Юлия Гаранина сознательно не стала допытываться у Антона, каким образом он намерен разобраться с их общим врагом.

Просто положилась на то, что доктор Сахновский, известный хирург, должен быть по меньшей мере человеком взвешенным и рассудительным. С какой целью он выслеживал Крамаря и анализировал его повадки и привычки, она даже спрашивать не стала. Решила: Антон вынашивает какой-то элегантный план, который поставит на место зарвавшегося бандита.

И вот – на тебе. Спланированное столкновение в центре города, искалеченные машины, жестокое избиение, угроза огнестрельным оружием. Что на выходе, кроме лишних проблем, на сей раз действительно очень серьезных?

Еще больше удивил Юлию звонок начальника милиции. Подполковник Костюк не попросил, а приказал ей немедленно явиться в горотдел. Вообще-то, она и сама туда собиралась: хочешь не хочешь, а Сахновского надо вытаскивать. В конце концов, ведь это она втянула его в историю, а затем уже он сам наломал дров. Пора вмешаться и попробовать уладить это дело.

Настроившись на серьезный разговор и подготовив в защиту Антона целую речь, Юлия даже не удивилась, обнаружив в кабинете начальника горотдела Крамаря. Следы недавней потасовки почти не были заметны – тот уже успел привести себя в порядок. Однако его крысиная физиономия буквально полыхала от бешенства, и Юлия, и без того не ожидавшая от вызова Костюка ничего хорошего, тут же начала готовиться к самому худшему.

– Ты что это творишь, Юлия Васильевна?! – рявкнул Костюк, как только она переступила порог кабинета.

– Пусть сначала сядет, – мрачно буркнул Крамарь.

– Захочу – сяду! – отрезала она. – Ты, что ли, мне прикажешь?

– Тогда я прикажу! – вмешался Костюк. – Садись к столу, разговор серьезный!

Отодвинув стул, Юлия уселась прямо напротив Крамаря – и неожиданно чуть не рассмеялась: ну вот же, они с этим бандитом наконец-то сидят за столом переговоров! Разве не этого она добивалась, когда просила Антона Сахновского увидеться с Крамарем и договориться о встрече? Правда, тогда она предполагала, что это случится в совсем другом месте и при других обстоятельствах, но результат-то – налицо!

Так вот как сработал план Антона… Он и в самом деле выполнил обещание, свел двух непримиримых врагов, причем в таком кабинете, где им придется говорить при свидетелях и, соответственно, держаться в рамках. Ничего не скажешь, сработано с умом.

Вот только что теперь будет с самим Антоном?

Костюк словно прочитал ее мысли.

– Твоего дружка, Васильевна, я имею все основания посадить – и посажу. Пояснить, за что?

– А присутствующий здесь Игорь Борисович не хочет пояснить причины такого поведения моего, как вы изволили выразиться, дружка?

Теперь Костюк уставился на Крамаря. Тот вместо ответа бросил на стол папку, раскрыл, вытащил исписанный от руки лист.

– Вот это, Юлия Васильевна, мое заявление. Собственноручно написанное. Прочитаешь сама или тебе суть изложить?

– Давай по существу, – кивнула Юлия.

– Значит так: позавчера некий гражданин Сахновский предложил мне встретиться, цель встречи не указал, но пояснил, что мой номер телефона дала ему ты. Я открыт для посетителей, тем более людей известных. Думаешь, мне не доложили, что о нем в Интернете пишут? Светка у меня в приемной недаром сидит.

– Это точно: в приемной она у тебя сидит не даром, – усмехнулась Гаранина.

– Гражданин Сахновский явился на следующий день и начал меня шантажировать, ссылаясь на тебя. Ему якобы известно, что это именно я убил этого твоего долбо… хм… ну, короче, братана твоего балахманного. Я, Юлия, не терплю, когда на меня давят, я и сам кого хочешь нагну. Ну, мои пацаны и объяснили твоему лепиле, кто тут главврач…

– Слышь, Крамарь, давай без жаргона, – встрял Костюк.

– А, ну да, тут же все культурные… И вот, заимев ко мне после серьезного и веского предупреждения личную неприязнь, гражданин Сахновский сегодня напал на меня, причинил вред личному имуществу, нанес физический и моральный ущерб лично мне, а главное – угрожал огнестрельным оружием! Это ж, блин, террор!

– Чье ж это было оружие? – ядовито поинтересовалась Юлия.

