София посещала в Нью-Йорке бесчисленное множество разных светских мероприятий, чтобы рекламировать свой бизнес. Все они проходили в роскошной обстановке в присутствии сливок общества. Но ни одно из них не подготовило ее к умопомрачительному великолепию, которое окружало дворец по мере того, как одна за другой машины с представителями высшего света подъезжали к входу, сопровождаемые яростными вспышками камер папарацци.

Подсвеченный этим вечером в золотые с синим национальные цвета Акафинии, дворец казался видением из волшебной сказки. София и Ник стояли у входа, встречая гостей. София была одета в ярко-красное платье от ее любимого дизайнера, а на Нике была церемониальная военная форма, делавшая его убийственно красивым.

Мать Софии и ее жених Бенецио были уже внутри. София с улыбкой посмотрела на короля и королеву Швеции, пробормотав:

– Я очень рада видеть вас.

Встреча гостей растянулась почти на тридцать минут, имена и лица сменяли друг друга, сливаясь в одно целое. Среди них были послы, представители королевских домов Европы, знатные семьи Акафинии и миллиардеры со всех уголков мира.

София с вымученной улыбкой повернулась к последним прибывшим гостям. И внезапно улыбка исчезла с ее лица. Ослепительная, одетая в светло-голубое платье, кажущаяся простота которого подчеркивала ее элегантную фигуру, графиня Ажиеро казалась настолько совершенной, что выглядела скорее сказочным видением, чем живой женщиной.

Ярко-красное платье Софии внезапно показалось ей чересчур кричащим.

– Графиня, – пробормотала София, наклонив голову.

Графиня окинула ее изучающим взглядом.

– Какой неожиданный выбор платья, – наконец произнесла она. – Очень уместно. Поздравляю вас и Никандроса.

София напряглась. Графиня практически назвала ее «блудницей в пурпуре». Она была для нее беременной любовницей Ника, которая заманила его в свои сети. София могла представить себе все, что думает о ней графиня.

За графиней последовали остальные члены семейства Ажиеро. Последним гостем был американский посол, на приятной ноте завершивший церемонию встречи.

Ник сжал руку Софии:

– Теперь ты можешь расслабиться.

Расслабиться? Это шутка?

Папарацци, столпившиеся у подножия лестницы, скандировали их имена все громче и громче, и Ник потянул ее за руку.

– Они были очень терпеливы, – сказал он. – Давай дадим им возможность сделать хорошие снимки.

София уже не могла улыбаться, когда они спускались по ступеням к ожидавшим их репортерам. Ник обнял ее рукой за талию и прижал к себе.

– Ты словно одеревенела, – пробормотал он ей на ухо. – Предполагается, что ты безумно влюблена в меня.

София с трудом выдавила из себя улыбку:

– Я плохая актриса.

– Тогда не пытайся играть.

Он развернул ее лицом к себе и прильнул к ее губам в страстном поцелуе. Вспышки камер ослепили Софию, и она ухватилась рукой за лацкан мундира Ника.

Папарацци были в восторге. Они свистели и улюлюкали, а их камеры словно сошли с ума. София беспомощно покорилась и привстала на цыпочки, отвечая на поцелуй.

Ник поднял голову, его глаза блестели.

– Вот так намного лучше.

Камеры продолжали щелкать, а один из репортеров выкрикнул:

– София, чье платье на вас надето?

Она доброжелательно улыбнулась:

– Это Франческо Вилла. Он гений. Сейчас он готовит мое свадебное платье.

Они ответили еще на несколько вопросов, потом повернулись к лестнице.

– София, ходят слухи, что вы вынашиваете королевского наследника. Не хотите сделать заявление?

София замерла, благодаря Бога за то, что стояла спиной к камерам. Ник крепче обхватил ее рукой за талию, и они снова повернулись лицом к репортерам.

– Я работаю над этим, – протянул Ник. – Разве это не считается самым приятным аспектом помолвки?

Послышался общий смех, а репортер, задавший вопрос, поднял камеру с насмешливой улыбкой, как бы говоря: «Я должен был спросить!»

София и Ник начали подниматься по лестнице.

– Хорошо, что ты ему ответил, – пробормотала она. – Хотя не уверена, что мой ответ был бы таким же.

Они вошли во дворец и поднялись на второй этаж, где располагался бальный зал. Официанты сновали между гостями, разнося шампанское.

София стояла рядом с Ником в проеме массивных двадцатифутовых двойных дверей, ведущих в бальный зал, казавшийся феерическим в сине-золотом сиянии. Огромные хрустальные люстры своим блеском соперничали с драгоценностями, украшавшими изысканно одетых гостей.

Все было как в волшебном сне. Только это было явью. Она выходит замуж за короля.

Громкий голос провозгласил их появление. София взяла Ника за руку, и они вошли в зал, чтобы произнести приветственную речь. Дрожащей рукой София взяла фужер с искрящимся соком, который поднес ей официант, и посмотрела на Ника. Он поднял свой фужер.

