Второй элемент государственного устройства, жизненно необходимый гражданам и производственным структурам любой формы собственности — это единый официальный язык конфедерации!
Никто не посягает на Ваши государственные языки, но единой информационной системе, без которой невозможно эффективное функционирование системы экономической, противопоказано многоязычие. Техническая и юридическая (межгосударственная) документация должна иметь один язык. Это не теория. Это практика, которая уже многих «шмякнула мордой в грязь».
Вы уже отодвинули иноязычных конкурентов от ключевых бюрократических постов, вы уже заняли свои «теплые места» и ясно, что никому их не уступите. Никто и не претендует. Но теперь-то пора начать жить нормально! Разумно то есть.
Естественно, что этим языком может быть только русский. Не потому, что так хотят русские, а по той очевидной причине, что русский язык фактически является средством межнационального общения на территории СНГ.
Практически все «нерусские» народы владеют русским языком. Поэтому никакого ущемления прав наблюдаться не будет.
Третий социально-экономический аспект обеспечения нормального человеческого существования граждан СНГ — это приведение стоимости коммуникаций, т. е. проезда по территории СНГ, почтовых отправлений и телефонных переговоров, в соответствие с реальными доходами граждан.
Вместо того, чтобы бороться с ведомственной монополистической экспансией, которая разрушила экономику СССР, вы, господа Президенты, отдали на откуп ведомствам национальные экономики своих государств. Неужели Вы полагаете, что если экономика сверхдержавы не выдержала хищничества бюрократических монстров, то выдержат чуть живые экономические системы «независимых» государств? Наивно.
Не надо быть большим экономистом, чтобы понять, что непомерный рост цен на все виды услуг, предоставляемых ведомствами (прежде всего, транспорт, связь, энергетика) имеет внеэкономический характер, ибо никак не сообразуется с рыночным механизмом регулирования цен покупальной способностью потребителей. Нет! Ведомства облегчают себе жизнь, уменьшая число потребителей услуг и взвинчивая цены, похоже, не отдавая себе отчета в том, что всему есть предел.
Это уже не капитализм и не социализм, а самый натуральный бандитизм! С Вашего одобрения, господа Президенты…
Не мне Вас учить, как добиться соответствия между ценами на услуги и реальными доходами граждан, но уверен, что никакими экономическими потрясениями «независимым» государствам это не грозит. Напротив, рост пассажиро- и грузопотоков, вызванный снижением цен, определенно приведет к экономическому процветанию ведомств, если, конечно, они окажутся способными обеспечить технически этот рост. Ни в одной нормальной стране мира рост спроса на услуги (расширение потребительского рынка) не приводил к экономическому спаду!
Дожили, что не только в другой город, но и на работу ездить непосильно! Дальше ехать некуда!..
Итак: единое гражданство, ликвидация прописки, единый язык и доступные цены на жизнеобеспечивающие услуги вот все проблемы, решения которых ждут от Вас, господа Президенты, народы СНГ!
Вы сейчас с очень большой натугой пытаетесь превратить эту слабую конфедерацию в более явную. То, что делается, необходимо: и общий банк, и платежный союз, и межгосударственный экономический комитет, и единое таможенное пространство, и военный союз (еще нужнее единая валюта, но при Вас это утопия), однако обратите внимание — все это административно-бюрократические мероприятия, которые еще не скоро принесут плоды из-за разногласия интересов бюрократий. Народы от подобного процесса интеграции не имеют ничего, кроме призрачных надежд.
Надо начинать с другого конца: создать людям условия для нормальной (чуть более нормальной!) жизни, а потом уже (или одновременно с этим) решать свои бюрократические проблемы, которым нет конца, потому что жизнь заставит углублять интеграцию и переходить от конфедерации к федерации, искать новые бюрократические формы и решения. А людям тем временем надо жить. И чем больше элементов федерации Вы сможете реализовать в СНГ сейчас, тем жизнь будет сносней и в морально-психологическом плане, и в экономическом, ибо чем спокойней на душе, тем лучше работается. И еще потому, что как ни противятся Политики, нормальные люди постоянно ощущают в душе зов Общественного Идеала, и если их вынуждают двигаться в противоположном направлении, они ощущают дискомфорт, и к работе душа не лежит.
Неважно, как будет называться это конфедеративное с элементами федерации государство — СНГ, СССР, Евроазиатский Союз, Соединенные Штаты Евразии, главное, чтобы жить в этом государстве можно было по-человечески, а не по-рабски, как сейчас. Я вообще бы предпочел отказаться от аббревиатур — очень уж они обычно неблагозвучны и неинформативны. Лучше — некое имя собственное, не меняющееся от политической коньюнктуры.
