Отлично, Саид, – сказала королева.

Он мгновенно развернулся к ней, чувствуя раздражение, какого в разговорах с ней он никогда не испытывал.

– Зачем ты это, черт возьми, предложила? По крайней мере, могла бы поговорить со мной и без Алии.

Его мать встала. В ее взгляде читались осуждение и досада.

– Потому что мне не пришло в голову, что мой сын может быть настолько необходительным. Она здесь из-за тебя, или ты забыл об этой маленькой детали?

– Это была всего лишь одна ночь.

– Правда?

– Конечно. А чем еще это могло быть?

– Подарком судьбы?

– Что ты такое говоришь?! – Он отвернулся. Его чувства были в смятении. И он не хотел, чтобы это видела мать, тем более что она озвучила мысли, которые он сам всеми силами пытался подавить. – Между мной и Алией ничего не может быть.

Но слова эти отдавали пустотой даже в его собственной душе.

– Потому что она не пришла с богатой родословной и договором о границах, как это было бы с Тахирой?

Шокированный такой откровенностью и неожиданной позицией матери, он коротко бросил:

– Я – эмир.

Хотя с каждым уходящим днем это становилось все менее и менее важно. Чего он мог желать от его женщины?

На этот вопрос у него не было ответа.

– Отправляя тебя в Америку, я надеялась, что это как-то обуздает твой элитизм.

– Этим я не страдаю. – Спор с матерью напомнил ему разговор с Алией.

– Возможно, и нет, хотя факты свидетельствуют об обратном. Тем не менее ты – идиот. – Чувство горечи в голосе матери смягчило оскорбление.

Он повернулся только за тем, чтобы увидеть, как она вышла из комнаты, широко распахнув перед собой двери.

– Последний выход у нее всегда получался очень эффектно. – В дверях смежной комнаты стоял его отец.

Саид устало провел рукой по лицу.

– Да уж…

– У нее замечательная интуиция. Если она хочет, чтобы ты проводил время с мисс Амари, вероятно, тебе стоит прислушаться.

Возможно ли, чтобы и его отец тоже так думал? Неужели мелик не осознавал, насколько близок его сын к тому, чтобы окончательно потерять голову.

– Почему я не могу спокойно дождаться конца недели и узнать свою судьбу?

– Ты так привязан к ней?

– Мне хотелось выхватить эту чертову таблетку у нее из рук и выбросить в мусорную корзину. – Он, как мужчина, хотел позволить судьбе идти своим курсом, но, как принц, не мог уйти от ответственности. Вероятно, Юсуф это тоже понимал, но, как хороший друг, ничего не сказал.

– Я удивлен, – признался отец.

– Не больше, чем я.

– Твоя мать и я были обручены с колыбели.

– Я знаю.

– Но я был влюблен в нее еще до свадьбы.

– Да? – Теперь была очередь Саида удивиться. – Вы и так поженились очень рано.

– С того момента как я начал обращать внимание на противоположный пол, Дюррах была единственной женщиной, о которой я мечтал. Что она разделяла мои чувства, я узнал в первую брачную ночь, и это было самым счастливым моментом в моей жизни.

– Вам повезло.

– Судьба была к нам благосклонна, – согласился отец. – В ней было все, чего только можно пожелать от своей королевы.

Другое дело – Алия, которая не только не имела бога той родословной, но и чья мать даже не была замужем. Саиду было все равно. Но все равно было не всем. И ее глубоко бы ранили те порочные комментарии, на которые так щедра пресса.

– Все верно.

Саид вздохнул.

– А я Алию почти не знаю. – Но правда ли это? Ему казалось, что самое главное о ней он уже знал.

– Ты знал Тахиру всю жизнь.

К чему он клонит? Саид не мог уловить.

– О ее интрижке я не знал.

– Ты уверен, что это была интрижка?

– Так ведь она с ним сбежала.

– Из любви, если верить записке, которую она оставила отцу. Почему ты сразу поверил в худшее? Мне казалось, мы воспитывали тебя по-другому.

