Вспыхнувшая надежда тут же угасла. Себастьян Рей-Дефо – не добрая фея.

– А затем, – продолжал он, – я оплачу курс физиотерапии и реабилитационный период.

Звучит слишком хорошо, чтобы походить на правду. На это должна быть очень веская причина.

– Почему?

Мари была не в состоянии удержаться – ее взгляд скользнул по его идеально сшитой одежде: белой рубашке, темно-серому пиджаку, узкому бордовому галстуку. Она знала, что не враждебность заставляет мышцы ее живота сокращаться. Раньше она не обращала внимания на внешне безукоризненных людей. Мари была уверена, что за этим скрывается тщеславие, а это качество ей в людях не нравилось. Себастьян выглядел так, словно сошел с глянцевой картинки, предлагающей купить машину, туалетную воду или шампунь и стать похожим на него.

Но, на взгляд Мари, при всех своих недостатках он был неподражаем… Она сдержала вдох, но удержать разлившийся по скулам румянец оказалось выше ее сил. Если бы в нем было хоть что-то, что можно покритиковать… Впрочем, физическое совершенство, дополненное высокомерием и чувством собственного превосходства, не так уж привлекательно.

«Скажи это своим гормонам, Мари».

На его четко очерченных губах появилось подобие улыбки.

– Не беспокойтесь, в моем предложении нет никаких подвохов.

Она подняла руку, чтобы убрать рыжий локон, упавший ей на лицо под порывом ветра. Этот же ветер взъерошил коротко подстриженные темные волосы Себа, придав его прическе стильную небрежность.

– Я бы не приняла от вас милостыню, даже если бы от этого зависела моя жизнь, – четко и раздельно произнесла Мари.

Брови Себа поползли вверх.

– Вы можете идти на поводу у своей гордости, если желаете, но речь не о вас.

Мари вспыхнула:

– Мы более чем удовлетворены медицинскими услугами, которые оказывают моему брату.

– Допускаю, но больница не в состоянии оказать помощь всем нуждающимся. Покинув ее, ваш брат освободит место для другого пациента, который сможет получить лечение за счет бюджета.

– Пациента, которому не достался расщедрившийся благодетель, вы хотите сказать? Спасибо, нет. – Мари покачала головой и холодно взглянула на него: – Мы платим за все сами и не принимаем подаяния.

– Значит, вы все-таки ставите свою гордость выше здоровья брата, – подытожил Себ, стараясь не обращать внимания на голос в голове: «И кто сейчас пытается манипулировать?» – Считайте это займом, – предложил он.

Мари вспомнила цифры в прайс-листе.

– Мы никогда не сможем погасить долг.

– У меня сложилось впечатление, что у вашего брата более прагматичный подход к благотворительности, чем у вас. Или я ошибаюсь?

Нет, не ошибаешься! Если она откажется от предложения Себа, Марк ей этого никогда не простит. А если она его примет, то потеряет покой.

В любом случае она окажется в проигрыше.

– Почему вы не сделали такое предложение Марку? Почему вы обсуждаете его со мной?

– Я хотел проверить, настолько ли вы упрямы и горды, как я думаю. Вы оправдали мои ожидания.

– Если это тест, то, простите, какой-то извращенный. Или, может, это способ наказать нас обоих за…

Себ оборвал ее взмахом руки, в его голосе слышалось раздражение.

– У меня нет желания отыгрываться на вашем брате. К тому же, в отличие от вас, я считаю недопустимыми поступки, влекущие за собой тот или иной ущерб. – Он дождался, когда ее щеки залила краска стыда, и мягко закончил: – Если я захочу вас наказать, я так и сделаю.

– Значит, вы утверждаете, что не хотите отомстить мне, используя моего брата.

Мари храбрилась, стараясь избавиться от дрожи; липкий пот катился по ее спине. Даже не блещущий умом человек без труда догадался бы, как опасно становиться врагом этого мужчины.

Дождь полил всерьез. За несколько секунд идеальный овал ее лица стал влажным. Капли, блестевшие на бледной коже, подчеркнули веснушки на носике и синеватые мешки под красивыми глазами, в которых Себ читал обвинение. Она выглядела хрупкой, сексуальной и уязвимой.

Себа пронзило острое сильное чувство, похожее на нежность, которое немного притупилось, когда его охватило столь же сильное, но более знакомое вожделение. Глаза мужчины уперлись в тяжелую грудь Мари с натянувшейся на ней блузкой.

