Удостоверившись, что Юсуф и константинопольские ассасины не сводят глаз с янычар, которые действительно любили слоняться по Большому базару, Эцио в сопровождении Азизы отправился к южной гавани. Там находились лавочки, где можно было купить все необходимое для изготовления бомб. Наставник ассасинов руководствовался списком, составленным для него Пири-реисом.

Сделав покупки, он отправил их с Азизой в бюро ассасинов и стал думать, чем ему теперь заняться. И вдруг в толпе, заполняющей набережную, Эцио увидел Софию. Она разговаривала с каким-то мужчиной. Похоже, с итальянцем, его ровесником. По всему чувствовалось, что София испытывает немалое замешательство. Эцио узнал того, с кем она говорила, и теперь уже сам испытал такое же замешательство. Все это было более чем странно. Неожиданное появление соотечественника пробудило в Аудиторе не самые приятные воспоминания и подняло волну противоречивых чувств.

Не обнаруживая себя, Эцио подошел еще ближе.

Этого человека звали Дуччо Довици. Тридцать с лишним лет назад Эцио едва не сломал ему руку, мстя за сестру. Будучи помолвленным с Клаудией, Дуччо позволял себе развлекаться с другими девицами. Но шрам на руке вероломного ухажера все-таки остался. Эцио узнал свою «работу». Сам Дуччо заметно постарел. Вид у него был потрепанный. Однако своих замашек он так и не оставил. Чувствовалось: ему приглянулась София, и теперь Дуччо добивался ее внимания.

– Mia cara[47], – говорил ловелас, – не иначе как нити судьбы свели нас вместе. Двое итальянцев, потерянных и одиноких, встретившихся на Востоке. Разве вы не ощущаете magnetismo?[48]

Софию его болтовня не только утомляла, но и раздражала.

– Мессир, я ощущаю много чего. И прежде всего тошноту.

Эцио испытывал ощущение дежавю. Пора было действовать!

– София, этот человек вам докучает? – спросил он, подходя к ним.

Дуччо, возмущенный, что ему помешали, повернулся к ассасину:

– Прошу прощения, мессир, но мы с этой госпожой…

Он не договорил, узнав Эцио.

– Il diavolo во плоти! – Левая рука Дуччо невольно потянулась к правой. – Не подходи ко мне!

– Дуччо! Какая приятная встреча!

Довици молча попятился назад, споткнувшись о булыжник мостовой.

– Бегите, buona donna! – крикнул он Софии. – Бегите отсюда со всех ног!

Но побежал он сам, поспешив затеряться в толпе. Эцио и София смотрели ему вслед. Возникла неловкая пауза.

– Кто это был? – наконец спросила женщина.

– Шелудивый пес, – ответил ассасин. – В юности он был помолвлен с моей сестрой.

– И что произошло?

– А его cazzo[49] был помолвлен еще с шестью.

– Вы выражаетесь очень откровенно.

София была несколько удивлена, услышав из уст Эцио столь грубое слово, но не рассердилась.

– Простите меня, – пробормотал ассасин. – Что привело вас в гавань? – спросил он после недолгой паузы.

– Я пришла сюда за посылкой. Но местные чиновники утверждают, что корабельные бумаги не в порядке. Вот и я жду.

Гавань тщательно охранялась. Эцио окинул взглядом причалы и строения, прикидывая, где может находиться таможня.

– Какая это скука – ждать, – продолжала София. – Так я могу потерять здесь целый день.

– Попробую вам помочь, – сказал Эцио. – Я знаю несколько способов обхода правил.

– Неужели? Должна признаться, меня восхищает ваша самоуверенность.

– Оставьте таможню мне. Встретимся в вашей лавке.

– Ну что ж… – София полезла в сумку. – Вот бумаги. Посылка весьма ценная. Если вам удастся ее получить, обращайтесь с ней как можно более осторожно.

– Непременно.

– Спасибо вам. До встречи.

София одарила Эцио улыбкой и поспешила обратно в лавку.

Эцио проводил ее взглядом, затем направился к большому деревянному зданию, в котором помещалась таможня. Внутри почти во всю длину тянулся прилавок. По другую сторону располагались ряды полок со всевозможными ящиками и пакетами. Почти у самого прилавка, на одной из нижних полок, Эцио заметил круглый деревянный футляр, в каких обычно перевозили карты. К футляру был прикреплен ярлык с надписью крупными буквами: «СОФИЯ САРТОР».

– Perfetto[50], – сказал себе Эцио.

– Чем могу служить? – подойдя к нему, спросил грузный таможенник.

– Я пришел за посылкой. Я даже вижу, где она лежит. – И ассасин указал на деревянный футляр.

Таможенник посмотрел на полку и покачал головой:

– Увы, это невозможно. На этой полке лежат посылки с корабля, где ненадлежащим образом не были составлены таможенные бумаги. Пока дело не прояснится, мы никому ничего не выдаем.

– И сколько времени займет прояснение?

– Трудно сказать.

– Часы?

Таможенник поджал губы.

– Дни?

– Повторяю: трудно сказать. Но, конечно, при некотором вашем понимании… я бы мог проявить ответное…

– К чертям понимание!

Таможенник перестал улыбаться.

– Ты что, вздумал мне мешать исполнять мои обязанности? – пролаял он. – Проваливай отсюда, старик! И не вздумай появляться снова, если не хочешь неприятностей!

Эцио оттолкнул таможенника, перемахнул через прилавок и схватил деревянный футляр. Оставалось лишь поскорее отсюда убраться. Но толстяк отчаянно дунул в свисток, и к нему сбежались еще несколько таможенников и вооруженные до зубов солдаты местной охраны.

– Задержите его! – вопил таможенник. – Сначала он пытался меня подкупить, а потом стал угрожать!

Эцио застыл на прилавке. Солдаты устремились к нему. Футляр был достаточно тяжелым и вполне заменял дубину. Размахивая им, ассасин разбил несколько солдатских черепов, после чего перепрыгнул через головы остальных и был таков.

– Другого языка эти чиновничьи крысы не понимают, – вслух произнес он, довольный собой.

Раньше чем его преследователи успели спохватиться, Эцио скрылся в лабиринте улочек, примыкавших к гавани. Бумага на получение посылки по-прежнему была при нем, и потому он не опасался, что таможенные власти разыщут Софию.