Когда пыль полностью улеглась, Эцио сумел понять, что к чему. Неподалеку стояли изумленные и напуганные жители деревни. Они глазели на последствия столкновения и переглядывались, явно не понимая, как такое могло случиться. Угрожающий вид Эцио держал их на расстоянии, однако сам ассасин понимал: надо торопиться. Очень скоро обозленные и одураченные турецкие солдаты опомнятся и примчатся сюда.

Ахмет лежал на спине в нескольких метрах от места столкновения. Он стонал. Чувствовалось, он сильно ушибся. Мешок с каменными ключами лежал рядом. Затем, к великому облегчению Эцио, из-за кустов вышла София. Она отделалась лишь ссадинами и царапинами и ободряюще посмотрела на ассасина. Ахмет с трудом перевернулся на живот и попытался встать.

Эцио нагнулся за мешком. Развязал и облегченно вздохнул: обсидиановые диски не пострадали.

Потом он взглянул на принца.

– И что теперь, Эцио? Как вам такой конец? – спросил тяжело дышащий Ахмет.

Из них троих он пострадал сильнее всех.

София встала у Эцио за спиной, положив руку ему на плечо.

– Я задаю себе тот же вопрос, – признался ассасин.

Ахмет вдруг засмеялся и никак не мог остановиться, хотя смех явно усугублял его боль. Ему удалось встать на колени.

– Если вам посчастливится найти ответ…

Эцио не представлял, откуда вдруг появилась дюжина вооруженных до зубов византийских солдат. Они окружили принца защитным кольцом.

– …обязательно дайте нам знать!

Эцио поморщился. Он выхватил меч, кивнув Софии, чтобы отошла назад.

– И все-таки, Эцио, вы глупец. Неужели вы думали, что я отправлюсь в путь без подкрепления?

Ахмет был готов снова зайтись смехом, когда на его солдат вдруг обрушился град стрел. В считаные секунды его подкрепление перестало существовать. Самого Ахмета ранило в бедро, и он со стоном снова упал.

Эцио терялся в догадках. Он знал, что поблизости нет и не может быть никаких ассасинов, не говоря уже о второй Диляре, поспешившей ему на выручку.

Обернувшись, Наставник увидел янычарских всадников с луками. Они готовились к новому залпу. Их было не меньше дюжины. Предводителем янычар был властный человек лет сорока пяти, одетый в черное и красное. На плечи был накинут плащ с меховым подбоем. Эцио сразу обратил внимание на его роскошные усы. Человек поднял руку и скомандовал янычарам:

– Стойте!

Те послушно опустили луки.

Предводитель и двое его командиров спешились и направились к Ахмету, который все еще корчился от боли. Эцио они как будто не замечали, зато он с тревогой наблюдал за янычарами, не зная, как ему поступить. София вновь встала рядом.

Сделав над собой неимоверное усилие, Ахмет поднялся, опираясь на сломанную ветку. Он стоял с высоко поднятой головой, однако появление всадников явно поумерило его пыл.

Величественный всадник и принц были очень похожи. Эцио догадался, кто перед ним. Тем временем Ахмет обратился к янычарам с речью, стараясь говорить твердым, повелительным голосом.

– Солдаты! Селим вам не командир! Вы служите султану! Вы выполняете только его приказы и никакие другие! Где он? Где наш султан?

Ахмет пятился, пока не уперся спиной в изгородь на краю утеса. Невдалеке плескалось море. Принц медленно сполз на землю. Брат подошел и встал над ним.

– Твой султан перед тобой, брат, – тихо сказал Селим, кладя ему руку на плечо. – Наш отец изменил свой прежний выбор… перед отречением. Это было самое лучшее, что он мог сделать.

– И с чего ты начнешь свое правление, Селим? – растерянно пробормотал Ахмет, внимательно следя за выражением глаз брата.

– Думаю, прежде всего я покончу с угрозой дальнейшего раскола. Ты согласен?

Руки Селима потянулись к горлу Ахмета, подняли его и прижали к изгороди.

– Селим! Остановись! Прошу тебя!

Ахмет начал задыхаться, но Селим был равнодушен к крикам брата. Похоже, мучения Ахмета даже распаляли его. Руки Селима давили все сильнее. Ахмет безуспешно пытался высвободиться. Хлипкая изгородь угрожающе трещала и наконец обломилась. Селим разжал руки, и в то же мгновение Ахмет, едва успев испуганно закричать, полетел вниз с высоты шести десятков метров. Прямо на черные камни.

Селим глянул вниз. Его лицо оставалось бесстрастным. Потом он повернулся и неспешным шагом пошел туда, где стоял Эцио.

– А вы, должно быть, и есть ассасин Эцио Аудиторе.

Эцио кивнул.

– Я Селим, отец Сулеймана. Он очень высокого мнения о вас.

– Сулейман – замечательный юноша, majesteleri[77]. Редкий ум.

На этом сердечность Селима закончилась. Глаза нового султана сузились, а лицо помрачнело. Эцио чувствовал: безжалостность привела старшего из братьев к власти, и теперь, достигнув заветной цели, он вряд ли станет милосерднее.

– Давайте говорить начистоту. – Селим подошел к Эцио почти вплотную. – Если бы не поручительство моего сына, я бы убил вас на месте. Мы не нуждаемся в чужеземном влиянии. Так что уезжайте из страны и больше не возвращайтесь.

Это было как плевок в лицо. Эцио стиснул кулаки, что не осталось незамеченным Селимом. На выручку ассасину пришла София.

– Эцио, – прошептала она, взяв его за руку. – Успокойтесь. Это не ваша битва.

Селим еще раз пристально посмотрел на него. Взгляд нового султана не предвещал ничего хорошего. Затем Селим повернулся и пошел к своим всадникам. Еще через мгновение кавалькада двинулась в сторону Константинополя. Эцио и София остались окруженные мертвыми телами и шумной толпой местных жителей.

– Да, это не моя битва, – согласился Эцио. – Но где кончается одно сражение и начинается другое?