Да, тело ее в самом деле было бесподобно. Себ старался сохранить благоразумие, пока его взгляд скользил по ее фигуре, непохожей на песочные часы. У нее была тонкая талия, но бедра были не такими уж крутыми, а попка была упругой и тугой, а не пышной. Длинноногая Мари выглядела скорее спортивной, чем сладострастной.

Но очень, очень сексуальной.

Впрочем, можно ли назвать его оценку объективной? Просто Себ находил тело Мари столь же привлекательным, как и ее неуступчивость. Все вместе оказывало на него… Он задумался, пытаясь найти подходящее слово. Возбуждающий эффект был лишь приблизительным описанием его состояния, но Себ был готов с этим согласиться, поскольку любил точные формулировки.

Непостижимо, что он позволил своим мыслям скатиться в плоскость секса, как какой-нибудь юнец с горячей кровью. Ему нужно решать куда более важные задачи. За выходные стало ясно, что королевская сделка оказалась в подвешенном состоянии. Она может зависнуть навсегда, если он сделает неправильный ход.

– Пойдемте.

– Куда?

Четко очерченные губы Себастьяна дернулись.

– Давайте считать, что вопрос закрыт. Я уже связался с клиникой. Вашего брата перевезут туда завтра, и я не вижу причин, почему ему стоит знать, кто платит по счету.

Поставленная перед свершившимся фактом, Мари недоверчиво покачала головой – это все, на что она была способна. Возникшее словно из ниоткуда напряжение растеклось во влажном воздухе. Для того чтобы дышать, требовалось усилие. А ведь Себ даже не пытался ее увлечь…

Молчание затянулось, и Мари слышала, как бьется ее сердце. Не в силах совладать с нервами, она стала сжимать и разжимать ворот блузки.

– Я не хочу, чтобы вы вмешивались в нашу жизнь! – воскликнула девушка.

Себ одарил ее сардонической улыбкой.

– Вам стоило подумать об этом до того, как вы вмешались в мою.

Мари вздрогнула. Он был абсолютно прав. Сейчас ей приходится расхлебывать последствия своего поступка, совершенного под влиянием эмоций. От понимания этого легче не становилось.

– Зачем вам помогать моему брату, если вы считаете, что в случившемся вашей вины нет? Или вы ждете, что я поверю, будто вы святой?

Его реакция была мгновенной.

– Мое предложение вызвано не чувством вины.

Просто у его сестры было мягкое сердце, и она имела склонность винить себя, даже если не была виновата. Узнав, что ее экс-бойфренд прикован к инвалидному креслу, она потеряет покой. Он сделает все, чтобы не допустить это.

Мари по-прежнему одолевали сомнения – «дареный конь» был чрезвычайно дорогим… Если уж говорить о лошадях… Себастьян – чистокровный, поджарый красавец-скакун. Она тряхнула головой, прогоняя неуместную мысль.

– Что я должна сделать?

– Ничего. Как я и сказал, вашего брата перевезут в клинику завтра, как только оформят все бумаги. Мой адвокат пришлет реквизиты счета, который я открыл на ваше имя. Думаю, этих средств должно хватить, но если их все же будет недостаточно, сообщите моему адвокату. Мне не важно, что вы скажете брату. Если вы предпочитаете держать его в неведении относительно того, откуда появились деньги, это не проблема.

– Нет, проблема, – возразила Мари. – Потому что я об этом знаю. – Она всегда расплачивалась по своим долгам. Как она вернет этот? Охваченная чувством беспомощности, Мари подняла лицо, подставляя его под дождь.

Себ провел рукой по мокрым волосам и скрипнул зубами от досады.

– Идиотизм! – Он распахнул пассажирскую дверцу, обошел машину, открыл дверцу со стороны водителя и, видя, что Мари не двигается с места, сказал: – Вообще-то я ничего не имею против лицезрения вашей промокшей блузки, но…

Мари взглянула на себя и ужаснулась. Она опустилась на пассажирское сиденье и скрестила руки на груди.

Усмешка смягчила его суровые черты.

– На пляже можно увидеть и не такое.

Мари, преодолевая себя, с вызовом взглянула на Себа и опустила руки.

– Мне нечего стыдиться, – заявила она. – И я замерзла.

– Я заметил, – только и сказал он, не поясняя, к чему относится его реплика.

Мари стиснула зубы и сжала кулаки. Как бы она хотела стереть кривую ухмылку с его чересчур красивого лица.

