Очнувшись ото сна, Ева уткнулась носом в подушку, хранящую запах Заккео, и простонала от счастья. Но реальность накрыла ее такой жгучей болью, что Ева вскрикнула.

– Ева!

Она резко села, услышав свое имя. Беспорядочные мысли пронзили ее затуманенное сознание.

Она находится в апартаментах Заккео.

Она разделась до бюстгальтера и трусиков.

Заккео сидел в кресле рядом с кроватью, пристально на нее глядя.

Он гладко выбрит.

У него больше нет бороды, а волосы коротко и аккуратно пострижены.

Несмотря на его изменившуюся внешность, он по-прежнему очень привлекателен. Резко отвернувшись, Ева уставилась на простыни и вцепилась в них, как в спасательный круг.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Ты меня звала. Вот я и пришел, – ответил он.

Ева покачала головой:

– Пожалуйста, не притворяйся, будто у меня есть над тобой власть. Если бы она была, ты бы ответил на мои многочисленные звонки как обычный человек. А электронное письмо – не повестка в суд. Это мое заявление о намерениях, и оно вряд ли требует твоего присутствия.

– Ты очень постаралась, чтобы письмо дошло до меня, поэтому я решил отплатить тебе вежливостью и явился к тебе лично.

– Мог бы не приезжать, – пылко ответила она. – Тем более ты понятия не имеешь о вежливости. Тебе вообще чужды внимание и вежливость.

Заккео так разволновался от ее ответа, что Еве захотелось смеяться, плакать и кричать одновременно.

– Ты будешь смотреть на меня с оскорбленным видом, словно я выжила из ума?

– Извини, – сказал он. – Я планировал всем своим видом показать, что я настроен на цивилизованный разговор.

Она всплеснула руками.

– У тебя железные нервы! – Внезапно она насторожилась, почувствовав неприятный запах. Повернувшись, Ева увидела поднос с завтраком: яичница, копченая ветчина, кофе и булочка с маслом. Все, как она любила.

Отбросив простыни, она, не обращая внимания на то, что едва одета, рванула в ванную комнату.

Еву стошнило, она села на пол и прижалась спиной к душевой кабине, с трудом переводя дыхание. Когда Заккео присел рядом с ней, она закрыла глаза:

– Пожалуйста, Заккео, уходи.

Он приложил влажное полотенце к ее лбу, векам и щекам.

– Более впечатлительный мужчина сгорел бы от стыда, узнав, что женщину тошнит от одного его присутствия, – серьезно и тихо сказал он.

Ева фыркнула:

– Но ты не впечатлительный человек.

Он пожал плечами:

– Ромео доложил мне, что в последнее время ты плохо себя чувствуешь.

Ева открыла глаза, посмотрела на Заккео и сразу же пожалела об этом. Она думала, что с бородой и длинными густыми волосами он поразительно красив, но он был еще ослепительнее с гладко выбритым подбородком и точеными скулами.

– Ой, я не могу. – Ева попыталась подняться и снова села на пол.

Тихо выругавшись, Заккео помог ей встать и подвел к раковине. Он протянул ей зубную щетку и стал наблюдать, как она чистит зубы.

Ева твердила себе, что непривычный взгляд Заккео ничего не значит. Он наверняка пришел, чтобы убедиться, что она освободила его пентхаус.

Прополоскав рот, Ева отошла от раковины. Заккео протянул ей руки, но она отпрянула от него в сторону.

– Я могу ходить сама.

Заккео смотрел ей вслед, пока она шла в спальню, чувственно покачивая бедрами. Он медленно последовал за ней и остановился в дверях.

Он оказался не готов к тому, что, вернувшись в пентхаус прошлой ночью, обнаружит Еву спящей в своих апартаментах. Он сразу забыл о том, что решил держаться от нее подальше.

Стоя перед спящей Евой, Заккео признал наконец, что безумно по ней соскучился. Он думал, что ежедневных отчетов о ее передвижениях будет достаточно. Он полагал, что купив «Сирену», не позволит Еве перегружать себя работой. Он считал, что ему достаточно просто стоять незамеченным в галерее музыкальной студии Зигги Престона и слушать, как она поет.

