Мы вместе спустились в зал, похожий на сарай. Карла оставила меня внизу, у лестницы, и ушла. Вдоль стены в ряд стояли игральные автоматы для монет разного достоинства. Несколько пар и двое-трое одиночек орудовали кнопками и рычагами, опуская монеты в щель и, конечно, ничего дельного не получая взамен. Вдоль автоматов прохаживался худой и бледный юноша-меняла, дергавшийся, как паралитик.

Я разменял у него десятку, и после того, как проиграл три доллара и выиграл две вишни и лимон, юнец начал на меня посматривать. Я спустил еще несколько четвертаков, на которые выиграл две крохотные плитки шоколада и опять-таки лимон.

— Разменять вам еще? — спросил юнец.

— С меня хватит. Дела идут неплохо?

— Жаловаться нельзя. Правда, с месяц назад появилась банда, которая начала доить наши автоматы, но мы скоро разделались с ней.

— Вызывали полицейских?

— А зачем вызывать? Вон видите того парня? — Большим пальцем он ткнул в направлении здоровенного курчавого детины, который сидел один за столиком около оркестра. — Это полицейский в штатском. Босс на всякий случай всегда держит его под рукой.

— А где сейчас ваш босс? Мне хотелось бы поговорить с ним.

— Я видел, как он недавно прошел в контору… А о чем вы хотите разговаривать с ним?

— Об этом я скажу ему самому. Где его контора?

Юноша указал на дверь под лестницей.

— В конце коридора, справа.

Я нашел массивную дверь с табличкой «УПРАВЛЯЮЩИЙ Р. КЕРХ» и постучал. Сердце у меня тоже стучало.

— Войдите, — послышалось в ответ.

Я открыл дверь и оказался в квадратной комнате с низким потолком и мягким отраженным освещением. В ней стояли огромный письменный стол, несколько кресел, в углу — тяжелый сейф на вделанной в пол стальной плите и кожаная кушетка у стены, на которой развалился рыжий мужчина без пиджака и читал газету. Кобура для ношения револьвера под мышкой висела на стоявшем рядом стуле.

За письменным столом, считая деньги, сидел Керх. Его маленькие белые пальцы бегали быстро, словно птички, порхали среди пачек зеленых банкнот. Сразу же за кистями начинались огромные, будто надутые воздухом, ручищи. Он показался мне очень большим, а двубортный костюм из серого габардина делал его еще больше. Ниже подбородка у него пышно цвел шелковый галстук, раскрашенный в яркие тона заходящего солнца. С широкого, расплывшегося лица с толстыми, как у бульдога, губами злобно и мрачно смотрели выпученные большие глаза, готовые, казалось, вот-вот вывалиться из орбит.

— Да? — медленно, словно с большим усилием, поднимая глаза, спросил Керх. — Что вам нужно?

— Я слыхал, что вы почти единовластно правите тут в городе.

— Вот уж совсем неожиданный комплимент, — равнодушно, без всякого выражения ответил он. — Я и занимаюсь-то тут делами всего лишь около двух лет.

— И, кажется, совсем неплохо устроились, — заметил я, указывая взглядом на груду денег на столе.

Валявшийся на кушетке человек отложил газету и сел.

— Благодарю вас, — ответил Керх. — Вы явились обсудить со мной мои успехи в делах?

— В известной мере — да. Мне сказали, что вы человек, для которого можно работать, и что вы хорошо платите, если ваш работник согласен идти ради вас на некоторый риск.

— Даже представить себе не могу, с кем вы разговаривали.

— Кое с кем из ваших служащих.

— Как это мило, что они хорошо отзываются обо мне! А какой риск, собственно говоря, вы имеете в виду?

— Любой. Жизнь у меня после демобилизации из армии складывается довольно тоскливо.

— И заработки невелики, добавил он, осмотрев меня с головы до ног и несколько задержав взгляд на моих рваных солдатских башмаках.

— Вовсе никаких. Мне хотелось бы заняться чем-нибудь перспективным и живым с тем, чтобы проявить себя и выдвинуться.

— Вот теперь мне стало понятнее, почему вам хочется поработать на меня. Но за какие ваши достоинства я должен взять вас?

— Я берусь за любую работу и обычно никогда не отчаиваюсь. Я умею, например, драться.

— А с револьвером обращаться умеете?

— Да.

— Дасти, ну-ка встань. Я хочу посмотреть, сможет ли этот молодой человек дотронуться до тебя.

Дасти встал, потянулся и лениво принял позу боксера, однако я успел вначале справа, а потом слева нанести ему два быстрых удара в подбородок. Он зашатался, но тут же обхватил меня и принялся молотить по почкам. Я с трудом вырвался и так ударил его плечом, что он отлетел и грузно шлепнулся на кушетку.

