. Если ты и впрямь служитель Бога, Господь позаботится о тебе. Пусть Он водит моею рукой.

– Да вы с ума сошли! – воскликнул священник. Он обратился к зрителям, ища у них поддержки и спасения. – Неужели никто из вас не отважится прекратить это безумие? Ваш господин отравлен своими страхами. Они побуждают его видеть врагов там, где их нет.

Собратья священника переминались с ноги на ногу и молчали. Молчали и прочие зрители, которые безучастно слушали его призывы. Каждый понимал: этот несчастный старик – никакой не ассасин. Но свое мнение они держали при себе, радуясь, что сами не стали мишенью гнева Сибранда.

– Как видишь, эти люди разделяют мою тревогу, – сказал Сибранд, вынимая меч. – То, что я делаю, я делаю ради безопасности Акры.

Священник успел вскрикнуть, прежде чем Сибранд вонзил меч ему в живот, затем повернул, выдернул и стер кровь с лезвия. Агония старика была недолгой. Вскоре он замер на залитых кровью камнях. Солдаты подхватили тело священника и швырнули в воду.

– Не теряйте бдительности, – предостерег остальных монахов и простых прохожих Сибранд, провожая взглядом свою жертву. – Заметили что-то подозрительное – немедленно зовите караул. Вряд ли это был последний из ассасинов. Эти твари упрямые… А теперь – за работу.

Альтаир наблюдал, как Сибранд с двумя телохранителями садился в весельную лодку. Когда она отчалила, тело священника ударилось о борт и медленно поплыло среди больших и малых обломков, захламлявших воды гавани. Лодка двигалась к кораблю, стоявшему на якоре. «Его убежище», – подумал Альтаир и снова перевел взгляд на лодку. Сибранд тревожно всматривался в окрестные воды. Даже в них магистр тевтонского ордена искал ассасинов. От страха ему казалось, что эти убийцы способны появиться прямо из воды.

Именно это Альтаир и задумал. Он прыгнул в небольшую лодку. Лавируя между другими плотами, он быстро приблизился к кораблю. Сибранд тем временем поднялся на главную палубу, продолжая озираться вокруг. Альтаир слышал, как он велел солдатам охранять нижние палубы, поэтому ассасин перебрался на ближайший к кораблю помост.

Дозорный заметил его и уже собирался поднять тревогу, когда Альтаир метнул в него нож, мысленно выругав себя, что вынужден действовать впопыхах, ничего не подготовив. Будь у него побольше времени, караульный почти бесшумно упал бы на помост. А так, мертвое тело плюхнулось в воду, подняв фонтан брызг.

Альтаир бросил взгляд на корабль и увидел, что Сибранд, конечно же, услышал всплеск и запаниковал.

– Ассасин, я знаю, что ты здесь! – пронзительно крикнул он и сдернул с плеча лук. – Думаешь, ты сумеешь долго прятаться? У меня сотня караульных. Они денно и нощно проверяют каждый уголок гавани. Они тебя обязательно найдут. И когда это случится, ты сполна ответишь за свои грехи.

Альтаир прятался за каркасом помоста, оставаясь невидимым для Сибранда. Вода негромко билась о доски. В остальном стояла почти мертвая тишина, которая наверняка еще больше пугала Сибранда и радовала Альтаира.

– Покажись, трус, – требовал Сибранд. Голос магистра дрожал от страха. – Дай мне на тебя взглянуть, и покончим с этим.

«Всему свое время», – подумал Альтаир.

– Эй, на нижних палубах! Тревога! – почти завизжал Сибранд. – Он где-то здесь. Найдите его и убейте. Повышение в чине тому, кто принесет мне голову ассасина.

Альтаир перепрыгнул с помоста на корабль, приземлившись с глухим стуком, эхом отозвавшимся в полной тишине. Держась за остов корабля, Альтаир прислушался к паническим выкрикам Сибранда и полез вверх. Дождавшись, когда Сибранд окажется к нему спиной, он выпрыгнул на палубу почти рядом с магистром тевтонского ордена. Низко пригибаясь, Сибранд метался по палубе, выкрикивая угрозы окрестным водам и приказы солдатам, сновавшим по нижней палубе.

«Сибранд – мервец», – подумал Альтаир, подбираясь к нему. Жертва собственного страха, слишком глупая, чтобы это понять.

– Прошу… не делай этого, – взмолился Сибранд, схватившись за острие клинка, торчавшего из его шеи.

– Боишься? – спросил ассасин, выдергивая клинок.

– Конечно боюсь, – ответил Сибранд таким тоном, словно говорил с круглым дураком.

Альтаир вспомнил о священнике, жестоко убитом Сибрандом.

– Но ты будешь в полной безопасности. В заботливых руках твоего бога…

Сибранд усмехнулся:

– Неужели мои собратья тебя ничему не научили? Я знаю, чтó меня ждет. Что ждет нас всех.

– Если не твой бог, тогда что?

– Ничего. Пустота. Ее-то я и боюсь.