Мне кажется, что наилучшим названием для единого государства было бы Евразия. Это соответствует географическому факту, не дает морального превосходства какой-либо нации, внеидеологично и внеполитично. Да и звучит, на мой слух, красиво. То же, что не все государства материка будут входить в него, не должно служить препятствием. Во-первых, никто не посягает на их территории, во-вторых, они сами выбрали имена своим странам, в-третьих, никто в будущем не запретит, при всеобщем желании, создать единое государственное образование на всем материке — было бы стремление к идеалу, а он подождет у горизонта…
Ну, вот и все, господа Президенты. Я знаю, Вы не нуждаетесь в моем уважении. Но я — народ. А без уважения народа Вам не обойтись, если Вы стремитесь оставить после себя доброе имя.
«Воистину, в этом преходящем мире счастлив лишь тот, кто после себя оставляет следы благородства, милости, доброе имя и хорошее воспоминание: жизни без доброй памяти и добрых деяний не было вовсе…» (В. Кашифи)
И да поможет Вам Бог, если Вы религиозны. И да не оскудеет Ваша добрая воля, если Вы надеетесь только на свои силы!
Но знайте: доброе имя достанется лишь тому, кто сумеет воссоединить народы на началах равенства и свободы каждого человека в едином государстве.
На всех прочих на века останется несмываемое клеймо Герострата…
Фантаст Петров понял, что письмо закончено. Не потому что он интеллектуально иссяк. Нет, он мог написать еще много, потому что проблема необъятна. Но он вдруг с убийственной отчетливостью осознал, насколько бесполезными были его эмоциональное горение и интеллектуальное напряжение. Ни до «господ Президентов», ни до их народов никогда не дойдет его наивное слово. Газеты не опубликуют, потому что оно слишком объемно, журналы и «своих» авторов из-за дефицита бумаги опубликовать на могут, да и мало кто их теперь читает. А издать отдельной брошюрой — фантастика даже для фантаста. Да и кто захочет связываться с каким-то Петровым и его политически невоздержанным письмом?..
Кто он такой в этом мире? Мыслящий муравей…
Спонсоры?.. Фантаст Петров никогда не умел попрошайничать и не собирался учиться. Ему явно не хватало бесцеремонности и самоуверенности религиозных пророков. Прошли те времена, когда его статей ждали и журналы, и читатели. Закончилась эйфория, наступило похмелье.
Осознав все это, фантаст Петров и понял, что «исторический документ» завершен. Интеллектуальный конвейер еще по инерции подавал ему фразы и абзацы, но они уже «не ложились в строку», потому что сменилось эмоциональное состояние.
Надежду сменила безнадежность. Исторический Пессимист принял пост у Исторического Оптимиста. Да и вовремя — куда к черту расписался! Ясно куда — в стол. Так было до перестройки, так стало после нее. Спрос на романтиков — поэтов и философов кончился вместе со взбрыком истории. Наступило время торгашей. И похоже, что некому выгнать их из Храма…
А дальше началась ремесленная работа. Старшая жена, она же Главный Редактор, ознакомившись с опусом, подтвердила диагноз фантаста Петрова: — В стол!.. Это явно не то, от чего мы разбогатеем… Но посылать надо, потому что… надо. Хотя и бессмысленно — не пойдет ни здесь, ни там… Ты так и не научился писать, чуя конъюнктуру… Э-эх… Только сократить нещадно! Занудные цитаты — к черту! Твое письмо, от себя и пиши…
Собственно, этим она и занялась, взяв в руки редакторский карандаш. Петров же тем временем, учитывая редакторские правки своей мудрейшей половины, спешно набирал «открытое письмо» на компьютере, благо у него еще остался кусок «кандидатского» отпуска, понимая, что есть мизерная надежда на внимание только в момент предвыборной драчки в России. Там отголоски гласности (не свободы слова, конечно) еще наблюдались, по крайней мере, в «смутные» периоды выборов. В родном Узбекистане фантасту Петрову «ловить» было нечего. Разве что статус «вынужденного переселенца». Но этого-то как раз Петров и не жаждал. Как гражданин зенонового Космополиса он презирал все эти тараканьи бега через границы.
А как много близких людей поддалось гипнозу всеобщего бегства! И фантаст Петров не считал себя вправе осуждать их. У него Космополис в душе, а им надо жить в реальных городах. К тому же в этой земле были похоронены его прадед, дед и отец, так что он с полным правом мог назвать и эту часть планеты «землей предков» и считал, что у него на нее не меньше прав, чем у «этнически чистых» нацбюрократов. Хотя более глубокие его корни прослеживались и в Санкт-Петербурге, и в Киеве, и на Урале, а сам он волей военной судьбы отца родился на Волге, детство провел на Дальнем Востоке. Он фактически был и чувствовал себя гражданином всей Евразии, а не какого-то искусственно нарисованного на карте его лоскутка. И когда его насильно впихивали в «лоскутное» гражданство, он начинал испытывать нечто вроде социальной клаустрофобии. И был уверен, что то же ощущают и сотни миллионов его соотечественников, от рождения привыкших мыслить масштабами материка…
Однако время шло. Отпуск кончался, но и компьютерный набор продвигался. Распечатывать «письмо» пришлось самым мелким шрифтом на двух сторонах листа. Надо было свести вес послания к минимуму, потому что финансовые возможности семьи Петровых не позволяли осуществить почтовое отправление полноценной рукописи, отвечающей требованиям редакций. Тем более, что таких отправлений надо было сделать несколько: кто знает, куда дойдет, и где придется ко двору?..