Ее электронное письмо перевернуло его мир с ног на голову, и он заставил себя посмотреть правде в глаза.

Без Евы он никто.

Прошедшие шесть недель он просыпался в тоске. Каждый день ему казалось, будто в его душе что-то ломается. И это не было связано с одиночеством, от которого он мучился в детстве и которое убедило его, что ему нужна настоящая семья. Это не имело отношения к мести, потому что Заккео больше не хотел сводить счеты с Оскаром Пеннингтоном.

Ева была истинной причиной его душевных терзаний. Ее образы возникали в его мозгу в самые неподходящие моменты. Он вспоминал ее яркую улыбку, ведя напряженные деловые переговоры. Он ощущал близость ее тела, стоя на краю строительной платформы в трехстах футах над землей без страховки. И куда бы он ни шел, повсюду слышал ее запах.

Ева сглотнула. Заккео приказал себе оставаться рядом с ней и спокойно отнестись ко всему, что она скажет.

– Давай покончим с этим сейчас, Заккео, – произнесла Ева. – Разведись со мной. Развод лучше нашего так называемого брака.

Он ожидал этих слов. После получения ее электронного письма он знал, что у нее на уме.

Тем не менее слова Евы показались ему ударом кулака в живот. Заккео грубо выругался.

Бескорыстие. Именно ему он должен научиться, стоя перед этой потрясающе красивой и отважной женщиной. Она пожертвовала собой ради своей семьи и открыла ему самую сокровенную тайну.

Заккео обязан быть бескорыстным и отпустить ее.

Но он не хочет с ней расставаться. Он подошел к столику и налил себе кофе, хотя и не хотел его.

– Развода не будет.

Она свирепо уставилась на него:

– До тебя не доходит, что мне не нужно твое разрешение?

Он знал об этом. Он жил в страхе с тех пор, как она объявила еще в Рио, что больше не хочет оставаться его женой.

– Ты можешь делать все, что захочешь, – угрюмо ответил он. – А я могу связать тебя по рукам и ногам и никуда не отпускать ближайшие двадцать лет.

Разомкнув губы, она закрыла красивые и наполненные болью глаза:

– Зачем ты так со мной, Заккео?

– Ты правда не понимаешь?

Она покачала головой, и ее волосы разметались по плечам.

– Тебе нужна настоящая семья, – сказала она. – Ты ее заслужил.

Вот опять. Ее бескорыстие ранило его в самое сердце.

– Очень приятно, что ты обо мне заботишься, но мне не нужна семья.

Она округлила глаза:

– Что ты сказал?

– Мне не нужна семья, душа моя. Мне не нужно ничего, когда ты рядом со мной.

Она смотрела на него так долго, что Заккео показалось, будто он окаменел.

– Когда я рядом с тобой?

Он с трудом перевел дыхание:

– Да. Я люблю тебя, Ева. Я несколько недель ломал голову, пытаясь придумать, как убедить тебя остаться моей женой.

– А ты не мог просто меня об этом попросить?

– После того, как я трусливо от тебя сбежал? – Он покачал головой. – Ты даже не представляешь, сколько раз я поднимал трубку телефона и сколько раз я вызывал пилота, чтобы лететь к тебе. Но я боялся твоего отказа. – Он безрадостно рассмеялся. – Хочешь верь, а хочешь не верь, я убедил себя, что предпочту провести остаток жизни в другой стране, оставаясь твоим мужем, вместо того чтобы расстаться с тобой.

– О боже! – Ее глаза наполнились слезами, и Заккео выругался. Он хотел обнять ее, но не решался. Он потерял на нее все права, когда принудил к браку, а затем осудил ее за попытку защитить себя от его чудовищных действий.

Заккео сжал кулаки и произнес то, что должен был произнести:

– Но я не желаю, чтобы ты страдала. Если ты не можешь жить со мной, я с тобой разведусь.

– Что? – Она побледнела и протянула к нему руки. – Заккео?

– Ева! – испуганно вскрикнул он.