– Сегодня очень радостный день для Акафинии. Мы приветствуем мою будущую жену Софию. – Он повернулся к ней и остановил взгляд своих сверкающих голубых глаз на ее лице. – София очень напоминает мне нашу великую страну. Гордая и полная жизни. Сильная. Я знаю, что ее душевное тепло, мудрость и здравомыслие пойдут на благо и процветание Акафинии. – Он снова повернулся к гостям. – Благодарим вас за то, что вы пришли разделить с нами это торжество.

Ник и София прошли в зал. Сначала они подошли к матери Софии и ее жениху. София никогда не видела свою мать такой сияющей и счастливой.

– Это так волнующе! – воскликнула она, глядя на Ника. – Настоящий король. Ну разве моя дочь не счастливица?

Ник улыбнулся:

– Она все время это говорит. Как счастлива она, что повстречала меня.

– Это правда, – согласилась София. – Мне понадобится целый день, чтобы перечислить все твои достоинства.

Казалось, Ника позабавил ее ответ. Они пообещали матери Софии подойти к ним еще раз попозже и направились к другим гостям. Высокий, прекрасно сложенный мужчина лет тридцати выступил им навстречу:

– Ваше величество.

От взгляда его пронзительных черных глаз перехватывало дыхание. Казалось, он излучал опасную и притягательную энергию.

Ник протянул ему руку:

– Аристос Николадес, познакомьтесь с моей невестой, Софией Рамирез.

Глаза Аристоса оценивающе скользнули по ней, и этот взгляд был и уважительный, и непристойный одновременно. София протянула ему руку, но вместо того чтобы пожать ее, он поднес ее к своим губам. Ник напрягся при этом нарушении протокола.

– Король счастливчик, – пробормотал Аристос. – Мои поздравления.

Как бы красив он ни был, как бы ни завораживал своей хищной энергией, способной увлечь любую женщину, при его прикосновении София не почувствовала и малой части того, что чувствовала при прикосновении Ника. Словно она могла реагировать только на него. И эта мысль привела ее в замешательство. Она отдернула руку:

– Я рада познакомиться с вами, мистер Николадес, после того, сколько слышала о вас.

Аристос криво усмехнулся:

– Я могу себе представить, что мнение короля обо мне может оказаться очень интересным. Вы должны просветить меня.

Ник крепко взял Софию за локоть:

– Я рассчитываю, что мы будем союзниками, Николадес.

– Несомненно.

Ник огляделся по сторонам:

– Вы пришли не один?

Аристос кивнул в сторону высокой блондинки, занятой разговором с одной из женщин:

– Нет нужды представлять ее. Наша связь подходит к концу.

Ник криво усмехнулся. София посмотрела на равнодушное лицо Аристоса, потом перевела взгляд на ослепительно красивую блондинку. Внезапно у нее вырвалось:

– А она знает об этом?

Аристос приподнял плечо:

– Учитывая, как мы переругались перед приездом сюда, я уверен, что она все понимает.

Ник коротко обсудил с Аристосом детали их грядущей на следующей неделе встречи, после чего повел Софию к другим гостям.

– Он просто возмутителен, – прошептала София. – Бедная женщина.

– Его женщины прекрасно осознают, что делают. Я уверен, она в курсе, что ее время почти истекло.

– Как и мое, пока не произошло непредвиденное.

Ник наклонился ближе к ней и прижался губами к ее уху:

– Ты знаешь, что у нас были более насыщенные отношения, чем пустые связи Аристоса. Вряд ли можно их сравнивать.

Насыщенные? Что он имел в виду? И что случится, когда влечение Ника к ней угаснет? Станет ли он таким же безразличным и циничным, как Аристос? В конце концов, в том, что касалось женщин, они были одного поля ягоды.

Ник и София старались поговорить со всеми гостями, но это было невозможно, учитывая количество присутствовавших. Некоторые представители акафинской знати были любезны с ней, но большинство были холодны и неприветливы. Она изо всех сил старалась растопить лед, но все ее попытки были безуспешными. К тому моменту, когда они с Ником вышли в центр зала, чтобы объявить начало танцев, София уже не понимала, что испытывает – ярость или полное опустошение.

Ник обнял ее, и камеры снова защелкали.

– Если ты позволишь им задеть тебя за живое, они победят, – сказал Ник, внимательно посмотрев ей в глаза.

– Тебе легко говорить. Не тебе пришлось вынести столько унижений.

– Какая разница, что они думают? Это я выбрал тебя.

Потому что она носит его ребенка. Он сделал это из чувства долга. Крепко сжав губы, София устремила невидящий взгляд через плечо Ника.

– София…

– Оставь это, – посоветовала она. – Я в порядке. Это было далеко от истины, но Ник, как и сама София, понимал, что, если они продолжат этот разговор, камеры запечатлеют их ссорящимся.

После Ника София танцевала с его отцом, что не улучшило ее настроения, потом с Гарри, лучшим другом Ника из Нью-Йорка, потом еще с множеством партнеров. По акафинской традиции жених и невеста должны были станцевать вместе первый и последний танцы, а все остальные – с как можно большим числом гостей, как бы празднуя последние дни своей свободы.