Саид нехотя кивнул.

– И мы не воспитывали тебя, чтобы ты мог обидеть кого-нибудь так, как ты обидел мисс Амари. В ее присутствии пуститься в рассуждения, стоит ли тебе проводить с ней время. – Его отец нахмурился. – Разве ты не говорил, что обещал показать ей страну, где родилась ее мать?

– Глупо было такое обещать.

– Тем не менее ты обещал. – Непреклонность в голосе и в выражении лица сказали Саиду, что и этот спор ему не выиграть.

К тому же это означало, что ему придется бороться с его собственными желаниями.

Он повернулся и пошел к двери. Отец остановил его.

– Это поможет, если ты будешь помнить об одной вещи, Саид.

– О какой?

– Мы оба, и я, и твоя мать, приняли решение помочь Алии в ее роли, если она окажется беременной.

– А если нет?

– Ты знаешь ответ.

У Саида не было такой уверенности. Он только недавно начал понимать, насколько ошибочно судил о себе. Он думал, что будет доволен, женившись на Тахире, и лишь сейчас понял, как глубоко он бы был несчастен.

Стоило быть благодарным судьбе за ее побег.

Лия стояла на балконе. Она слышала, как в дверь постучали. Настойчиво. Уже второй раз.

У нее была надежда, что, если не ответит, кто бы там ни был поймет намек и уйдет.

Звук открывшейся двери и мягкие шаги по ковру сказали, что на этот раз ей не повезло.

– Я был скотиной.

Она не собиралась отрицать очевидного. Хотя внешне никак не отреагировала ни на появление Саида, ни на его признание. Только сердце ее участило удары.

Она хотела бы его совсем проигнорировать!

Но Саид был тем, кто привык нести ответственность за свои поступки. Так же, вероятно, считала и королева Дюррах. Это она уговорила его прийти сюда.

Вот он и пришел. Извиниться? Пригласить на прогулку в город?

Что бы там ни было, скорее бы это закончилось. У Лии не было защиты от этого мужчины, и ей не хотелось, чтобы он стал свидетелем ее слез.

Саид остановился рядом и обнял ее за плечи.

– Я сделал тебе больно.

Она отвернулась, не желая лгать и в то же время признавать свою слабость. Пора бы догадаться, почему она так восприимчива к нему.

Любовь ранит. Не было другого названия для этого чувства, этой бури эмоций, с которой невозможно было справиться. Она любила его.

И всегда будет любить. Той самой настоящей, единственной любовью, в которую привыкла верить не больше, чем в сказку. Конечно, она это переживет. Только вот будет ли счастлива?

– Мне очень жаль. Это было не намеренно. – Его правая рука скользнула ей за спину, притягивая ее к нему.

– Я и не думала, что намеренно. – Лия была просто женщиной на одну ночь. И ничего не могло этого изменить. – Пожалуйста, отпусти меня.

Она не могла винить Саида за то, что он не хотел проводить с ней время. Но его прикосновения возбуждали. И с этим она не могла справиться.

Он скользнул губами по ее виску.

– Я хочу только быть с тобой.

– Ну да.

Он мягко повернул к себе ее лицо. Если бы она могла поверить тому, что видели ее глаза! На его лице отражалось смятение, и впервые он не делал ничего, чтобы это скрыть.

Впрочем, какая разница? Глядя прямо перед собой, она хотела снова сказать, чтобы он ее отпустил, но не смогла произнести ни слова.

Она хотела этой близости.

Саид вздохнул:

– Эти два дня я пытался уладить скандал, который вызвало исчезновение Тахиры. Две приграничные страны предложили нам альянс. На одинаковых условиях. Но принятие любого из них привело бы к опасному дисбалансу, что в дальнейшем могло бы вылиться в войну.

Осознавал ли он, что его руки продолжали мягко поглаживать ее спину?

– Страна Тахиры, в соответствии с заранее обговоренным соглашением, должна была предложить возмещение. Однако текущая стратегия ее дяди такова, что вину за ее «дезертирство» решили возложить на меня.

