– Сегодня мы покатаемся на лодке. Хотя я хочу все время быть с тобой наедине, нам нужно перед завтрашним отъездом посмотреть достопримечательности.

Ева отвлеклась от аранжировки мелодии и посмотрела на входящего в гостиную Заккео.

В льняных брюках цвета хаки и облегающей белой футболке, с распущенными по плечам волосами Заккео был так привлекателен, что Ева откровенно на него уставилась.

Заметив ее взгляд, он выгнул бровь. Ева покраснела и отвернулась.

– Куда мы поедем? – Ей удалось говорить непринужденно.

– В Илха-Сан-Габриэль, это через три острова отсюда. Там полно туристов и интересные места. – Он присел перед Евой и посмотрел на музыкальные композиции на ее планшете.

– Ты сама написала эти песни? – спросил он.

Она кивнула и заметила, что Заккео заинтересовался особенно лирической балладой о неразделенной любви. Она написала ее через неделю после того, как Заккео отправился в тюрьму.

– Я сочиняю музыку с шестнадцати лет, – ответила она.

Он прищурился, глядя в ее лицо:

– Уже более полутора лет у тебя на банковском счете два миллиона фунтов. Это дивиденды от нечестной сделки твоего отца, из-за которой я пострадал?

Она с опаской кивнула.

– У тебя более чем достаточно денег, чтобы, не работая официанткой, продолжить музыкальную карьеру. Почему ты не пользуешься этими деньгами? – спросил он.

Она пожала плечами, и он схватил рукой ее за подбородок.

– Скажи мне, – потребовал он.

– В глубине души я знала, что сделка мошенническая. Я очень не хотела сомневаться в честности отца, но решила не брать эти деньги. Мне казалось это несправедливым. – Еве было очень обидно, когда выяснилось, что ее подозрения оправданны.

Заккео озадаченно наблюдал за ней какое-то время, потом кивнул.

– Как прошла твоя встреча с Зигги Престоном? – спросил он.

Выражение его лица не было враждебным, как в ту ночь в клубе.

– Удивительно хорошо, хотя я думала, что все музыкальные продюсеры внесут меня в черный список после того, как ты себя повел.

Заккео высокомерно улыбнулся:

– Они поплатятся, если будут вести себя недостойно. Ты увидишься с ним снова?

Она кивнула:

– Когда мы вернемся.

– Хорошо. – Он встал и протянул ей руку.

Ева надела стильные босоножки и пошла с Заккео к причалу.

Поднявшись на борт катера, он поставил ее к штурвалу, а сам встал у нее за спиной.

– Ромео с нами не поедет? – спросила она.

– Он уже на острове по делам. Мы встретимся с ним там.

Поездка заняла двадцать пять минут. Вскоре Ева поняла, почему остров Илха-Сан-Габриэль так популярен среди туристов. На острове была гора, а на ней уменьшенная копия статуи Христа в Рио. Под статуей располагались бары, рестораны, парки, церкви и огромный пляж.

– Мы начнем путешествие оттуда. – Заккео указал на причудливое здание на склоне холма примерно в четверти мили от берега.

Ева кивнула и внезапно заметила Ромео на небольшом расстоянии. Он кивнул в знак приветствия, но не присоединился к ним, когда они стали подниматься на гору. Ева нахмурилась.

– О чем ты задумалась? – спросил Заккео.

– Какие у тебя отношения с Ромео? – спросила она.

– Он много для меня значит.

– Это не ответ.

Заккео пожал плечами:

– Мы работаем вместе. Он мое доверенное лицо.

– Вы давно познакомились? – произнесла Ева.

– Мы познакомились, когда мне было тринадцать лет.

От удивления Ева округлила глаза:

– В Лондоне?

– В Палермо.

– Значит, он твой старинный друг?

Заккео секунду колебался.

– У нас непростые отношения, – ответил он. – Ромео считает себя моим защитником. Я пытался отговорить его от этого, но все бесполезно.

Ева испуганно спросила:

– От чего он тебя защищает?

Заккео скривил губы:

– Он считает, что ты легко обведешь меня вокруг пальца, и за тобой нужно присматривать.

Она бросила взгляд через плечо на тихого и задумчивого Ромео.

– Мой отец работал на его отца, – наконец ответил Заккео.