– Грязный намек, подходящий подростку, – фыркнула девушка. – От вас я ожидала большего…

Усмешка сменилась чем-то гораздо более опасным, гораздо… Мари задрожала.

– Это пожелание? – вкрадчиво поинтересовался Себ.

Она чуть не оказалась во власти его жаркого гипнотического взгляда. Пора срочно менять тему разговора или хотя бы не забывать, о чем они говорят.

– Нет.

– Сегодня вы не работаете? Мари покачала головой.

– Не работаю.

– Одно из тех последствий, о которых вы не подумали?

Она сжала губы и промолчала.

– Не могу представить, чтобы администрации престижной школы, в которой вы учительствовали, понравилось, что их сотрудница оказалась вовлеченной в публичный сексуальный скандал.

– Откуда вы знаете, где и кем я работаю? Вы прослушивали мой телефон или что-нибудь в этом роде?

При мысли, что за ней следили, тошнота подступила к горлу.

– Это незаконно.

Мари позволила себе презрительно фыркнуть.

– Как будто вы никогда не преступали закон.

«Хорошо, если только закон», – подумала она. Наверняка на его счету множество разбитых сердец. Мари порадовалась, что она не из тех женщин, которым нравятся «плохие парни».

– У меня есть связи, – кивнул Себ.

Он имел в виду семейного адвоката, ставшего свидетелем скандала в соборе.

«Я понятия не имел, что вы знакомы с мисс Джонс, Себастьян. Не говоря уже о том…» – Юрист чуть не задохнулся от возмущения.

В голосе адвоката, который стал работать у него после смерти деда, звучала такая тревога, какой Себ никогда не слышал. Но она, скорее всего, была вызвана тем, что могла пострадать учеба его внучки.

«Вам известно, что мисс Джонс – отличная учительница. Вы представляете, что это за школа? Они оправдывают непомерную плату за обучение отличными условиями и лучшими педагогами. И у них очень хорошая репутация. Они не могут допустить, чтобы на школу пала хотя бы тень чего-нибудь… сексуального. Самое большее, на что может рассчитывать бедная женщина, это отстранение от работы на неопределенное время».

Себ вздохнул. Бедная женщина, не моргнув глазом, солгала в храме, сорвала его свадьбу, пошатнула его репутацию, невероятно осложнила сделку века. И эта рыжеволосая фурия – прекрасный педагог?

Будет ли она столь же прекрасна в спальне?

– Ваши связи, – повторила Мари. Конечно же у такого человека масса связей. – Что ж, поздравляю. – Она небрежно пожала плечами.

Себ почувствовал невольное восхищение: какой бы ни была эта женщина, в смелости ей не откажешь. Мари осмелилась бросить ему вызов, отомстив, как она считала, за брата.

Если бы все обстояло наоборот, бросился бы Марк Джонс на защиту своей сестры? Вряд ли. Мнение Себа о парне не изменилось.

– Так почему вы сегодня не работаете? – повторил он вопрос.

– Я поговорила с директором. Он проявил понимание, – резко ответила Мари.

– Очевидно, все же не полное понимание.

Она бросила на него испепеляющий взгляд.

– Вам так хочется быть правым? Ну что ж, вы не ошиблись. Моя жизнь превратилась в хаос, люди, с которыми я даже не знакома, обсуждают, какие пластические операции мне сделали. Это все моя вина. Я ничего не добилась, и велика вероятность того, что я лишусь работы.

Она закрыла глаза.

– Жалость к себе в вашем случае выглядит неубедительно.

Мари открыла глаза и выпалила, чтобы отвести душу:

– Идите к дьяволу!

А ведь она знала, что действовать под влиянием эмоций – опасно. Две приемных семьи отказались от них с Марком, потому что Мари позволяла эмоциям управлять ею.

Однако в субботу она действовала не просто спонтанно, она… Мари содрогнулась и затрясла головой. То, что она совершила, можно назвать преступлением, а за преступлением следует наказание.

– У меня есть работа, которая вам подойдет, – сказал Себ.

Это прозвучало неожиданно.

– Вы решили стать Санта-Клаусом?

– Нет, мне нужна жена.

Мари попыталась ответить в таком же легком тоне.

– Это предложение?

– Да.

Ее щеки залила краска, а в следующую секунду они побледнели.

– Вы считаете, что можно шутить по этому поводу?