Лия упрямо продолжала смотреть ему в грудь. Наконец она подняла голову.

Мгновенная смесь эмоций хлынула сквозь нее, нуждаясь лишь в малейшей искре, чтобы вспыхнуть ярким пламенем.

Лия вдруг заметила вокруг его прекрасных глаз глубокие морщинки от стресса. Ее рука невольно поднялась, чтобы разгладить их.

– Да.

– Не то слово. У меня есть другие слова, которые не принято произносить вслух.

– Все это можно будет уладить?

– Другого выхода нет.

– Опять через брак? В этих странах ведь тоже есть принцессы…

– Нет.

– А как насчет страны Тахиры? Может быть, у нее есть сестра или кузина?

Саид покачал головой:

– Только не сейчас. Политический брак имеет для меня теперь дурной привкус.

– Это понятно. – Лия попыталась унять свое радостно забившееся сердце.

– Одним словом, со всеми этими проблемами в моей голове больше ни для чего не осталось места.

– Зачем тебе искать какие-то оправдания? Твоя мать очень добра, но ты не должен мне ничего. – Возможно, если она будет продолжать так говорить, он подумает, что она действительно в это верит.

И не имело значения, какую боль ей причиняли эти слова.

– Я не пытаюсь найти себе оправдания. Я хочу сказать, что даже со всем этим я не могу перестать думать о тебе, хотеть тебя.

– Ты имеешь в виду секс? – Разочарованно, но вовсе не неожиданно. И не то чтобы она сказала «нет».

– Не только. Я действительно хотел бы с тобой куда-нибудь пойти.

– Ты говорил…

– Кучу всякой ерунды. Если я чего-то хочу, это вовсе не значит, что я могу это получить.

– Довольно сложно…

– Я – эмир. Вся моя жизнь состоит из сложностей.

– А есть ли что-то, что мы могли бы сделать без риска быть обнаруженными? – Лия чувствовала себя как беглец, скрывающийся от погони. Но Саид был прав.

Если бы ее увидели с ним, это не принесло бы ему ничего хорошего. Не потому, что она была недостаточно хороша, а потому, что она просто не вписывалась в его жизнь. Она помнила его слова.

И не стала слушать тихий голосок, который шепнул ей, что за последние два дня, судя по реакции короля и королевы, ей удалось вписаться в его семью.

Он улыбнулся:

– Ты действительно этого хочешь? Даже после того, что я наговорил?

– Да. – Улыбка играла на ее губах.

– Но нам придется пойти на хитрость.

Если ей представится шанс провести с ним хотя бы полдня до того, как закончится ее срок пребывания во дворце, она от него не откажется.

– Мы можем отправиться с тобой в пустыню. В нашу летнюю резиденцию. Она там еще со времен первого мелика.

– Что-то вроде Кемп-Дэвида?

– Если это из «Арабских ночей», то да.

– Правда? – Лия не стала скрывать своего энтузиазма.

– Ты поедешь со мной?

Нотка неуверенности в голосе и горячее желание в глазах подстегнули ее.

– Конечно.

– Тогда собирайся. Мы проведем там по крайней мере одну ночь.

– И ты можешь так надолго выпасть из политической жизни?

– То, что я на пару дней исключу себя из этого уравнения, позволит моему отцу более эффективно применить его дипломатическую систему.

– Звучит зловеще.

– Нет. Без меня он может встать в позу и заставить других «провести черту на песке».

– Не так уж трудно это сделать в пустыне, – усмехнулась она.

– Песчаные бури имеют обыкновение стирать эти метки.

– И мелик Фалах – это и есть песчаная буря?

– Точно.

– Ну а ты тогда кто?

– Голос разума, с которым каждый захочет иметь дело после пары дней песчаной бури.

– Понятно. Типа плохой – хороший коп.

– На международной арене. – Он улыбнулся, явно довольный собой и своим отцом.

Она не смогла не ответить на его улыбку.

