Эцио вернулся в реальный мир. В каюте снова царил приятный полумрак. От стен и мебели вкусно пахло кедром. В луче света, льющемся из иллюминатора, кружились пылинки. С палубы доносился топот бегущих ног, крики матросов и скрип снастей.

На судне разворачивали парус, готовясь к отплытию.

Во время плавания они увидели парус берберского пирата. Это заставило Эцио и Пири вспомнить про их старого друга Аль-Скараба. Однако пиратский корабль держался на приличном расстоянии и не пытался напасть. Другие корабли за пятнадцать дней плавания встречались им очень редко. Красный одномачтовик скользил по темной, как вино, воде, в которой резвились стаи макрели. Эцио отдыхал. Он безуспешно пытался расшифровать символы на ключе и сожалел, что рядом нет Софии. Мысли о ней и ее безопасности неотступно занимали его ум, и с каждым днем Эцио становился все нетерпеливее в своем желании поскорее добраться до Константинополя.

И вот настал день, когда на горизонте появились знакомые купола, башни, чьи верхушки скрывались в облаках, колокольни и минареты.

– Часа в три пополудни причалим, – сказал Пири-реис.

– Чем раньше, тем лучше.

День выдался жарким и влажным. В такое время жизнь в других частях города замирала до вечера, но только не в гавани. Здесь, как всегда, было шумно и людно. Плотная толпа окружила глашатая. Тот стоял на помосте главного причала. Рядом с помостом застыли янычары в их развевающихся белых одеждах. Пока красный одномачтовик разгружался, Эцио прошел по палубе, чтобы послушать, о чем речь.

– Жители империи и путники из других стран! Внимательно слушайте мои слова! По приказу янычар вводятся новые ограничения на выезд из города и въезд в него. Они касаются всех без исключения. Извещаю вас, что всякому, кто укажет местонахождение итальянского ассасина Эцио Аудиторе и тем самым поможет в поимке этого злодея, незамедлительно будет выдана награда в десять тысяч акче.

Эцио обернулся. За спиной стоял Пири-реис. Они понимающе переглянулись.

– Исчезай с корабля любым удобным тебе способом, – сказал адмирал. – Твой ключ с тобой?

– Да.

– Тогда бери оружие и уходи. О твоих пожитках я позабочусь.

Благодарно кивнув, Эцио прошмыгнул между грузчиками, растворился в толпе и поспешил в город.

К лавке Софии он шел кружным путем, постоянно проверяя, не следят ли за ним. Пока что его никто не опознал. Вблизи знакомого дома он почувствовал облегчение и приятное предвкушение встречи. Однако стоило ему завернуть за угол и выйти на знакомую улицу, он остановился как вкопанный. Дверь лавки была распахнута настежь. Рядом толкались зеваки. Вход охраняли ассасины Юсуфа, среди которых Эцио заметил Догана и Касима.

В горле мгновенно пересохло. Эцио поспешил к ним.

– Что здесь происходит? – спросил он Касима.

– Внутри, – напряженным, не своим голосом ответил Касим, в глазах которого блестели слезы.

Эцио вошел. Внутри практически ничего не изменилось с прошлого раза. Наставник ассасинов толкнул дверь и вышел в крытый двор… Ему показалось, что у него остановилось сердце.

На скамье, лицом вниз, лежал Юсуф. Между лопатками у него торчал эфес кинжала.

– Этим кинжалом к его спине прикрепили записку, – сказал Доган, вошедший следом. – Записка адресована тебе. Вот она.

Он протянул Эцио лист пергамента, запачканный кровью.

– Ты читал записку?

Доган кивнул.

– Когда это случилось?

– Сегодня. Причем недавно. Мухи еще не успели слететься.

Эцио, которого душили слезы и гнев, осторожно вынул кинжал из спины Юсуфа. Из раны не вытекло ни капли свежей крови.

– Ты честно заслужил свой отдых, брат, – тихо произнес Эцио. – Requiescat in pace.

Потом он развернул записку. Она была от Ахмета. В ней было всего несколько слов, но они заставили сердце Эцио сжаться от ярости.

Двор наполнялся ассасинами. Аудиторе вглядывался в их лица.

– Где София? – сквозь зубы спросил он.

– Мы не знаем, куда он ее утащил.

– Еще кто-нибудь пропал?

– Азизу никак не найдем.

– Братья! Сестры! Похоже, Ахмету надо, чтобы весь город ополчился против нас, тогда как убийца Юсуфа прячется в арсенале, сидит, ждет и посмеивается. Идемте вместе со мной. Мы будем сражаться и покажем этому принцу, что́ значит встать у ассасинов на дороге!