Мари с бешено бьющимся сердцем поднималась по лестнице. В ее мыслях царил хаос. Что имел в виду Себ, сказав, что она не одинока? Почему он ушел от ответа, можно сказать, убежал?

Она думала об этом, пока принимала душ и одевалась, стараясь не впадать в отчаяние или, наоборот, в необоснованную эйфорию. Мари боялась, что самообладание ей изменит, и, вместо того чтобы дождаться его объяснений, она первая выпалит какую-нибудь глупость, вроде «Я люблю тебя!».

Себ сел в кресло у камина, вытащил из кармана футляр и взглянул на сапфировое ожерелье, которое он купил, решив, что оно изумительно оттеняет цвет ее глаз. Он пожалел, что купил не кольцо.

Повинуясь какому-то шестому чувству, он повернул голову в сторону зеркала, в котором отражались открытые двери, ведущие в парк, и… Кто это? Незнакомый мужчина. Лицо его пока невозможно было разглядеть. На форменной куртке был вышит логотип фирмы, которая обслуживала ужин.

Себ подумал было, что он заблудился, но его крадущаяся походка как-то этому не соответствовала. Постоянно оглядываясь, мужчина вошел в библиотеку и негромко произнес:

– Совсем неплохо.

Себ заинтересовался. Зеркало позволяло ему незаметно для незнакомца наблюдать за ним.

Движения мужчины стали увереннее. Он даже стал что-то насвистывать. Заметив шкаф, в котором стояла коллекция серебра деда, он широко улыбнулся, и в эту секунду Себ увидел его лицо.

Любопытство мгновенно сменилось потрясением, а затем мозг заработал холодно и четко. Джордж Лэкстон… Фрэнсис… Риччи… Гриффитс… Это далеко не все имена.

В следующую секунду Себа бросило в жар. Он с тревогой взглянул на дверь, в которую вот-вот должна была войти Мари.

Знакомить их он не хотел.

Если она узнает… Это причинит ей боль.

Когда у Себа возникла мысль выяснить, кто ее родители, он некоторое время спорил сам с собой, есть ли у него на это право. Наконец он уступил своему желанию, поскольку надеялся, что мать, какие бы причины ни заставили ее отказаться от детей, глубоко раскаялась и будет счастлива узнать, какими они стали.

Однако счастливое воссоединение не состоялось – оказалось, что мать Мари и Марка умерла от передозировки наркотиков вскоре после того, как бросила детей. Но Аманда в некотором роде сама была жертвой, потому что ее любовник и отец близнецов был женат. Что этот гнусный тип делает в его доме?

Впрочем, сейчас это не важно. Главное – он и Мари не должны встретиться.

Но только Себ начал приподниматься, как дверь открылась. Он снова опустился в кресло. Наблюдать и при этом бездействовать было пыткой, но, если он хочет, чтобы этот человек навсегда исчез из жизни Мари, ему нужны рычаги давления. Ими могут стать карманы, набитые ценностями, и угроза тюрьмы.

Мари распахнула дверь.

– Ой! – вскрикнула она, обнаружив в библиотеке мужчину, чья форма указывала на то, что он – сотрудник фирмы, нанятой для организации ужина.

Себа Мари не увидела.

Что этот человек делает здесь один?

Мужчина молча смотрел на нее.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – чувствуя себя неловко и решив, что невежливо уйти, не сказав ни слова, спросила Мари. Вглядевшись в лицо мужчины, она нахмурилась. Они, совершенно точно, не встречались, но что-то… – Мы не знакомы? – продолжила она. – Вы почему-то кажетесь мне…

Кого именно напоминает этот человек, от нее ускользало.

Мужчина усмехнулся, и по спине Мари пополз холодок.

– Прекрасное серебро, не находишь? – осведомился он невозмутимо, чем вогнал Мари в ступор, и ловко положил миниатюру в драгоценной рамке в карман. Который, как она заметила, уже ощутимо оттопыривался.

Для подобной самоуверенности у Мари было только одно объяснение: вор не в себе. Оставалось надеяться, что он не буйный. Но когда ворюга, не обращая на нее внимания, положил в карман что-то еще, кровь бросилась Мари в голову.

– Немедленно положите все на место, вы! И убирайтесь на все четыре стороны!

Мужчина прищурился.

– По-моему, пропажу нескольких вещей здесь и не заметят. Да, дорогуша, я бы тебя везде узнал – ты копия своей мамочки.

Мари, собиравшаяся позвать на помощь, окаменела.

– В-вы знаете мою мать?

– Знал, – небрежно поправил ее мужчина. – Увы, Аманды с нами больше нет.

– Мою мать звали Аманда?

– Ты выше ее, – продолжал он. – Она была малюткой, но, когда носила тебя с братом, разумеется, ее прилично разнесло.

В течение нескольких мгновений у нее была мать. Было безумием чувствовать потерю, но именно это ощутила Мари. По ее щеке скатилась слеза. Неизвестность дарила ей все эти годы призрачную надежду на то, что мать их найдет.

Теперь ее лишили даже этого.

– Не грусти, крошка.

– Кто вы?

Пальцы Себа впились в подлокотники. Он знал, чем все закончится, но не мог ничего изменить. Единственное, что он в силах сделать, – это помочь Мари справиться с болью.

– Ты меня обижаешь. Неужели не узнаешь папочку?

Глаза ее расширились. Она медленно покачала головой. Этот мужчина не может быть ее отцом…

– Я повторяю свое предложение: вы возвращаете все, что взяли, а я не стану звать службу безопасности.