Саид не преувеличивал. Королевская резиденция была словно сцена из театральной постановки «Тысячи и одной ночи». За исключением того, что шелковые портьеры и античный турецкий ковер были настоящими.

Они три дня исследовали пустыню. Саид показал Лии красоту его страны.

Они часто занимались любовью в самых необычных местах. В обстановке, которую она даже и представить себе не могла.

В последний день Саид показал Лии оазис, где стояла большая черная палатка. Саид сказал, что это палатка пастухов. Но внутри она сразу почувствовала легкий аромат жасмина, который, должно быть, исходил от роскошных шелковых подушек и большого мягкого ковра.

Она обернулась к нему:

– Это не палатка пастуха!

– Нет. Сегодня это палатка для эмира и его возлюбленной.

Теперь она не могла отрицать это слово, как три дня назад. Пускай их роман и был коротким, она никогда не станет прежней. И он, вероятно, тоже.

Последний раз они занимались любовью на рассвете.

Еще были видны звезды, они лежали рядом, глядя сквозь раздвинутые полы палатки в начинающее светлеть небо.

Их охрана находилась неподалеку, в расположенных полукольцом маленьких палатках, но Лия уже научилась не обращать на них внимания. Странно, до чего быстро человек привыкает к подобным вещам.

Она прижалась к его телу спиной, его руки обнимали ее с властной силой собственника, которая была ничуть не меньше от отсутствия постоянства.

– Когда будет анализ крови? – спросила она.

– Доктор Басмани возьмет у тебя пробу завтра утром.

– Этот тест дает стопроцентную гарантию?

– Этот – да. Вот почему пришлось ждать пять дней после той ночи.

– Значит, я скоро перееду в отель.

– Ты думаешь, ответ будет отрицательным?

– А ты?

– Нет, – твердо сказал он. – Я готов к положительному результату.

Она была поражена.

– Что ты имеешь в виду? К тому, что я окажусь беременной? И что тогда случится?

В ее теле уже появились ощущения, как это обычно бывало за неделю до месячных.

– Королевская свадьба.

– Что? Что ты такое говоришь? Ведь мы не можем пожениться! – Казалось, его слова должны быть приняты с радостью, но она почувствовала панику.

Она не хотела заманить его в ловушку.

– Если ты беременна – это единственный для нас возможный выход.

– Но я выпила таблетку. Я не беременна. Он покачал головой:

– Единственная вещь, которую ты узнаешь, занимаясь политикой, – это насколько реальным может оказаться даже то, что имеет шанс в пять процентов, не говоря уже о двадцати.

– Но брак? Ты ведь не можешь говорить это серьезно!

– Никогда не был более серьезен. – Он посмотрел на нее в сумрачном свете звезд. – Ты не хочешь выйти за меня замуж?

– Не в этом дело.

– Не в этом. Дело в том, что ты не вырастишь ребенка одна.

– Мы могли бы разделить над ним опеку. Я переехала бы в Зиина Сахра. – Не было смысла возвращаться домой. Кому какое дело, где она будет жить. – Здесь есть отели, где я могла бы продолжить свою карьеру.

– И кем бы ты была для нашего ребенка?

Вопрос был явно с подтекстом.

– Его матерью, кем же еще.

– И ты думаешь, это не вызовет никакого скандала?

– А ты думаешь, что, если ты женишься на мне, это не вызовет скандала?

– Супервайзер над горничными, – сказал он, доказав, что помнит их первую встречу. – Если бы ты не согласилась на это место, чтобы встретиться со своим отцом, скандал был бы куда больше.

– И тем не менее, как ты сам сказал, наши миры не пересекаются.

– Пресса, конечно, поднимет шум. – Прозвучало это куда менее озабоченно, чем можно было ожидать. – И все же это будет несравнимо с тем, что вызвало бы существование женщины, которая, не будучи моей женой, воспитывала бы моего ребенка.

– Ты не можешь жениться на мне. Я не принцесса.