– В качестве кого?

– По-разному. Мой отец брался за любую работу, начиная со стрельбы в члена конкурирующей банды и заканчивая признанием незаконнорожденного ребенка своего босса, – сухо и с горечью ответил он.

Ева побледнела:

– Твой отец работал на мафию?

Стиснув зубы, Заккео резко кивнул:

– Отец Ромео был доном, а мой отец одним из его помощников. Он вел себя так, словно прислуживал самому папе.

Ева посмотрела через плечо на Ромео, от волнения у нее скрутило живот.

– Незаконнорожденный ребенок, о котором ты сказал…

Заккео кивнул:

– Это Ромео. У его отца был роман с одной из его многочисленных любовниц. Та женщина воспитывала Ромео, пока он не стал ей в тягость. Когда ему исполнилось тринадцать лет, она отдала его отцу. Он не хотел брать ребенка, поэтому попросил моего отца признать мальчика. Мой отец, желая выслужиться любой ценой, принес ребенка домой моей матери. Она отказалась его воспитывать, но мой отец уперся. Они ссорились ежедневно целый месяц, пока она не попала в больницу. Выяснилось, что она беременна. После этого она стала еще непреклоннее, отказываясь жить под одной крышей с чужим ребенком. Когда у нее случился выкидыш, она обвинила в этом моего отца и пригрозила его бросить. Мой отец, наверное, единственный раз в жизни поставил чужие потребности выше собственных амбиций. Он попытался вернуть Ромео его отцу, но тот ужасно оскорбился. Моего отца избили до смерти. – Выражение лица Заккео стало напряженным. – Вот так я лишился матери, отца и возможного брата или сестры.

Ева нахмурилась:

– Но твоя мать…

– Она не желала быть женой мальчика на побегушках. После смерти мужа для нее началась новая жизнь, которую она жаждала, но ей пришлось бороться с ребенком, который напоминал ей о неприятном прошлом. Через месяц после смерти мужа она переехала в Англию и вышла замуж за человека, который меня терпеть не мог. Он осуждал меня из-за моего отца и считал, будто одно мое присутствие скомпрометирует его доброе имя, – отчеканил Заккео, в его тоне слышалась мучительная боль.

Ева с трудом сглотнула. Подойдя, она положила голову на грудь Заккео:

– Мне очень жаль.

Он быстро обнял ее, потом отстранился, и они продолжили подниматься по ступенькам.

– Я думал, что Ромео умер, но он нашел меня шесть лет назад.

Ева посмотрела на Ромео, сочувствуя двум несчастным друзьям.

Они не разговаривали, пока не дошли до здания.

В прохладном и тусклом помещении была потрясающая коллекция статуй. Большинство из них были из мрамора, но одна или две скульптуры из белого камня.

– Какая красота! – воскликнула Ева.

– Местный мастер ваял этих святых покровителей и пожертвовал их острову более пятидесяти лет назад.

Посмотрев статуи, они прошли через арку. Заккео переплел пальцы с пальцами Евы.

– Пойдем, я покажу тебе самую красивую статую, – сказал он. – Говорят, скульптор сделал ее за сутки.

Улыбаясь, она пошла за ним. У нее перехватило дыхание, когда она увидела статую святой Анны и святого Иоакима.

– Святые покровители материнства и плодородия, – прочла Ева, и ее душа ушла в пятки.

Заккео провел указательным пальцем по ее щеке.

– Я очень хочу, чтобы ты скорее забеременела, – тихо сказал он.

Еве показалось, что у нее остановилось сердце:

– Заккео?..

Он прижал палец к ее губам:

– Я говорю серьезно, Ева. У нас будет хорошая семья. У нас перед глазами не было примерных родителей, но мы оба знаем, каких ошибок следует избегать.

Она открыла рот, но ничего не сказала. Заккео хочет детей, но не ради мести. Он жаждет создать полноценную семью.

– Ева? Что-то не так? – спросил он, нахмурившись.

Она, лихорадочно оглядываясь, покачала головой.

– Ты бледная, как привидение, дорогая. Что с тобой?

Ева с трудом выдавила:

– Я в порядке.

Заккео сильнее нахмурился:

– Ты плохо выглядишь. Хочешь уйти?