К тому моменту, когда он подхватил Еву на руки, она была без сознания.

Ева очнулась, услышав чьи-то голоса. Жалюзи в незнакомой комнате с приглушенным освещением были спущены. Она не понимала, где находится. Капельница в правой руке Евы подтвердила ее худшие опасения.

– Что случилось? – прохрипела она.

К ней подскочила Софи:

– Ты упала в обморок. Заккео привез тебя в больницу.

– Заккео. – Ева вспомнила, как он признался ей в любви, а потом согласился с ней развестись.

Она попыталась сесть.

Медсестра остановила ее:

– Врачи делают анализы. Мы получим результаты в ближайшее время. А пока вам поставили капельницу. У вас обезвоживание.

Ева коснулась пульсирующей от боли головы, а потом в ужасе уставилась на свои руки.

– Где мое кольцо?! – воскликнула она.

Медсестра нахмурилась:

– Я не знаю.

– Нет, пожалуйста… Мне нужно… – Ева не могла отдышаться и оторвать взгляд от своих рук.

Неужели Заккео забрал у нее кольцо, пока она была без сознания? Но он сказал, что любит ее. Разве он любит ее недостаточно сильно? По щекам Евы покатились слезы.

– Я сейчас все выясню. – Медсестра выбежала из палаты.

К Еве подошла Софи:

– Я надеюсь, ты не против моего приезда? Ты не позвонила, когда вернулась, поэтому я решила, что ты не хочешь со мной говорить. Но когда Заккео позвонил…

Ева покачала головой, у нее путались мысли.

– Ты моя сестра, Софи. Нам понадобится время, чтобы наладить отношения, но я не ненавижу тебя. – Ее взгляд упал на пустой дверной проем. – Заккео до сих пор здесь?

Софи усмехнулась:

– Он был в ярости, что команда врачей не следит за каждым твоим дыханием. Он пошел искать заведующего отделением.

В этот момент в палату вошел Заккео, и Софи поспешно ушла. Его глаза метали молнии. У Евы екнуло сердце, она приготовилась к худшему.

Заккео выглядел как человек, переживший ужасный кошмар. Перед тем как потерять сознание, Ева сказала себе, что она будет бороться за Заккео, как боролась за свою сестру и отца. Увидев сейчас выражение его лица, она поняла, что все ее попытки будут напрасными. Кроме того, он уже снял кольцо с ее пальца.

– Заккео, ты сказал, что любишь меня… Но ты согласился со мной развестись.

Его лицо скривилось от тоски.

– Только потому, что ты этого хотела, – ответил он. Ева глотнула воздух, когда Заккео присел на край ее кровати. Его пальцы осторожно коснулись тыльной стороны ее ладони, он стал ее поглаживать, словно ничего не мог с собой поделать.

– Знаешь, что я сделал вчера вечером до возвращения домой? – спросил Заккео, и Ева покачала головой. – Я отправился к твоему отцу. Я понятия не имел, куда направляюсь, пока не приземлился на лужайке у особняка Пеннингтонов. Я решил, что расположу тебя к себе, если налажу отношения с твоим отцом. Вместо этого я попросил у него твоей руки.

– Что ты сделал? – сказала она.

Заккео поморщился:

– Наша свадьба была помпезным спектаклем от начала до конца. Я хотел всем доказать, как высоко я поднялся.

У нее дрогнуло сердце.

– Это из-за матери и отчима?

Он вздохнул.

– Я ненавидел свою мать за то, что она предпочла мне мужа-аристократа, – сказал он. – Как и ты, я не понимал, почему она должна выбирать. Почему она не может любить меня и своего мужа. И я стал ненавидеть все, что дорого моему отчиму. Я был одержим желанием понять, почему он смотрит на меня свысока. Моего отчима легко сломать. Твой отец оказался хитрее. Он использовал тебя. Когда мы с тобой познакомились, я думал только о тебе. Он это понимал. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь его простить, но он свел нас вместе. – Заккео глубоко вздохнул и провел рукой по своим коротким волосам. – Я жаждал обладать тобой и не замечал, что делает твой отец. Я обвинял тебя в этом, хотя виноват я сам и моя одержимость отомстить тебе. Мне следовало направить свой гнев в другую сторону.