– Не согласен. Ты уже доказала, что у тебя больше чувства и честных намерений, чем было когда-то у Тахиры, по крайней мере в отношении меня. Ты хорошо говоришь, ты умна и умеешь контролировать себя. Как только ты пройдешь соответствующую подготовку, всему миру останется только восхищаться тобой и моим выбором.

– Соответствующую подготовку? – осторожно спросила она. Ей не понравилось, как это прозвучало.

Его палец мягко погладил ее запястье, посылая мурашки по всему ее телу.

– Ну, как если бы тебя отправили в университет, чтобы получить степень кандидата политических наук.

– Жена политика, – фыркнула Лия.

– Эмира. А в будущем мелика нашей страны; ты, так же как и моя мать, будешь играть весьма существенную политическую роль.

– Как меня можно так натренировать?

– С помощью учителей. Как и меня в свое время.

– У тебя были домашние учителя? Я думала, ты учился в частной школе в Штатах.

Он улыбнулся:

– Я говорю о своих родителях. Оба, и мать и отец, согласились сделать все возможное, чтобы помочь тебе освоить новую роль, если это будет необходимо.

– Я не думала, что секс с тобой подпишет меня для новой карьеры.

Саид пожал плечами:

– Жизнь полна неожиданностей и крученых отскоков, как любил говорить один мой профессор.

– Нет, это безумие.

– Возможно, это не просто.

– Давай не будем говорить об этом. – Она не была беременна, и весь этот разговор о браке ее только расстраивал.

Она не могла позволить себе такие мечты.

– Ладно. Прервемся на время. – Саид повернул ее на спину и продолжил уже в такой позиции.

Влетев в кабинет отца, Саид бросил ему на стол газету.

– Почему ты мне ничего не сказал?

– Как только история попала в печать, ты все равно уже ничего не мог сделать. – Его отец посмотрел на страницу, где Лия и Саид были запечатлены в страстном поцелуе в самой популярной в стране газете. – Единственное, что остается в таких случаях, – ждать и смотреть, как это будет принято.

– Фотография с поцелуем появилась в Сети через несколько часов после того, как мы прибыли в полевой лагерь.

– Должно быть, ты поцеловал ее где-то…

– В приватной обстановке – в нашем дворцовом саду.

– Да уж, приватная… Сам знаешь, какая сейчас оптика. – Однако его отец ничуть не выглядел огорченным.

– Как они узнали, что мы уехали из дворца?

– Пресса следит за нами все время. Это тоже для тебя новость?

– Не думал, что так пристально. Должно быть, им кто-то слил информацию.

Его отец пожал плечами.

– Возможно. Наши люди обожают сказку про Золушку. Омар говорит, что это сейчас обсуждается во всех соцсетях.

– И твои бравые ребята из охраны не сделали ничего, чтобы положить этому конец?

– Это где? В Интернете? Да это просто невозможно!

– Сомневаюсь, что те страны, которые хотят заключить с нами союз, будут в восторге от этой истории, – буркнул Саид.

– Ты будешь удивлен.

– Что ты хочешь сказать?

– Так как ни одна из них не хочет, чтобы мы вступили в прочный союз с другой, твой брак на чужестранке без всяких политических мотивов работает на нас.

– Кто это тут говорит о браке?

– Ты думаешь, после такого чего-то меньшего будет достаточно? – Он кивнул на второе фото.

Алия и Саид, обнявшись, лежали под тентом. Выражение их лиц говорило, что недавно они занимались любовью.

– А что, если она не согласится? – Ее реакция, когда Саид заговорил о беременности, была явно негативная.

Он и не знал, как ему этого хотелось, пока она не дала понять, что не хочет.

– Тебе нужно будет убедить ее. Судя по всему, это не должно быть очень трудно.

– Ты даже не представляешь.

* * *

Лия два часа проторчала в лаборатории Басмани. Тугой узел разочарования сдавил ей грудь. Вероятно, у них сегодня был завал работы.

Кровь у нее взяли еще в десять утра. Она не была беременна.

Скоро ей придется покинуть дворец.

И никогда больше не увидеть Саида.

Боль разрывала ее грудь. Такую боль она испытала только однажды, когда умерла ее мать.