— Сиди, Дасти! — крикнул Керх. — Я не приказывал тебе бить его, а только сказал, что хочу посмотреть, сможет ли он дотронуться до тебя. Оказывается, может.

— Он и пальцем бы меня не тронул, если бы не захватил врасплох.

— Я не хочу, чтобы мои ребята избивали друг друга, — заметил Керх. Мне нужно, чтобы среди моих людей царило полное согласие.

— Могу ли я считать, что принят на работу?

— Мистер Керх, дайте мне возможность рассчитаться с ним. Вы позволили ему ударить меня, — заявил Дасти.

— Ты сам позволил ему ударить себя, Дасти. Он ничего тебе не повредил, не так ли?

— Такой сопляк не может нанести мне никаких повреждений, даже если бы я позволил ему ударить как следует.

— Вот именно. Но ты можешь убить его. Поэтому, прошу тебя, никаких драк, понял?

Дасти промолчал, однако на его давным-давно изуродованном лице появилось обиженное выражение, как у мальчишки, которому не разрешили пойти на футбол.

— Ты слыхал, Дасти, я сказал: «никаких драк»?

— Слушаюсь, мистер Керх.

— Приходите ко мне завтра днем, — обратился ко мне Керх. — Я буду у себя в номере на верхнем этаже гостиницы «Палас». Как ваша фамилия?

— Меня зовут Джон.

— А дальше?

— Лучше не называть. Моя фамилия, кроме неприятностей ничего мне не приносит.

— Да? Ну что ж, Джон, пожалуй, я смогу дать вам работу.

— Вот и прекрасно.

Выпученные глаза Керха остановились на мне.

— Кстати говоря, Джон, мои люди обращаются ко мне всегда не иначе, как мистер Керх. Я, видите ли, большой приверженец дисциплины.

— Слушаюсь, мистер Керх, — произнес я с трудом, будто в горле у меня застрял комок. И все же я заставил себя назвать его так, ибо сейчас было не время и не место вести себя иначе.

— Вот так-то лучше, Джон. Ну, а теперь можете идти.

Я вышел. Кровь стучала у меня в висках, но я сдерживал себя. Дверь в дальнем конце коридора распахнулась, и среди вырвавшихся из зала звуков джаза появился Гарланд. Он тоже увидел меня, и несколько мгновений мы стояли в узком коридоре, уставившись друг на друга. В руках у него появился пистолет.

— У тебя действительно железные нервы, если ты осмелился появиться тут, — наконец проговорил он. — Ну-ка, кругом марш! К той двери. Керх с удовольствием повидается с тобой.

— А разве вам не обязательно называть его мистер Керх?

— Живо поворачивайся! — визгливо крикнул Гарланд. — Я начинаю терять терпение.

— Вы мне наскучили. Противно даже смотреть на вас. — Я сделал шаг к нему.

Лицо Гарланда побелело и сморщилось.

— Еще шаг, и я стреляю! — закричал он.

Дверь за моей спиной открылась, и краем глаза я увидел Дасти, направлявшегося по коридору ко мне.

— Дай ему, Дасти! — крикнул Гарланд.

Едва я успел повернуться к рыжему детине, загородившему весь коридор, как он один за другим, вначале справа, а потом слева, нанес два удара, от которых я увернулся, но тут же свалился от третьего, нанесенного Гарландом рукояткой пистолета. В то же мгновение на пороге своего кабинета появился Керх.

— Что тут происходит? Дасти, я же запретил тебе дотрагиваться до него! Гарланд, сейчас же спрячь револьвер!

— Но вы не знаете, кто он такой! — стуча зубами вскричал Гарланд. — Это же сын Д. Д. Вэзера! Сегодня он уже приходил ко мне домой и затеял драку.

Я сел и взглянул на Керха. На лице у него было тупое выражение. Только сейчас я обратил внимание, что, несмотря на большую голову и огромный торс, у него были коротенькие ножки и совсем крохотные ступни.

— Теперь я понимаю, почему ты не захотел назвать свою фамилию, — заметил он, приближаясь ко мне нелепыми танцующими шажками; острым носком ботинка он с силой стукнул меня в подбородок. — Терпеть не могу ничтожных вралей, которые пытаются воспользоваться моим радушием и доверчивостью!

Он наклонился и дважды ударил меня по лицу. Боли я не почувствовал, но мне было противно, как если бы меня отстегали дохлой рыбой.

— Мистер Керх, позвольте взять его в работу, — умоляюще произнес Дасти.

— Подожди. Гарланд, ты говоришь, что он затеял у тебя драку?

— Он избил Джо Солта и пытался заставить его рассказать о том, что произошло с Д. Д. Вэзером. Я прогнал его.

— И, конечно, Солт ничего не сказал ему?

