Город Жашков, сам по себе небольшой, за двадцать лет не разросся, да и не особенно переменился: все тот же «одноэтажный рай». Но что за контора находилась в том доме, в котором теперь расположился офис Игоря Борисовича Крамаря, Антон, хоть убей, не помнил. Какое-то учреждение районного масштаба, скорее всего.

Бывший бандит и рэкетир основательно перестроил здание, уделив особое внимание предбаннику – бывшему вестибюлю, где теперь встречали посетителей. Там постоянно тусовались трое быков-охранников, выглядевших так, будто они сошли прямо с экрана какого-то фильма о «ревущих девяностых». Парни эти, еще не так давно деревенские, выглядели колоритно: стриженные под машинку налитые затылки, тяжелые плечи, подозрительно шныряющие поросячьи глазки, у каждого под пиджаком наплечная кобура, а сам пиджак – дорогущий, но плохо сшитый, резал глаз кричащей расцветкой. Одним словом, парни соответствовали статусу.

В предбаннике шумел кондиционер, включенный на полную мощность, но охранники в своем прикиде обильно потели.

– Жарко? – полюбопытствовал Антон.

– Так кондишн же, – процедил один из парней.

– А на улице? Пиджаки-то снимаете?

– В тачке тоже, – пояснил охранник.

– Что «тоже»?

– Тоже кондишн…

Охранник врубил рацию и картинно поднес к губам:

– Шеф, здесь к вам, по ходу. Ага… – он кивнул, уронил руку с рацией и сурово поинтересовался: – Сахновский, типа?

– Типа, – кивнул Антон, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться: такого кино из девяностых в Киеве уже давно не показывают. А ведь ему случалось бывать в офисах персонажей много круче, чем какой-то там Крамарь.

Парень опять невнятно забухтел в рацию, время от времени кивая стриженой башкой:

– Ну да… Понял, да. Ага…

Наконец, получив надлежащие инструкции, он молча указал Антону на могучую дверь за своей спиной.

Двое других «быков» даже не повернулись – были заняты: на экране подвешенной под самым потолком «плазмы» шел турнир по кик-боксингу.

За могучей дверью обнаружился тесный коридорчик. Завершался он чем-то вроде небольшой приемной, где сидела щедро размалеванная девица, пристально уставившись в монитор компьютера. Скользнув по посетителю безразличным взглядом, девица кивком указала ему на вход в кабинет и вернулась к своему занятию.

Проходя мимо, Антон не удержался и взглянул на экран. Так и есть: «солитер».

Обстановка кабинета Крамаря выглядела эклектично. Переступившему порог первым делом бросался в глаза дизайнерский интерьер в два тона – все эти подвесные потолки, встроенные шведские шкафы, дорогая офисная мебель, стол для заседаний с полированной столешницей из канадского ясеня, – и только затем взгляд натыкался на огромный антикварный письменный стол, за которым восседал хозяин кабинета. Стол этот выглядел здесь инородным телом, но его роль была иной: он был призван с пафосом демонстрировать, что на обустройство офиса ухлопана куча денег.

Сам Крамарь тем не менее отлично вписывался в свое окружение. С появлением посетителя он поднялся, вышел из-за стола и остановился в центре кабинета. Светлые брюки, ослепительно белая рубашка от «Бриони», остроносые туфли тисненой кожи, бледно-розовый шелковый галстук, завязанный свободным узлом.

Несмотря на все это великолепие, Игорь Борисович Крамарь внешне напоминал упитанную крысу. Не жирную, а именно упитанную, пребывающую в хорошей форме и заботящуюся о своем здоровье. Так мог бы выглядеть вожак крысиной стаи, обитающей в местах, где достаточно пищи и нет серьезных врагов. Одним словом – мелкий хищник, считающий себя хозяином территории, на которую пока не посягает более крупный зверь.

– Ничего себе! А ведь я тебя знаю! – приветствовал гостя хозяин кабинета. – Мы ж с тобой в первой школе учились, только я на класс младше. Не вспомнил?

– Что-то не припоминаю.

– Да ты что! А я как раз в «Одноклассниках» зависаю капитально, своих разыскиваю.

– Нашли?

– Хорош «выкать»! Здорово, Тоха!

Крамарь успел вернуться за стол и руку тянул уже с той стороны, слегка приподняв зад над сафьяновым креслом. Чтобы пожать ее, Антону пришлось приблизиться к антикварному монстру вплотную. Ставить крысу на место не хотелось – пусть ведет себя так, как принято в его кругу. Детей им не крестить, а если в будущем и придется считаться в чем-то с этим местным воротилой, нормальные отношения не помешают.

– Садись давай, – Крамарь кивнул на стул и, пока Антон усаживался, пощелкал по клавишам. – О, смотри: еще нашлись знакомые пацаны, правда, не из моего класса. Мои в основном разъехались. Один пишет: «А я думал, тебя, Игорек, давно замочили. Слух был…» Не дождутся: я тут в прошлом году братву собрал, типа встреча школьных друзей. Неслабо оттянулись… А многих, прикинь, уже и в самом деле нет… Не поперло пацанам… Ты, Тоха, по ходу, доктор?