– Я не шучу. Это деловое предложение. – Только его барабанившие по рулю пальцы выдавали, что Себ далеко не спокоен.

Мари сжала ручку дверцы.

– Ненависть – плохая основа для делового предложения.

– Я это учел, – невозмутимо ответил он. – На людях мы будем изображать счастливую пару.

Мари пытливо посмотрела ему в лицо.

– Вы в самом деле предлагаете это? Мне?

– Дома можете продолжать меня ненавидеть и в значительной степени жить так, как вам нравится. Мы проживем в браке восемнадцать месяцев, после чего объявим, что наши характеры несовместимы.

– Мы?

Мари не могла решить, что кроется за предложением, которое ни один человек, находясь в здравом уме, не сделает.

Не ответив на ее вопрос, Себастьян продолжил:

– Мои юристы составили контракт. Ваш адвокат может на него взглянуть.

Она покачала головой. Он снова доказал, что живет в каком-то другом мире.

– У меня нет адвоката. Вы будете удивлены, узнав, у скольких людей его нет.

Себ не отреагировал на ее сарказм.

– В таком случае предлагаю вам найти его до того, как вы поставите подпись.

Мари сделала глубокий вдох. Она слишком долго поддерживала этот неуместный розыгрыш.

– Не собираюсь я ничего подписывать. Вот еще! И я не знаю, что кроется за вашим желанием жениться, если, конечно, вы не решили, что я ваша половинка, – съязвила она.

– Дело не в моей половинке, а в сведении ущерба к минимуму, – невозмутимо произнес он. – Я все выходные провел, пытаясь ликвидировать последствия вашей выходки. Вы срываете крайне важную для меня сделку.

В ее мозгу что-то щелкнуло.

– Имеющую отношение к королевской семье?

Себ кивнул.

– Рад, что вам об этом известно и мне нет нужды объяснять, что королевская семья чрезвычайно встревожена разразившимся скандалом, особенно на сексуальной почве. Мужчина делает женщине ребенка, а затем бросает ее.

– Вы сказали им, что не знаете меня?

На лице Себа появилось непонятное выражение.

– Странно, но у меня чувство, что я вас знаю, хотя это не так. Увы, правда мне не помогла бы. Вы сыграли очень убедительно, мой ангел. Я сам вам чуть не поверил, хотя не забыл бы, если бы переспал с вами. Так что мне пришлось проявить изобретательность.

– Значит, вы были недостаточно изобретательны. Вот в чем подвох. – Мари криво улыбнулась. – А сами говорили, что оплатите лечение Марка без всяких условий.

– Так и есть – одно с другим не связано. Марк получит лечение независимо от того, примете вы мое предложение или нет.

– Тогда зачем мне его принимать?

– Потому что вы не хотите быть у меня в долгу. – Сузив глаза, Себ внимательно посмотрел на нее. – Вам невыносимо быть кому-то обязанной, тем более мне, верно?

– Можете не сомневаться, – процедила Мари сквозь зубы.

– Великолепно, – кивнул Себ. – В таком случае вам лучше узнать о нас.

– Что узнать? – не поняла она.

– У меня уже готова история наших отношений, – не давая ей опомниться, продолжал он. – У нас был бурный роман, но, как часто бывает, мы очень сильно поссорились, хотя сейчас даже не помним, с чего все началось. Не так давно мы случайно встретились, уступили внезапно вспыхнувшей страсти и провели вместе ночь. Но к тому времени у нас обоих были новые отношения, поэтому мы постарались как можно скорее забыть ту ночь. Я понятия не имел, что вы забеременели, пока не появились в соборе. Но стоило мне вас увидеть, как я понял, что вы – любовь всей моей жизни.

Это было произнесено таким сухим тоном, что по сравнению с ним даже голос робота показался бы живым. Мари уставилась на Себастьяна, как зачарованная.

– И этому поверят?

– У меня нет вашего актерского таланта, – признал он. – Я человек бездушный. Но дело в том, что королевская семья потратила на эту сделку не меньше времени, чем я, да и средств вложила не меньше. Так что искренность чувств их не заботит.

– Похоже, они такие же пустые люди, как и вы.

– Они реалисты.

– Вы не заметили существенного изъяна в вашем плане? Я не жду ребенка. Прикажете мне запихивать подушку под джемпер?

– В этом не будет необходимости. Во время медового месяца вы трагически потеряете ребенка.

– Вы все предусмотрели.

– Я умею принимать решения на ходу.