— Нет, только заметил, что нам следует рассказать об этом вам и…

— Не очень умно. Ты не считаешь? Тебе, Гарланд, придется сходить и привести сюда Солта.

— Он уже ушел от меня, и я…

— Поди и разыщи его. Дасти, притащи эту жалкую тварь в мой кабинет.

— Вставай, сопляк! — рявкнул Дасти, поднимая меня за шиворот. Тут же достал из кармана полицейский свисток и пронзительно свистнул. Дверь в конце коридора распахнулась, и в нее вбежал детина с курчавыми волосами, на которого мне показывал юнец, менявший деньги у игральных автоматов.

— Моффет, арестуйте этого типа! — распорядился Керх. — Он пытался ограбить мою контору.

— Лжет он, — попытался возражать я.

— Отправить его в тюрьму до суда? — спросил Моффет, несмотря на мое отчаянное сопротивление, надевая на меня наручники.

— Пока отведите его в контору.

Мы все прошли в контору Керха. Там Керх вновь уселся за стол, а я стоял перед ним как арестант — по бокам у меня торчали Моффет и Дасти.

— Какое обвинение вы считали бы нужным предъявить ему? — угодливо справился Моффет.

— Я как раз думаю об этом, — ответил Керх. — Пожалуй, сойдет так: попытка грабежа…

— А может быть, вооруженное нападение при попытке грабежа и сопротивление представителю власти при исполнении им своих обязанностей?

— Мне не хотелось бы слишком строго наказывать его для первого раза, Моффет. Он еще молод, у него, наверное, есть какое-то будущее, хотя я вовсе не уверен, что оно окажется счастливым. Да и, кроме того, благодаря вам он ничего не успел взять.

— Потому что я не спускал с него глаз, мистер Керх, — поспешно вмешался Дасти. — От меня он все равно не улизнул бы.

— С тобой, Дасти, мы еще потолкуем позднее.

— Так что же мне делать с ним, Мистер Керх? — спросил Моффет.

— Вывезите его за город, на Чикагское шоссе, и отпустите. Я думаю, что он ни за что не решится вернуться сюда и держать ответ в суде по существу предъявляемых ему обвинений.

— Вы очень добры, мистер Керх. Лично мне кажется, что тюремная камера никак не помешала бы ему.

— Возможно, вы и правы, Моффет, но когда-то я тоже был молодым. Мне вовсе не хочется портить жизнь этому парню. Ты когда-нибудь сидел в тюрьме, сынок?

— Нет.

— В таком случае не появляйся больше в городе, иначе тебе придется отсидеть десяток лет в тюрьме. Не думай, пожалуйста, что я преувеличиваю или пугаю… Моффет, у меня все.

— Слушаюсь, мистер Керх.

Не снимая наручников, Моффет вывел меня через служебный выход на улицу, посадил в черный полицейский автомобиль и сел за руль.

— Ты даже не представляешь, как тебе повезло, — заявил он, ведя машину на большой скорости. — Если бы ты знал, что тебя могло ждать, ни за что не решился бы связываться с мистером Керхом. Он тут большой человек.

— Вижу.

— Мистер Керх очень хорошо отнесся к тебе, и ты должен запомнить это на всю жизнь, парень. Ты получил возможность исправиться и встать на честный путь.

— Да, да, конечно. Я исправлюсь. Мистер Керх помог мне увидеть все в подлинном свете… Может быть, вы все же снимете с меня браслеты?

— Не беспокойся. Я не оставлю их тебе на память. Они стоят денег. Я отпущу тебя около Секшен-корнер. Там есть кафе, возле которого обычно останавливаются грузовики. Возможно, кто-нибудь из шоферов подвезет тебя.

— Вы очень добры.

— Ну что ты! Пустяки.

Вскоре Моффет остановил машину на обочине дороги, примерно за полмили от перекрестка со светофором, и велел мне выйти.

— Ну, а как же с наручниками?

— Я тоже выхожу.

Я вышел. Моффет остановился сзади и начал рыться у себя в карманах в поисках ключей от наручников. В это мгновение в воздухе что-то просвистело, и я, теряя сознание, упал от сильнейшего удара в голову.

Очнулся я поздно вечером, в придорожной канаве. Звезды светили еще ярче, чем раньше, и показались мне еще дальше и выше. Наручники с меня были сняты, но и полицейской машины на дороге не оказалось. Вдали показался свет фар. Я встал и замахал руками, однако машина промчалась мимо, словно я был огородным пугалом. Нащупав бумажник во внутреннем кармане, я вынул его. Он оказался пуст, лишь в карманчике для часов сохранилась кое-какая мелочь.

На облаках слабо розовело зарево неоновых вывесок города. Я выбрался на дорогу и направился обратно в город, хотя он уже стал адом для меня.