– Правильно, – кивнул Крамарь. – Мое. Пистолет ПМ, на который я имею законное разрешение.

– Несмотря на судимость, – уточнила женщина.

– А ко мне у разрешительной системы претензий нет! Я прав, Николай Николаевич?

Начальник милиции предпочел отмолчаться.

– Я, Юлия, заслуженное наказание отбыл. С прошлым завязал. Я теперь порядочный бизнесмен и имею основания опасаться за свою жизнь. Потому и оружие, а ты как думала? Короче, по ходу, я твоего кавалера стопудово посажу.

– Ты? Вроде суд должен состояться. Как, Николай Николаевич? Или без суда?

Костюк легонько похлопал ладонью по столу.

– Игорь Борисович принес заявление. Все случилось при свидетелях. А где заявление или объяснение от твоего кавалера?

– Он мне не кавалер, – огрызнулась Юлия.

– Не имеет значения. Даже если между гражданами Сахновским и Крамарем возник конфликт, который завершился, мягко говоря, не в пользу Сахновского, и ему даже причинили легкие телесные повреждения, он имел право и обязан был подать заявление в органы правопорядка. Где оно? Нету. Есть потерпевший, есть преступник. И рассматривать это деяние Сахновского можно как покушение на убийство.

– Он точно пытался меня убить, – с готовностью подтвердил Крамарь. – А наняла этого Сахновского ты, Юлия. На почве личной неприязни ко мне. Я и об этом пишу в заявлении, не отмажешься… Вот так вся эта история, дорогуша, и будет выглядеть в уголовном деле.

– Вы зачем меня сюда позвали? Чтобы этой липой мозги пудрить? – Юлия из последних сил пыталась сохранить самообладание, хотя внутри у нее все кипело: Крамарь показал, на что способен, тут удивляться нечему, но у Костюка теперь на руках все козыри, чтобы начать торговлю. Скорее всего, ей будет предложен обмен: Антона выпустят под обещание не поднимать шум вокруг дела о «теткином сюрпризе».

Да уж, Руслана Гаранина в Жашкове точно никто не любил.

Поэтому искать того, кто его похитил, швырнул в погреб и бросил умирать, даже милиция не хочет. Есть и другой вариант: Крамарь замазан в этой истории и теперь получил шанс спрятать концы, даже не участвуя в самом процессе.

Здесь, в кабинете начальника горотдела Костюка, Юлия Гаранина впервые за много лет испытала горькое чувство полного бессилия перед обстоятельствами. Она понимала: придется соглашаться на любые условия, иначе Антон Сахновский из-за нее угодит в тюрьму. Он и сейчас за решеткой, в грязной, провонявшей мочой камере изолятора при горотделе.

– Можно, конечно, и так сказать, – согласился Крамарь. – Я просто даю тебе понять, Юлия, в какой хреновой ситуации все мы оказались.

– Мы? – удивилась Юлия.

– Ну да, – кивнул Крамарь. – Милиция вместо того, чтобы порядок наводить, должна ловить того благодетеля, который твоего обаятельного братца на тот свет спровадил.

Юлия хотела возразить, но он остановил ее решительным жестом:

– Погоди, мы оба знаем, что я правду говорю. И что выходит? Николай Николаевич – в идиотской ситуации. Ты тоже в идиотской ситуации – и человека подставила, и сама можешь проблемы с законом заиметь. А закон, Юля, не шутит, уж ты поверь… Ну и я в идиотской ситуации: ведь ты все это закрутила, решив, что качели с твоим братцем – моих рук дело. Есть, по-твоему, выход?

Юлия решила промолчать – все равно у Крамаря на руках какая-то заготовка. Помалкивал и Костюк.

И в этом общем молчании Игорь Борисович Крамарь сначала пополам, потом – еще раз пополам разорвал свое заявление, туго скомкал и отправил бумажный шарик по столу прямиком к начальнику милиции. Тот небрежно смахнул его в корзину для бумаг, даже не удостоив взглядом.

Юлия на короткое время онемела, перестав что-либо вообще понимать.

– Вот так-то оно и лучше, – невозмутимо пояснил Крамарь. – Не будет заявления. Мужиком твой лекарь оказался. Не зассал. Если честно – не ожидал. Думал – утрет сопли и заткнется. А таких, как он, нормальные пацаны не сдают. Не по понятиям, Юлия! А теперь нам с тобой надо поговорить серьезно – может, и еще одну проблемку решим.