Альтаир бежал, не дав Аббасу и его приспешникам опомниться. Он прыгнул с башни на скат, благополучно достиг моста и оказался в редколесье к северу от крепости. Там, на полянке, он вскоре увидел торопящегося к нему человека, очень похожего на него самого, только значительно моложе.

– Отец! Я поспешил сюда сразу же, как получил твое послание. Что случилось? Я опоздал?

Со стороны крепости доносились тревожные звуки рожков.

– Дарим! Сын мой! Поворачивай назад!

Дарим поднял глаза к крепости. За лесом, на утесах, кучками собирались ассасины, готовясь к охоте на бывшего Наставника.

– Они там все с ума посходили?

– Дарим, Яблоко по-прежнему у меня. Нужно убираться отсюда. Яблоко не должно попасть к Аббасу.

Вместо ответа Дарим развязал мешок, вытащил оттуда колчан с метательными ножами и бросил на землю.

– У меня есть еще. А эти возьми себе. Пригодятся.

Ассасины, верные Аббасу, уже заметили отца и сына. Часть их устремилась напрямик, остальные двинулись с боков.

– Они попытаются захватить нас в кольцо, – мрачно сказал Альтаир. – Держи ножи при себе. Мы должны быть готовыми ко всему.

Отец и сын углубились в лес.

Это была опасная дорога. Очень часто Альтаиру и Дариму приходилось прятаться, заметив впереди ассасинов. Те не оставляли попыток напасть сбоку или сзади.

– Держись рядом со мной! – сказал отцу Дарим. – Уходить надо вместе.

– Попробуем их обойти. В деревне есть лошади. Попробуем выбраться к побережью.

Вплоть до этого момента все мысли Дарима были заняты неожиданной угрозой. Но сейчас, словно спохватившись, он спросил:

– А где мама?

Альтаир тяжело покачал головой:

– Дарим, мамы… больше нет. Прости меня.

У Дарима перехватило дыхание.

– Что? Как?

– Потом поговорим. Сейчас нужно уходить. Возможно, с боем.

– Но ведь они нам не враги. Они – наши собратья, такие же ассасины, как мы. Нужно поговорить с ними, убедить.

– Оставь убеждения для разумных людей. А эти отравлены ложью.

Они ненадолго умолкли, затем Дарим спросил:

– Так это Аббас убил моего брата?

– Он убил не только твоего брата. Он убил нашего верного соратника Малика Аль-Саифа. И еще многих других, – холодно ответил Альтаир.

Дарим опустил голову:

– Он не просто безумец. Он злодей. Ни совести, ни раскаяния.

– Безумец, но с целой армией тех, кто ему повинуется.

– Он умрет, – отчеканил Дарим. – Однажды он заплатит за все.

Они подошли к деревне с другого края, сумев беспрепятственно добраться до конюшни. Это было редкой удачей, поскольку деревня уже кишела ассасинами. Альтаир и Дарим торопливо оседлали лошадей и пустились вскачь. Вдогонку им звучал голос Аббаса. Самозваный Наставник взобрался на невысокую башенку, стоявшую на площади.

– Запомни, Альтаир! Яблоко все равно будет моим! И твоя голова – в придачу за весь позор, который ты навлек на мою семью! Ты не сможешь вечно скрываться от нас и от своего вранья!

А всадники галопом неслись прочь из Масиафа.

Проскакав больше лиги, они решили дать лошадям небольшой отдых. Погони за ними не было. Они выиграли время. Альтаир ехал впереди, Дарим – следом. Вскоре он заметил, как отец устало сгорбился. Дарим подъехал ближе, с тревогой вглядываясь в отцовское лицо.

Альтаир не видел сына. Он сидел, понуро опустив плечи, и едва сдерживал слезы.

– Мария. Любовь моя… – слышал Дарим его шепот.

– Отец, очнись, – тихо сказал он. – Нам надо ехать.

Сделав над собой неимоверное усилие, Альтаир выпрямился, пришпорил лошадь, и они с Даримом понеслись дальше, превращаясь в пятнышки на фоне угрюмых скал.