Но выбраться на поверхность было не так-то просто. Все выходы с верхних ярусов охранялись солдатами тамплиеров и византийцев, верных командирам и неуверенных в своем ближайшем будущем. Очень скоро кто-то обнаружит тело Мануила. Обдумав все это, Эцио решил, что самым лучшим и, возможно, единственным способом выбраться отсюда остается подземная река. Он начал спускаться к одиннадцатому ярусу.

Нижние ярусы Деринкую представляли собой ад на земле. Подземные улицы заволокло дымом. Во многих местах полыхали пожары. Особенно пострадали ярусы, находящиеся непосредственно над и под уничтоженными хранилищами. Из-за рухнувших потолков и стен образовались многочисленные завалы. Эцио был вынужден то и дело искать обходные пути. Несколько раз ему попадались торчащие руки и ноги тех, кто погиб под развалинами. Он гнал от себя мысли о последствиях содеянного, но они упорно возвращались. Солдаты и жители бродили, как пьяные, закрывая лица платками и шарфами. У всех слезились глаза. Временами и Эцио становилось трудно дышать. Но он заставлял себя двигаться дальше. Он спускался по пандусам, коридорам и лестницам, прорубленным в камне, пока не достиг самого нижнего яруса.

Здесь легче дышалось. Уже с девятого яруса его ноздри начали улавливать запах илистой воды.

Суматоха и всеобщая растерянность позволили Эцио беспрепятственно добраться до причала на берегу искусственного подземного озера. Он был здесь один. Далеко впереди (должно быть, к югу отсюда, поскольку под землей трудно ориентироваться по странам света) он увидел проблеск света. Там река, питавшая озеро, выходила на поверхность. Похоже, путь туда займет много времени… В следующее мгновение Эцио стало не до размышлений. Только сейчас он заметил, что возле другого причала, примерно в двадцати метрах от первого, стоит плот с полудюжиной византийских матросов на нем. Но внимание ассасина привлекли не они, а седьмой человек, стоявший в кормовой части плота. Бородатый, изящно одетый.

Это был османский принц Ахмет.

Старший сын султана тоже заметил Эцио и велел матросам подгрести поближе, чтобы ассасин хорошо расслышал его слова:

– Бедняга Мануил. Он был последним из Палеологов.

От удивления Эцио на несколько секунд потерял дар речи.

– Быстро же распространяются вести, – наконец сказал он.

– Шпионы есть не только у ассасинов, – пожал плечами Ахмет. – Но я бы все равно не поручил Мануилу возглавить наше маленькое путешествие в Масиаф. Он был человеком надменным. Не желал считаться с другими.

– Вы разочаровываете меня, Ахмет. Что привело вас к тамплиерам?

– Видите ли, Эцио… или я должен сохранять видимость маскировки и называть вас Марчелло? На самом деле все очень просто. Я устал от бессмысленных кровавых междоусобиц, когда отец воюет с сыном, а брат – с братом. Для достижения настоящего мира нужно мыслить и действовать как единое тело с единым управляющим разумом. – Он на мгновение приумолк, но потом продолжил: – Тайны Великого храма расскажут, как нам этого достичь. И Альтаир поведет нас к цели.

– Вы тешите себя иллюзиями, Ахмет. Тайны Альтаира – не для вас! И вам никогда не найти Великий храм!

– Посмотрим.

Эцио заметил, что Ахмет смотрит не на него, а в пространство за его спиной. Быстро обернувшись, он увидел византийских солдат, торопившихся к причалу.

– Вот что, ассасин. Меня не занимают споры о морали и этике. Мне нужны ключи от Масиафа.

Эцио язвительно усмехнулся и вытащил ключ, отобранный у Мануила.

– Вы хотите сказать, что этот ключ – не единственный?

– Так я слышал, – учтиво ответил Ахмет. – Возможно, мне стоит спросить об этом у более осведомленных людей. Например, у Софии Сартор. Я правильно произнес ее имя?

У Эцио все похолодело внутри, и он сделал над собой усилие, чтобы скрыть охватившую его тревогу.

– Она ничего не знает! Не трогайте эту женщину!

– Вот мы и проверим, знает или нет, – улыбнулся Ахмет.

Он махнул матросам, и те принялись грести в обратную сторону.

– Если вы ее тронете хоть пальцем, я вас убью! – крикнул Эцио.

– Я знаю, что вы попытаетесь это сделать, дорогой Эцио. Но я сомневаюсь в успехе вашей затеи. – Возвысив голос, принц Ахмет скомандовал солдатам: – Убейте его и заберите ключ.

– Принц, не останетесь, чтобы понраблюдать за моей казнью? – холодно спросил Эцио.

– Я слишком ценю свою безопасность, – ответил Ахмет. – Мне известна ваша репутация. Сегодня я видел пример ваших действий. А сейчас, когда вас загнали в угол, вы вдвойне опасны. К тому же я терпеть не могу насилия.

Плот отчалил, оставив Эцио один на один с византийскими солдатами. Он прикинул, есть ли у него шанс уйти от них живым.

Ни единого.

Он стоял на самом краю причала. Солдаты загораживали ему путь к отступлению. Броситься в воду и уплыть от них тоже было невозможно. Один против двадцати (если не тридцати) византийцев. У нескольких в руках поблескивали мушкеты, которые не постигла участь арсенала в уничтоженном хранилище. Командир отряда шагнул к Эцио.

– Отдавай ключ… недоразумение Господне, – язвительно бросил он. – Сомневаюсь, что у тебя есть выбор.

Мушкетеры, стоявшие вокруг командира, подняли свое оружие.

Эцио смотрел на них и понимал: в этот раз противники его переиграли. У него был пистолет, из которого можно выстрелить в лучшем случае дважды. У него был скрытый клинок и кривая сабля. Но даже если его движения будут молниеносными, едва он шевельнется, солдаты выстрелят и изрешетят его пулями. Возможно, они выстрелят в любом случае. Так им проще забрать у него ключ. Но если повезет, прежде чем упасть, он сумеет швырнуть ключ в озеро.

Оставалось лишь молиться о том, чтобы Юсуф ни в коем случае не позволил тамплиерам завладеть остальными ключами и чтобы судьба уберегла Софию от жестоких и бессмысленных пыток, поскольку она действительно ничего не знала о местонахождении ключей.

Видимо, он действовал недостаточно осторожно, за что и поплатился.

Что ж, жизненный путь каждого человека когда-то обрывается.

Командир поднял руку. Пальцы стрелков застыли на курках мушкетов.