– Хирург, – подтвердил Антон.

– Со здоровьем у меня порядок, – оскалился Крамарь. – Из Киева прикатил? Это в твоей хате того придурка нашли?

Вот, значит, как: всего за день слухи о происшествии приобрели конкретный характер – вплоть до имен. Удивляться, вообще-то говоря, нечему. Городок небольшой, событий мало.

– Там тетка моя покойная жила, – пояснил Антон. – Я поздно узнал, были свои проблемы…

– Бывает, – согласился Крамарь. – Киев, да, – проблемный город. К нам давно уже сюда от проблем бегут – но то другие люди. А тебе оно зачем?

Теперь Антон начал понимать, почему с такой легкостью удалось договориться о встрече с бывшим бандитом. Этот тип уже знал, кто он такой, что-то слышал и о его намерениях. Ему не пришлось даже вдаваться в объяснения. Крамарю было просто любопытно посмотреть на бедолагу, который, ничего не подозревая, встрял в чужие расклады.

Доктор Сахновский не любил детективов. Не терпел криминальных сериалов. Но, прожив вместе со страной то пресловутое десятилетие, последовавшее за распадом СССР, чувствовал: хозяин кабинета ведет себя по понятиям. Бандит может сменить костюм и род занятий, но мышление его остается тем же.

Игорь Крамарь «допустил его до себя» только для того, чтобы полюбоваться на лоха. Такие вещи автоматически повышают самооценку этих людей. Кто-то ведет себя правильно, не совершает ни единой ошибки, не нарушает законов, считается с окружающими – и все равно оказывается по уши в дерьме. Следовательно, делает вывод Крамарь или такой же, как он, вокруг полным-полно тех, кто просто обречен быть лохом. Карма. А главное – это происходит с ними всегда.

– Вообще-то, я к тебе с поручением. – Антон решил не тянуть резину и сразу, без всей этой болтовни об общих знакомых, перейти к сути.

– Да знаю я, – отмахнулся Крамарь. – Сразу въехал.

– Что именно?

– Все знаю. Благотворительный взнос нужен, а у киевских пацанов всегда проблемы с лавендосом. Это меня точно в «Одноклассниках» вычислили. Я ж вас, таких, как облупленных – насквозь вижу! – Крамарь откинулся на высокую спинку кресла. – Уже пара-тройка таких просителей подкатывались. Тоже, козлы, сперва о школьных годах, а потом… Одному дал, другому дал, но я ж не давалка, чтоб всем подряд!

– При чем тут…

– При том! – Улыбочку с физиономии Крамаря как ветром сдуло. – Короче, лавочка закрылась. Кризис, брат, что ты хочешь… Так что режьте своих пацюков за собственный счет, на худой конец – за государственный. Вы ж там у себя, в Киеве, к государственному баблу поближе…

– Какие еще пацюки?

– Ну, пациенты. Есть же у тебя пациенты? – Антон машинально кивнул. – Пацан, пациент, пацюк – уловил?

«Филолог, блин, – хмыкнул про себя Антон. – Или все-таки дурака валяет?»

– Хорошо, – сказал он. – У меня пациенты, они же – пацюки, крысы то есть. А у тебя, как я понимаю, клиенты. Они тогда кто?

– Клеи. Сечешь? Каждый из них – клей. Я их клею, или, наоборот, кто-то меня целится склеить. Только, брат, я не шалава на Одесской трассе. Меня склеить ох как непросто!

– На самом деле денег мне от тебя не надо. Тут другое. Я к тебе с поручением от Гараниной.

На лице Крамаря не дрогнул ни один мускул.

– Ага, вот оно как… И что у тебя с ней?

– С ней – ничего. Познакомились сегодня утром.

– Спрошу по-другому: у нее с тобой что?

– Думаю, тоже ничего. А вот к тебе у Гараниной несколько вопросов. Ты трубку не берешь, когда дама звонит, а это невежливо.

– Ага, понял. – Пальцы Крамаря отбили короткую дробь по столешнице. – Выходит, она тебя попросила меня вежливости научить?

– Мне, Игорь, ваши отношения с Гараниной до лампочки. Но так вышло, что от того, встретитесь вы или нет, договоритесь или нет, зависит решение и моих личных проблем.

– Это Юлька тебе их создала?

Что-то в тоне Крамаря насторожило Антона, но он не стал вникать и списал эти ощущения на напряженную обстановку.

– Не думаю… Наверняка нет. Разве она виновата, что кому-то пришло в голову запихнуть ее полоумного братца в погреб нежилого дома, а дом оказался моим?

– Значит, я тебе эти проблемы создал?

Опять тот же тон, за которым прячется угроза. Антону вдруг стало неуютно.