Но когда несколько экземпляров рукописи было подготовлено, фантаст Петров засомневался — можно ли доверить такой материал почте? Во-первых, почти наверняка перлюстрируют, во-вторых, просто теряют. Так было с письмами из США, России, Израиля.
Поэтому Петровы начали искать оказию в Москву. Искать пришлось не очень долго. Еврейские друзья Петровых, отъезжающие в Москву на собеседование в посольство США на предмет получения статуса «беженцев» любезно согласились взять с собой конверты и отправить их из Москвы.
Адресаты: «Литературка» как «трибуна писателя», каковым Петров был официально (отправляли по старому адресу, не будучи уверены, что газета еще существует), «Известия» как когда-то уважаемая, а ныне недоступная газета, «Комсомолка» как издание, не боящееся «резких» публикаций. Из «толстых» журналов: «Знамя» и «Нева», где Петров по разу публиковался в качестве публициста, да «Новый мир» — из уважения.
Может, надо было еще куда-нибудь отправить. Но, во-первых, больше не было экземпляров (и так бумага обошлась «в копеечку», да и принтер было жалко), во-вторых, неизвестно, какие журналы еще существуют. А адресов новых газет и журналов у Петровых просто не было. Чуть позже он надеялся узнать их и по мере распечатывания посылать, если подвернется оказия.
Так и свершилось. Теперь оставалось только ждать. Перечитывать «Письмо» фантаст Петров уже не мог — перенасытился, но в глубине души разрастался ком неудовлетворенности: не то надо было написать и не так. Будь оно проклято, его вечное дурацкое стремление к обстоятельности и доказательности, которое приводит к сумбурности и расплывчатости. Для письма достаточно было бы афористичности и эмоциональности. Но ведь дважды в жизни писем Президентам не пишут. И президенты меняются, и обстоятельства… Поэтому хотелось вложить побольше из накопившегося. Получился сборник претенциозных банальностей. Не зря Оза предупреждала нечего было ввязываться в это «дохлое дело».
И тут фантаст Петров обнаружил, что за те два месяца, когда писал, редактировал, распечатывал и отправлял «Письмо», он ни разу не вспомнил об Озе. Ни разу она не явилась ему на грани яви и сна. Видать, он настолько увяз в болоте реальности, что в ментальный план путь ему был закрыт. Не больно-то и надо. Еще неизвестно, что более нравственно: жить заботами живых или длить памятью своей бытие умерших?.. Впрочем, что за идиотская постановка вопроса?! Совсем свихнулся со своей политикой. Нравственно и то, и другое. Безнравственно лишать кого бы то ни было любви своей будь то живые или уже отдавшие тело Земле.
Похоже, что он именно так и поступил… Как она там в своем психическом мире без его психики?.. Хотя, если верить теоретикам многоуровневой реальности (физический, астральный, ментальный, духовный уровень) то, чем выше мир в этой иерархии, тем он независимей, свободней.
Но это их «ментальные» дела. А фантаст Петров на своем ничтожном «физическом плане» ощущал вину за свое невнимание к тем, кто жил в душе его. Это была не только Оза… Дед, бабушка, родители… О как многочисленно, оказывается, его ментальное население!.. Кого-то он когда-то любил, кого-то придумал…
Какая разница, если они нужны друг другу. Может быть, и нет вовсе никакой иерархии, а есть единовременное неразрывное бытие всех уровней?.. Жизнь продолжается, и надо восстанавливать прерванные связи. Вспоминать забытых, продолжать жизнь придуманных, извлекать из небытия тех, кого этот мир еще не знал.
Надо… Но не тут-то было. Финансовая удавка затягивалась все туже. Сорвалось несколько хоздоговоров с предприятиями и в институте, и в малом предприятиии. Работы нужны, но денег нет общая причина. На нефтеперерабатывающем заводе, где Петров и К предлагали внедрить систему электрохимической доочистки нефтесодержащих стоков до санитарных норм, вдруг санитарные нормы повысили до уровня реальных стоков… Так одним росчерком бюрократического пера решена серьезная экологическая проблема! Пейте граждане «независимого» Cтана чистую воду.