Она схватилась за спасительную соломинку:

– Да.

– Хорошо, идем.

Они вышли на яркий солнечный свет. Ева сделала глубокий вдох, но ей не удалось успокоиться. Заккео повел ее вниз по ступенькам. Он молчал и только беспокойно на нее посматривал.

Сойдя с холма, они отправились в ресторан, где подавали свежие морепродукты. Из динамиков гремела самба, лишая возможности полноценно разговаривать друг с другом. Заказав еду, Заккео придвинулся к Еве, прижал ее к себе и стал гладить по голове.

Это был их последний день в Рио. Возможно, это их последний в качестве мужа и жены. Ева затосковала.

Ей было невыносимо больно. Она надеялась на чудо, убеждая себя, будто не важно, сколько пройдет времени, прежде чем Заккео узнает правду.

Заккео наклонился к ней, и она увидела беспокойство в его глазах.

– Тебе лучше? – спросил он.

– Да, намного лучше.

– Не хочешь рассказать мне, что происходит?

Она отпрянула от него, ее сердце учащенно колотилось.

– У меня немного закружилась голова, вот и все. Заккео нахмурился, и Ева затаила дыхание. К счастью, к ним подошел Ромео.

– Все в порядке? – спросил Ромео и понимающе взглянул на Еву, а потом на своего друга.

Заккео кивнул:

– Да. Увидимся на острове.

Как только Ромео ушел, Заккео опустил голову и поцеловал Еву, но не жадно, а нежно и трепетно.

И в этот момент она поняла, что влюбилась в него.

Теперь она не сможет без него жить.

После ужина подали кофе и включили караоке. Заиграла музыка, но никто не выходил, чтобы спеть.

Ева выпрямилась, наблюдая за происходящим с отсутствующим видом. Внезапно к ней подошел мужчина, протягивая ей микрофон.

– Нет. – Она покачала головой.

Он сложил руки вместе и умоляюще произнес:

– Пожалуйста.

Ева открыла рот, чтобы отказаться, потом взглянула на Заккео. Он смотрел на нее бесстрастным взглядом. И все же она почувствовала, что он хочет понять, отчего у нее так резко изменилось настроение.

Мысль о скором расставании с Заккео заставила Еву встать из-за стола. Выйдя на сцену, она выбрала песню, которую знала наизусть.

Первый куплет она спела с закрытыми глазами. Приступив ко второму куплету, она открыла глаза. Она не может признаться Заккео в своих чувствах, но она скажет ему о своей любви через песню. Их взгляды встретились, когда она допела последнюю строчку второго куплета.

Взгляд Заккео стал страстным и жгучим. Сердце Евы колотилось, как сумасшедшее, пока она пела третий куплет, осознавая близкое расставание.

Она сдержала рыдание, когда песня закончилась. Раздались аплодисменты. Посетители ресторана стали просить ее спеть еще что-нибудь.

Заккео встал и подошел к ней. Они смотрели друг на друга. У нее перехватило дыхание, когда его взгляд изменился. Перед ней был не злой и безжалостный Заккео, который хотел ею повелевать. Он не выглядел обиженным.

Наконец Ева вернулась в реальность и поняла, что хватается за соломинку, лелея в душе глупую и безрассудную надежду. Пусть она влюбилась в Заккео, но он никак не доказал ей, что тоже к ней неравнодушен. Их отношения изменились, но не следовало забывать, почему они поженились.

Пора сказать ему правду и признаться, что у них нет будущего.

Заккео не понимал, что случилось с Евой, пока они рассматривали статуи.

Он проигрывал в мозгу худшие сценарии, задаваясь вопросом, что сказал или сделал, чтобы Ева так разволновалась. Неужели она по-прежнему считает, что он ее недостоин? Он стиснул зубы.

В ресторане она пела так, словно прощалась с ним. Он видел ее страдальческий взгляд. Казалось, ее сердце разрывается от тоски.

По возвращении домой Ева сказала, что ей нужно принять душ. В одиночестве. Заккео ушел в кабинет, который сейчас мерил шагами.

В дверь постучали.

– Заккео?

Он заставил себя повернуться, надеясь, что выражение ее лица изменилось, и она снова улыбается.

Ее следующие слова показались ему смертельным приговором.

– Заккео, нам нужно поговорить.