Позиция родственников Амари и реакция отца были неприятны, но не погрузили ее в опустошающую депрессию.

Даже смерть матери не заставила Лию поверить, что в ее жизни больше не будет радости.

Она любила Саида, и ей было все равно, каким словом это назвать. Как и то, что она всегда считала невозможным так быстро влюбиться.

Это случилось, и она не знала, выдержит ли ее сердце такую потерю.

Вероятно, просто уйти было бы легче.

Только она была не из тех, кто прятался от жизни. Хин Амари – лучший пример для этого.

Дав себе время переодеться в темную дисдашу, которую Саид находил особенно соблазнительной, Лия приготовилась к разговору.

Она расчесала волосы и набросила на голову хиджаб, мягко обрамляющий ее лицо.

Возможно, ей все же хотелось, чтобы он испытал хоть немного сожаления при расставании.

Она открыла дверь и едва не отпрыгнула назад, увидев Саида с поднятой рукой. Он как раз собирался постучать.

– Не думал, что мой вид способен вызвать такую реакцию, – сказал он с улыбкой, которую она уже начала считать своей. Другим он так не улыбался, это она уже успела заметить.

– Не ожидала тебя здесь увидеть.

– Я – эмир.

– Тем не менее традиции есть традиции. Здесь что, существует какой-то потайной ход? – Она не думала, что Саид мог бы пройти мимо охранника, не моргнув глазом.

Румянец окрасил его высокие скулы.

– Есть.

– Покажи мне. – Ей ужасно хотелось оттянуть начало неизбежного разговора.

Он рассмеялся:

– Какой энтузиазм. Перед тобой просто невозможно устоять.

– Покажи-покажи-покажи!

– После того, как мы поговорим.

Весь ее энтузиазм мгновенно испарился. Она отвернулась.

– Все ясно. Басмани тебе тоже позвонил. Я так и думала.

– А вот и нет. – Его глаза, казалось, видели ее насквозь. – Так из-за чего этот унылый вид? Из-за того, что он сказал, что у тебя не будет ребенка? Или, наоборот, потому что ты беременна?

– И вовсе у меня не унылый вид.

– О да, конечно.

Она плюхнулась на кушетку, больше не заботясь ни о своем имидже, ни о секретах дворца.

Да и какое это, в самом деле, имело значение?

– Я не беременна.

– И тебя это расстроило, – сказал он, словно обдумывая что-то про себя.

Она вздохнула. Ей хотелось бы солгать, но этот мужчина знал ее лучше, чем кто-либо.

– Да.

– Почему?

– Это имеет какое-то значение?

– Видишь ли, мы попали в сложное положение. – Он бросил на кушетку рядом с ней газеты. – Если ты расстроена тем, что можешь никогда меня не увидеть, то еще не все потеряно. Если же тебе просто жаль, что у тебя не будет ребенка, это другое дело. Хотя и это может сработать в нашу пользу.

– О чем ты говоришь?

Он кивнул на газеты:

– Прочти.

– Еще одна история о Тахире и ее мужчине?

– Не совсем.

Лия протянула руку к газетам. Надежда и отчаяние боролись в ней. О нет, это была не сказка о Золушке, а настоящая романтическая история, в которой Лия играла роль служанки, вознесенной до принцессы любовью принца.

Но только Саид не любил ее и, наверное, был ужасно раздосадован всей этой историей.

– О боже… И что же нам теперь делать? Как они могли узнать мое имя? Мы не можем подать на них в суд?

– А за что? За фотографию, сделанную уже после того, как мы расстались с Тахирой, или за рассуждения, что орбиты наших звезд не пересекаются, поэтому мы выбрали разную судьбу?

– Ну… а как отреагировали твои родители?

– Отец на удивление спокойно, а мать так вообще в полном восторге, что ее планы насчет королевской свадьбы не пропали даром.

Лия дернулась, словно от удара хлыстом.

– Свадьбы?!

Саид моргнул, но потом улыбнулся:

– Под застегнутым на все пуговицы костюмом скрывалась крайне эмоциональная натура.

