Порох и ружья для армии Мануила хранились в громадных рукотворных пещерах с высокими сводами. Бочки поднимались и перемещались с помощью разветвленной веревочной тяги, снабженной блоками и поворотными механизмами. Эцио видел ее в действии, спустившись на галерею пятого уровня. Перемещением бочек занимались местные жители под бдительным взором мятежников Мануила. Возможность нанести удар была на редкость благоприятной. Эцио благодарил Бога за то, что византийцы оказались жертвами самоуверенности. Они и представить не могли, что кто-то сможет на них напасть в недрах подземного города, и потому почти не заботились о безопасности. Когда Эцио спустился сюда, он сразу понял, что на верхнем ярусе византийцы еще не наткнулись на трупы Шах-Кулу и его приспешников.

Ассасин заменил скрытый клинок на крюк и перезарядил пистолет. Смешавшись с работниками, он смотрел, как пороховая бочка ползет по веревочной дороге, зажатая между двумя блоками и оснасткой. Вдоль стен громоздились сотни бочек, поставленных штабелями. Вдоль других стен громоздились деревянные ящики с ружьями.

– Медленнее! Медленнее! – кричал надсмотрщик. – Это порох, а не просо!

– Хорошо! – крикнул человек, крутивший рукоятку лебедки.

Эцио приглядывался к хранилищу, раздумывая, как поступить. Если все устроить так, что первоначальный взрыв вызовет цепочку других, по всем трем хранилищам…

Должно сработать.

Переходя из хранилища в хранилище, он внимательно прислушивался к разговорам, узнавая настроение людей. Оказалось, что не все византийцы были злодеями. Как и везде, существовала кучка жадных до власти и имеющих непомерно раздутое честолюбие. Из-за них страдали сотни и тысячи ни в чем не повинных людей.

– Сам знаешь, могло быть и хуже, – говорила одна женщина, обращаясь к своему товарищу.

– Хуже? Хуже, чем это?

– По мне, так лучше турецкая чалма, нежели папская тиара. По крайней мере, турки хоть с уважением относятся к нашей Православной церкви.

– Тише! Если бы тебя кто услышал… – предостерегла ее другая женщина.

– Да она просто спятила! – сказал мужчина, поворачиваясь к первой женщине. – Слушай себя!

– Хорошо, пусть я спятила. Если вам нравится работать из-под палки и жить под землей, как кроты, радуйтесь!

Мужчина задумался.

– По правде говоря, я не хочу идти на войну. Я хочу, чтобы моя семья не голодала.

Их разговор подслушал надсмотрщик, одетый в тамплиерский мундир. Похоже, он сочувствовал жителям подземного города.

– Знаешь, друг, никто не хочет войны. Но что нам остается делать? Посмотри на нас! Посмотри, как мы живем! Турки забрали нашу землю. Неужели ты думаешь, что мы должны молча убраться, не оказав сопротивления?

– Нет… нет, конечно, – смутился мужчина. – Я… я уже сам не знаю. Просто я устал от этого. Мы все устали сражаться!

«Считай, что твоя молитва услышана. Аминь», – подумал Эцио, скользнув в проход между двумя рядами бочек, каждый из которых был высотой метров шесть.

Уйдя подальше, он саблей пробил бок нижней бочки. Посыпался порох. Эцио набрал его в кожаный мешок и насыпал пороховую дорожку. Она тянулась во всю длину первого хранилища и подходила ко второму. То же самое Эцио проделал со вторым и третьим хранилищами, пока дорожка не достигла арочной двери. Это был второй выход. Теперь следовало дождаться, пока работники из местных закончат дневную работу и уйдут.

В хранилище остались лишь караульные.

Эцио убедился, что путь отступления свободен. Он отошел на несколько метров от двери, выдвинул пистолет и выстрелил, после чего бросился бежать.

Взрывы трясли и раскачивали подземный город, как при настоящем землетрясении. За спиной Эцио рушились стены и потолки. Повсюду клубился дым и пыль, дождем падали обломки. Подземный город был ввергнут в хаос.