– Так ты неверующий, – удивился Альтаир.

Неужто это возможно? У Сибранда нет веры? Нет бога?

– Какая может быть вера, если я столько знаю? Столько видел? И сокровище это подтвердило.

– Что подтвердило?

– Что жизнь – это все, что у нас есть.

– Тогда я дам тебе пожить еще немного, а ты мне расскажешь, какая роль была отведена тебе.

– Морская блокада, – сказал Сибранд. – Мешать глупым королям и королевам отправлять сюда подкрепление. Как только мы… как только мы…

Он быстро терял силы.

– …завоюете Святую землю? – подсказал Альтаир.

Сибранд закашлялся. Когда он снова заговорил, его зубы были красными от крови.

– Освободим ее, глупец. От тирании веры.

– О какой свободе ты говоришь? Ты осаждал города. Пытался управлять умами людей. Убивал всякого, посмевшего тебе перечить.

– Я выполнял приказы и верил в наше дело. Как и ты…

– Больше тебе нечего бояться, – сказал Альтаир, закрывая ему глаза.

– Альтаир, победа близка.

Аль-Муалим поднялся из-за стола и шагнул ему навстречу, пройдя через полосу яркого света, льющегося из окна. Голуби Наставника довольно ворковали, наслаждаясь послеполуденным теплом. В воздухе разливался знакомый сладковатый запах благовоний. Альтаир не только вернул себе прежнее звание. Что еще важнее – он вернул прежнее доверие Наставника. Но какая-то непонятная причина не позволяла Альтаиру вздохнуть полной грудью.

– Робер де Сабле – единственная преграда на нашем пути, – продолжал Аль-Муалим. – Его уста отдают приказы. Его рука платит золотом. С ним умрет знание о сокровище тамплиеров, и угроза рассеется.

– До сих пор не понимаю, как это сокровище способно породить столько хаоса, – признался Альтаир.

По дороге в Масиаф он много размышлял над загадочным смыслом последних слов Сибранда. Он думал о странном шаре, называемом Частицей Эдема. Альтаир вспоминал, как его самого потянуло к артефакту, но не настолько, чтобы забыть все на свете. Он допускал, что Яблоко обладает силой вызывать в людях смятение и нарушать привычный ход мыслей. Но неужели оно может взять человека в плен, поманив исполнением желаний? Эта мысль представлялась Альтаиру нелепой.

Аль-Муалим медленно кивал, словно читая его мысли.

– Частица Эдема – воплощенное искушение. Посмотри, чтó она сделала с Робером. Едва попробовав ее силы, он попал в зависимость от нее. В Яблоке он увидел не опасное оружие, которое нужно уничтожить. Нет, Роберу показалось, что он нашел волшебный инструмент, с помощью которого исполнятся все его честолюбивые замыслы.

– Значит, Робер мечтал о власти?

– Да и нет. Он мечтал и до сих пор мечтает, как и мы, лишь о мире.

– Но именно он стремился разорить Святую землю войной…

– Нет, Альтаир! – воскликнул Аль-Муалим. – Как ты сам не видишь того, что благодаря тебе увидел я?

– О чем ты? – спросил изумленный Альтаир.

– Чего жаждут он и его сторонники? Мира, в котором все люди объединены. Я не отрицаю его цели. Наоборот, разделяю ее. Весь вопрос, какими средствами она достигается. Мир – состояние, которому нужно научиться. Которое нужно понять и принять, а не…

– Навязывать силой, – догадался Альтаир, вдруг понявший ход рассуждений Наставника.

– И лишать людей свободы воли во имя достижения желаемой цели, – добавил Аль-Муалим.

– Странно… Я никогда не думал о нем в таком свете, – признался Альтаир.

– Ты не должен питать ненависть к своим жертвам. Подобные мысли – это яд, который лишает тебя ясности суждения.

– Неужели Робера нельзя переубедить? Чтобы положить конец его безумствам.

Аль-Муалим грустно покачал головой:

– Я говорил с ним. Не напрямую. Через тебя. Чем было каждое убийство, как не посланием? Но Робер предпочел оставить их без внимания.

– Тогда остается лишь одно.

Наконец-то он выследит и убьет де Сабле. Мысль эта будоражила Альтаира, но он сдерживал внутренний порыв, напоминая себе об осторожности. Нельзя повторять ошибку, недооценивая противника. Любого противника.

– Впервые ты встретился с ним в Иерусалиме. Там же ты найдешь его и в этот раз, – сказал Аль-Муалим, выпуская голубя. – Ступай. Пора вычеркнуть последнее имя из списка.

Альтаир быстро сбежал по ступеням башни и вышел во двор. На заборе сидел Аббас. Альтаир почувствовал на себе его взгляд и повернулся. Их глаза встретились. Альтаир хотел что-то сказать, но что именно – сам не знал. Благоразумие одержало верх. Сейчас надо думать о задании Аль-Муалима. А старые раны – это всего лишь старые раны. Однако подсознательно его рука потянулась к мечу.