– И от скромности вы не умрете, – ужалила его Мари.

Себастьян не ответил на выпад.

– Что скажете, Мари Джонс? Через полтора года вы сможете начать жизнь с чистого листа – с финансовым вознаграждением, чтобы облегчить этот процесс. Цифра, которую я предлагаю…

– Нет.

Мари покусывала нижнюю губу. Лицо ее было сосредоточенным. Наконец она вздохнула и посмотрела на него.

– Эта сумма должна в точности совпасть со стоимостью лечения Марка. Только тогда сделка состоится. – В ее глазах светилась решимость.

– Вы отказываетесь от нескольких миллионов фунтов.

– Мне все равно.

– Предлагаю вам подумать.

Мари негромко рассмеялась, затем резко оборвала смех.

– Поздновато мне думать, вы не находите? И еще: вы сказали, что это деловое предложение. Значит, вы не ждете, что?..

– За секс мне платить еще не приходилось.

Себ окинул взглядом ее грудь с эротично проступавшими под мокрой тканью сосками. Он потянулся и убрал со щеки девушки потемневшую от дождя прядь волос.

Мари напряглась, кожу ее начало покалывать.

– Хорошо, я выйду за вас, но спать с вами не буду.

На его лице появилась улыбка удовлетворения.

– По опыту я знаю, что не стоит смешивать бизнес и удовольствие, но все же давайте не будем в этом клясться.

Мари вздрогнула. Вся эта авантюра приобрела реальные черты. У нее появилось ощущение, что она заново переживает детский кошмар – карусель, на которой она каталась, все кружилась и кружилась, не позволяя девочке сойти.

Его улыбка пропала, и он мягко добавил:

– Может, в следующий раз вам повезет больше?

Мари нахмурилась, покачала головой и повторила, как попугай:

– В следующий раз?

– Будем надеяться, что когда-нибудь вам встретится мужчина, которому не довелось быть публично униженным вами. Кстати, не вздумайте искать мистера Совершенство или легкое развлечение на стороне, пока мы официально не разведемся.

Пытаясь скрыть смущение, Мари приняла безразличный вид, пожала плечами и осведомилась:

– Это будет напечатано в брачном контракте мелким шрифтом?

– Нет, крупным, – отрезал Себ. – Если это послужит для вас утешением, вы не единственная, кто в течение полутора лет будет обречен на целомудрие.

«Всего полтора года… а мне двадцать четыре», – подумала Мари, проглатывая подступившие к горлу рыдания.

– Мне кажется, полтора года воздержания предпочтительнее, чем сожаления на всю жизнь, – добавил он.

– А мне кажется, главное – найти подходящего человека.

– Не соглашусь с вами. Главное – помнить, что вечеринка рано или поздно заканчивается.

– Если вы не верите в любовь до гроба, почему хотите жениться? – полюбопытствовала Мари.

На щеке Себа дернулся мускул, губы растянулись в странной кривой улыбке.

– Разве я говорил, что не верю? Страсть – конечно, не совсем то, но у моих родителей она до сих пор так же сильна, как и в начале совместной жизни.

И так же эгоистична и слепа. Их пример – отличный стимул для того, чтобы держать свои чувства под контролем.

Мари была озадачена исходившими от него волнами гнева.

– Что ж, за них можно только порадоваться. – Она взглянула на Себа, пытаясь понять, в чем дело. – Разве не так?

– Любовь моих родителей не мешала им заводить романы на стороне, но в конце концов они снова сходились, несмотря на скандальные разводы и ироничные заголовки в газетах по поводу очередной свадьбы.

Глаза Мари слегка расширились.

– И сколько же их было?

– Они трижды женаты, дважды разведены. Пока.

– Нелегко вам пришлось.

Себ отреагировал холодным взглядом.

– Бросьте, Мари. Мне ваше сочувствие не нужно. Мой дед привез меня из Аргентины в Англию, когда мне было восемь лет. Моим воспитанием, а также воспитанием Флер занимался он.

– Вы часто ездите в Аргентину?

Себ покачал головой.

– Сейчас – нет. После смерти мужа моя бабушка вернулась на родину, в Испанию. Иногда я бываю у нее. – Он протянул Мари визитку. – Этой мой личный номер. Звоните, если у вас возникнут вопросы. Куда вас отвезти?

– Я на машине, – тихо ответила она. – И… что дальше?

– Мы поженимся. Это несложно устроить.

– Когда?

– Я сообщу.