– Ты старался понять, почему тебя отвергали, – ответила она. – Я годами пыталась выяснить, почему мой отец недоволен тем, что имеет. Почему он отыгрывается на своих детях. Он ссорился с моей матерью, и наша семья развалилась. Все пропало, когда мать заболела. Я упрямо надеялась, что ее болезнь изменит ситуацию к лучшему. Какое-то время мы в самом деле жили мирно. Но после того, как она умерла, отец взялся за старое. Я больше не могла с ним уживаться. – Ева взглянула на Заккео. – Когда я услышала, как ты говоришь тому газетному магнату, что я для тебя лишь средство для достижения цели, мое сердце разбилось.

Заккео с сожалением закрыл глаза. Взяв Еву за руку, он прижал ее к своей щеке.

– Тот магнат был пьян и начал совать нос не в свои дела, выясняя, что я к тебе чувствую. Я ляпнул первое, что пришло мне в голову. Я не отрицаю, что именно в этом убеждал себя.

– Но потом, когда я спросила тебя?..

– В тот момент я только что узнал о предъявленных мне обвинениях. Я знал, что в этом замешан твой отец. Ты, его плоть и кровь, стала мишенью для моей ярости. Я пожалел о том, что тебе сказал, но ты исчезла до того, как у меня появилась возможность объясниться. – Он поцеловал тыльную сторону ее ладони, потом ладонь, а затем прижал ее руку к своей груди в области сердца. – Я очень виноват, душа моя.

– Заккео, перед тем как я упала в обморок, ты сказал…

Его лицо исказилось от боли, он серьезно кивнул:

– Я говорил искренне. Я разведусь с тобой, если ты этого хочешь. Твое счастье для меня важнее всего. Даже если ты будешь счастлива без меня.

Ева покачала головой:

– Нет, я не об этом. Я о том, что ты сказал еще раньше.

Он решительно посмотрел в ее глаза:

– Я люблю тебя, Ева. Больше жизни. Сильнее всего, о чем я только осмеливался мечтать. Ты вернула мне способность любить.

– Ты тоже научил меня любить, – произнесла она. – Ты помог мне рискнуть, а не жить в страхе быть отвергнутой.

Он резко вдохнул:

– Ева, что ты говоришь?

– Я тоже люблю тебя. И моя душа разрывается на части, потому что я сожалею, что не смогу родить тебе детей.

Он заглушил ее слова поцелуем.

– Не буду отрицать, в тюрьме я чувствовал себя как в аду. Я полагал, что дети помогут мне стать другим человеком. Но ты единственная семья, которая мне нужна, любовь моя.

Заккео обнимал Еву, говоря тихие слова утешения, когда вошел врач.

– Итак, миссис Джордано, вы будете рады услышать, что стало причиной вашего обморока. Вам не о чем беспокоиться.

– У меня обезвоживание и мне нужно лучше питаться? – Она фыркнула.

– Ну да. И это тоже.

– Хорошо, я буду лучше питаться.

– Я за этим прослежу, – прибавил Заккео и притворно нахмурился. Он встал. – Я пригоню машину.

Врач покачал головой:

– Нет, миссис Джордано, я не могу вас отпустить. Вам нужно отдохнуть по крайней мере сутки, а мы за это время проконтролируем ваше состояние.

Заккео напрягся и схватил врача за руку.

– Что вы имеете в виду? – спросил он. – Вы же сказали, что не о чем беспокоиться.

Заккео посмотрел в глаза Еве, и она увидела его волнение.

– Заккео?

– Мистер Джордано, не нужно паниковать, – ответил врач. – Ваша жена будет еще какое-то время страдать от утренней тошноты. И ей, возможно, придется почаще отдыхать до самого конца.

Заккео побледнел и вздрогнул:

– Какого конца?

Сердце Евы остановилось.

– Доктор, о чем вы говорите? – прошептала она.

– Я говорю, что вы беременны. У вас будут близнецы.