– Юлия считает, что ты можешь что-то знать об этом.

– Что именно?

– Это уж вы обсуждайте между собой. За круглым столом…

Заметив, что Крамарь медленно поднимается в кресле, Антон осекся на полуслове.

– А теперь закрой пасть и слушай меня! – неожиданно рыкнул Крамарь. – С бабой я ни за какой стол не сяду, пока жив. Разве что в постель лягу, и то еще подумаю, я теперь что-то переборчив стал. И на ее предъявы мне наплевать. А проблемы тебе, лепила тупой, создала сама Юлька. Потому что послала тебя с этим ко мне, а ты, мудачина, согласился.

– Не вижу никаких проблем. – Антон все еще пытался сохранить лицо.

– Сейчас увидишь!

Антон следил за его физиономией, но не уследил за руками. Крамарь, очевидно, нажал какую-то скрытую кнопку, и едва прозвучала последняя фраза, как в кабинет, топоча, ввалились все трое охранников.

Все, чему научили Антона Сахновского в ВДВ, он давным-давно не использовал. Однако форму держал – помогали бассейн и регулярные пробежки. Но, помимо техники рукопашного боя, он как хирург прекрасно знал, как причинить человеку невыносимую боль.

Когда гоблин, встретивший его в предбаннике, опустил короткопалую лапу на его плечо, Антон мгновенно перехватил ее, сделал полшага вправо и стремительно развернулся. Кость негромко хрустнула в локте, и гоблин моментально рухнул на колени с ревом:

– Сломал, сука! Он мне руку сломал!

– Извини, – усмехнулся Антон. – В другой раз будешь вежливее.

И тут он допустил ошибку – на мгновение потерял бдительность.

Двое уцелевших «быков» одновременно атаковали его с разных сторон. Тот, что помоложе, совсем сопляк, коротко взмахнул рукой с кастетом. Метил в голову – и не промахнулся.

Антона словно кувалдой по черепу хватили. Перед глазами вспыхнул и рассыпался огненный фейерверк, он поневоле выпустил руку своей жертвы, которую все еще сжимал в захвате. Гоблин распластался на полу, придушенно матерясь, но перед глазами у доктора Сахновского все плыло, координация движений нарушилась, и в следующую минуту охранники уже заламывали его руки за спину, пиная коленями в почки.

– Не здесь, дуболомы! – рыкнул Крамарь и, взглянув на дверь кабинета, прибавил: – А ты пошла вон отсюда!

Последняя фраза относилась к наштукатуренной девчонке-секретарше, которая заглянула из приемной.

Та мигом юркнула на место, чтобы охранники могли беспрепятственно протащить к выходу скрученного Антона. На ходу он еще пару раз получил по голове – не кастетом, но тоже основательно. Сил, чтобы вырваться, не было.

В приемной он успел заметить лицо секретарши. Девчонка, годившаяся в дочки почтенному киевскому хирургу, восприняла все происходящее совершенно спокойно – как должное.

Охранники выволокли Антона из офиса и швырнули на асфальт. Как только он попытался приподняться, носок тяжелого ботинка врезался в лицо, разбив в кровь губы; второй удар едва не сломал ему нос. От жестокого пинка в пах его спасла только хорошая реакция – Антон успел откатиться, и охранник промахнулся, потеряв равновесие.

Доктор мгновенно перевернулся на живот, чтобы прикрыть самые уязвимые места, а удары тем временем посыпались градом. К двоим охранникам присоединился третий – тот самый, со сломанной рукой. Сжимая в здоровой руке бейсбольную биту и кряхтя от боли, он пару раз с маху врезал обидчику по спине, а затем в ярости разнес одну за другой обе передних фары его машины.

Антон решил, что на этом все и закончится. Но ошибся.

Его торопливо обыскали и забрали ключи от автомобиля. Один из охранников сел за руль, другой подогнал свою машину. Затем, несколькими жестокими ударами лишив жертву возможности сопротивляться, они подняли Антона и забросили в багажник его собственной машины. Крышка багажника захлопнулась, мотор заработал – автомобиль тронулся.

Куда его везли – неизвестно. Но, как только машина остановилась, он начал стучать и кричать, но толку от этого не было никакого. Малейшее усилие отдавалось адской болью в голове, и Антон решил смириться со своим положением, резонно рассудив: уж если его оставили в багажнике живым, то вовсе не для того, чтобы он здесь отдал богу душу.

Хотя… Что-то это напоминало. Запереть и бросить. Хоть в том же погребе. Почерк похож, да и манера исполнения. Разве что руки остались свободными.

Наручные часы чудом не разбились, и он мог видеть их циферблат со светящимися цифрами, по которому торопливо бежала секундная стрелка.

В таком положении доктор Сахновский провел чуть меньше часа. Это время понадобилось его спасителям, чтобы разыскать машину и вскрыть багажник.

Первой, кого он увидел, оказавшись на свободе, была Юлия Гаранина.