Когда к Софии подошел Аристос Николадес, она чуть не отказала ему, но тут же спохватилась.

– С удовольствием, – сказала она, беря его под руку.

Он был до неприличия высоким, крепко сложенным и двигался в танце легко и уверенно. И флиртовал с Софией с фамильярной беспечностью, что было как раз нужно ей в ее нынешнем состоянии. Когда София рассмеялась над особо двусмысленным анекдотом, она поймала на себе внимательный взгляд Ника.

«Хорошо, – подумала она. – Пусть смотрит».

Она подняла глаза на Аристоса:

– Почему вы не можете честно сказать ей, что ваши отношения закончены?

Его черные глаза заблестели.

– Это упрек, мисс Рамирез?

– Возможно.

Он откинул голову и расхохотался:

– Без сомнения, Никандросу придется нелегко с вами. И вы правы. Если бы я не был таким негодяем, я расстался бы с ней еще несколько недель назад.

– Женщины предпочли бы вашу честность, чем такое обращение.

Казалось, ее слова позабавили его.

– Женщины, с которыми я имею дело, обычно предпочитают прятать голову в песок, когда приходит время расставаться. Возможно, все дело в моем банковском счете.

– Значит, мистер Николадес, вы имеете дело не с теми женщинами, – колко заметила София.

– Возможно. – Он с интересом посмотрел на нее. – Я бы пожелал удачи вашему будущему мужу. Ему будет нелегко укротить особу с таким пылким нравом. Но я уверен, что ему это по плечу. И он получит от этого огромное удовольствие.

София покраснела:

– Вы так думаете?

– Я в этом уверен. Ник может быть эмоциональным, но он самый грозный противник, с которым мне довелось встречаться за столом переговоров. И ради победы он готов идти до конца.

От этих слов у Софии стало тяжело на сердце. Она отказалась от привычной жизни, чтобы стать королевой в стране, где ее не хотят признавать, ради мужчины, который считает ее лгуньей и женится на ней только из-за ребенка. Мужчины, который сделает все, чтобы она стала послушной пешкой в его игре и не мешала ему править страной. Ее счастье никого не интересовало. С ее стороны безумием было думать, что она впишется в эту жизнь.

Когда танец закончился, София направилась к одному из небольших балконов, отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха. К счастью, там никого не было. Она облокотилась о перила и глубоко вздохнула. Менять что-либо было уже поздно. Но как бы она хотела снова очутиться в Нью-Йорке, вернуться к своей повседневной жизни, полной привычных дел и забот! Вместо этого она словно очутилась в аду.

– Все это великолепие немного подавляет, не правда ли?

София обернулась при звуке этого спокойного холодного голоса. Графиня Ажиеро. Проклятие! Она весь вечер избегала встречи с ней, и вдруг она появилась здесь, словно охотилась за ней.

– Мне захотелось подышать свежим воздухом, – признала София.

Графиня подошла к перилам и поставила на них свой фужер с шампанским.

– Мы в Акафинии не очень приветливы с чужаками. Нам, конечно, выгоден приток иностранных туристов из-за тех денег, которые они здесь тратят. Но в конечном счете люди со стороны никогда не займут то же положение в обществе, как рожденные в нашей стране. – Глаза Софии расширились. Но Виттория подняла руку. – Я не пытаюсь быть жестокой с вами. Я просто говорю вам правду. Вам нелегко придется здесь.

Краска залила щеки Софии.

– Похоже на то. Но поскольку Ник уже сделал свой выбор, все это не имеет значения, не так ли?

Графиня пожала плечами:

– Возможно. Но очень жаль, что ему пришлось так поступить. Ему было бы намного выгоднее иметь на своей стороне семью Ажиеро. И жену, которая понимает все тонкости того, с чем он может столкнуться, вместо женщины, которая снизит его популярность. В какой-то момент король осознает свою ошибку.

– А вы, графиня? – с вызовом спросила София. – Были бы вы счастливы, выйдя замуж по политическим соображениям? Зная, что мужчина делит с вами постель только по необходимости? Я бы не смогла с этим смириться.

Графиня резко вздернула голову:

– А разве предпочтительнее вынудить мужчину жениться, забеременев от него? Что еще могло бы заставить его разорвать союз с нашей семьей? – Она покачала головой. – Страсть горит ярко, но быстро угасает. У меня достаточно жизненного опыта, чтобы понимать это. И я была бы вполне удовлетворена браком по расчету. Так что, София, вам пойдет на пользу один совет. Забудьте свои идеалистические мечты и посмотрите правде в глаза.

Идеалистические мечты? София чуть не рассмеялась, если бы ей не было так больно при мысли о том, как это далеко от действительности. Она резко повернулась и направилась в бальный зал. Если бы она задержалась еще ненадолго, она, безусловно, вписала бы свое имя в список персон, не принятых в обществе Акафинии. Если она уже не была в этом списке.