– Не шути с такими вещами.

Его лицо стало серьезным.

– Ты права. Не стоит с этим шутить.

– Что ты хочешь сказать?

Он притянул ее к себе и нежно поцеловал в губы.

– Подумай над этим. Могла бы ты выйти за меня замуж?

– Выйти за тебя? – повторила она, боясь поверить.

– Да. – Он поцеловал ее снова. – До сегодняшнего вечера.

– А что будет вечером?

– Ужин.

– Разве мы не ужинаем каждый день? – Она улыбнулась, как если бы он сказал что-то забавное.

– Сегодня он будет особенным.

– Почему?

– Я собираюсь задать тебе вопрос. И если ты правильно на него ответишь, я покажу тебе секретный проход и потайную комнату – все это устроил мой прапрадед для свиданий с его женой.

– Ты имеешь в виду, с его любовницей?

– Нет. Он был романтиком и хотел сделать своей жене особенный свадебный подарок.

– Он подарил ей потайную комнату?

– Да.

– Неудивительно.

– Что именно?

– Что ты такой. – Она улыбнулась. – Это у тебя в крови.

– Я давно пытаюсь тебе это сказать.

– Итак, ты собираешься мне сегодня задать вопрос?

– Да.

– Даже при том, что я не принцесса?

– Я говорил уже много раз. Я очень ценю тебя. И если я чем-то тебя обидел, то очень сожалею об этом. И я не хочу, с самого первого дня нашей встречи, чтобы ты исчезла из моей жизни.

– Это просто слова.

– Нет, не просто слова.

Так он и на самом деле хотел ее? Похоже.

– Ты обещаешь?

– Могу дать слово и как эмир Зиина Сахра, и как мужчина.

– Саид… – Она приподнялась на цыпочках и поцеловала его.

Он подхватил ее на руки и, не отрывая губ, понес в спальню.

Опустив ее на постель, склонился над ней.

– Никому и в голову не придет, что мы можем заниматься этим здесь.

– С нарушением правил у тебя все в порядке. – Его мать была права. Саид был очень импульсивен.

Он снова улыбнулся этой своей улыбкой.

– И ты не устаешь мне в этом помогать, habibti. У тебя это отлично выходит.

– Ну, возможно, сегодня я и проявила некоторое беспокойство о своей внешности.

Он рассмеялся. Этот смех наполнил ее сердце радостью.

– Тебе этого не требуется. Для меня ты всегда хорошо выглядишь. Но мне нравится твое платье.

– Это disdasha, – поправила она его.

– О, неужели? – притворно изумился он. Лия улыбнулась:

– Это она, должно быть, на тебя так подействовала.

– Сомневаюсь. Без нее ты была бы более доступна, к тому же для меня нет ничего лучше, чем твое тело.

– Не говори мне этого.

– Почему?

– А то я еще поверю.

Он обхватил ладонями ее лицо.

– Я никогда не буду лгать тебе, клянусь.

Слишком ошеломленная, она только кивнула.

Пара минут прошла в раздевании между сводящими с ума поцелуями.

И когда он остался в одних боксерах, она издала победный крик.

Он рассмеялся, его руки ласкали ее тело.

– На тебе куда больше слоев, чем на мне, – сказала она. – Думаю, в этом есть что-то неправильное.

– Это вызов. Он спасет тебя о скуки.

– Ну да. Потому что в тебе самом нет никакого вызова.

В следующие полчаса он доказал, каким вызовом он может быть для ее самоконтроля, вытягивая из ее тела ответ, какой оно могло дать только этому мужчине. И впервые в этом знании не было никакого привкуса горечи.

Он занимался с ней любовью со страстью человека, получившего отсрочку от смертной казни. Могло ли быть такое?

Он определенно не был расстроен перспективой брака, хотя они почти не говорили об этом.

Но скоро все ее рациональные мысли исчезли.

Их тела были так гармонично настроены, что, когда они подошли к завершению, ей показалось, что их души слились воедино.