– Ну надо же, какая принцесса. Да, неплохо ты устроилась. – Мужчина оглядел библиотеку.

– Если вы немедленно не уйдете, я буду вынуждена сообщить вашему работодателю.

Мужчина расхохотался.

– Весь этот маскарад, – он показал на куртку, – лишь для того, чтобы сюда проникнуть.

– Вы не мой отец. – Мари вздернула подбородок. – Вы не мой отец, – повторила она.

– Посмотри внимательнее, ягодка.

Мари невольно взглянула на его лицо. Марк… Она сглотнула подступившую к горлу тошноту. У Марка и у этого человека одинаковый разрез глаз и изгиб губ.

– Вот-вот, – кивнул мужчина.

Мари сжала кулаки и холодно поинтересовалась:

– Что вам здесь нужно?

– Мне что, свою дочь увидеть нельзя?

На помощь Мари пришел спасительный гнев.

– Дочь? Вы не имеете права называть себя моим отцом!

– Да не трепыхайся ты. Думаешь, я торчу здесь из удовольствия? Просто я сейчас на мели. Будем считать это займом, о’кей?

Мари стало плохо. Это – ее отец?!

– У меня нет денег.

– Зато они есть у твоего мужа.

– Как вы меня нашли? – спросила она, пытаясь оттянуть время и придумать, как от него избавиться.

Но забудет ли она этот кошмар – еще вопрос.

– Увидел твое лицо в газете и сразу смекнул, что к чему.

– У меня нет денег, – повторила Мари.

– А муж на что? Или ты хочешь, чтобы в газетах напечатали, что твой отец не раз сидел в тюрьме?

Откровенный шантаж возмутил ее.

– Проваливайте отсюда! – приказала она, удивившись, что способна на это.

Глаза вора сузились.

– Похоже, ты не совсем понимаешь.

– Это вы не понимаете, – вмешался Себ, вставая. – Не могли бы вы меня просветить, какой срок положен рецидивисту за шантаж?

Мужчина довольно быстро овладел собой.

– Я здесь всего лишь для того, чтобы повидать дочурку.

Себ приблизился к нему мягкой, пружинистой походкой, всем своим видом внушая страх.

– Нет, не вашу дочурку, а мою женщину, – промурлыкал он, как большая сытая кошка, отчего стал еще опаснее. – Сейчас вы опорожните свои карманы, покинете мой дом и больше никогда не вернетесь. Можете поверить мне на слово, что вы пожалеете, если решите поступить по-своему.

По виду немолодого мужчины было заметно, что его пробрало. Он попятился к дверям, однако, прежде чем выйти, потряс кулаком и пригрозил:

– Это вы пожалеете, когда я всем растрезвоню.

Он исчез среди деревьев.

Себ повернулся к Мари. Неестественная бледность ее лица его испугала.

– Что, если он в самом деле расскажет, кто я? Как это отразится на тебе? И… твои гости, Себ? – встревоженно спросила она.

Себ забыл о гостях. Для него главным было смягчить удар для Мари. То, что она думает в эту минуту о нем, а не о себе, наполнило его сердце такой любовью, такой щемящей нежностью, что ему показалось, что оно сейчас лопнет. «Значит, вот как бывает, когда любишь», – пронеслось в голове. Голос у него внезапно сел.

– Мари, я…

Мари казалось, что она вот-вот лишится сознания. Мать умерла… Отец – преступник… Разразится скандал. Себ, должно быть, ненавидит ее.

– Гости заждались, – торопливо сказала Мари и метнулась к двери, но перед ее глазами замелькали черные точки, и она рухнула как подкошенная.

Все произошло так быстро, что Себ ничего не успел предпринять. Следующие несколько минут – или часов? – превратились для него в бесконечный кошмар.

Мари открыла глаза. Она непонимающе посмотрела на Себа, затем перевела взгляд на капельницу.

– Где я?

Вопрос показался Мари странно знакомым. Замелькали обрывки воспоминаний. Расстроенная свадьба… Марк… Брак с Себом… Ребенок… Ее отец…

Ребенок!

– Что с ребенком? – со страхом спросила она, уже зная ответ, но отчаянно желая, чтобы это было не так.

Себ поглаживал ее руку. Его и без того худое лицо заострилось еще больше.

– Прости, Мари, но…

По ее щекам потекли слезы. У Себа разрывалось сердце.

– Мари, Мари, все будет хорошо. Я думал над твоими словами. В мире много детей, которым нужны любовь и забота. Мы усыновим нескольких малышей, если ты захочешь.

Ее глаза блестели от слез.

– Зачем тебе это? Я и так причинила тебе столько неприятностей.

– Неприятностей… – Он негромко рассмеялся. – Да если бы не ты, я… – Себ сделал глубокий вдох, словно готовился нырнуть в воду. – Я… люблю тебя, Мари. Люблю, – повторил он, и это слово показалось ему самым прекрасным на свете.

Как чудесно любить!

Губы Мари задрожали.

– Ты говоришь так, чтобы утешить меня?

Себ поднес ее руку к губам.

– Если бы ты знала, как я перепугался, – нежно сказал он. – Ты потеряла столько крови… Я больше не хочу рисковать женщиной, которая украла мое сердце.

– Ты правда меня любишь, Себ? Потому что если…

Себ не выдержал, нагнулся и оборвал ее поцелуем, вкладывая в него душу.

– Я люблю тебя, Мари, всем сердцем. Раньше я не знал, что оно у меня есть.

Мари стиснула его руку:

– Себ, я тоже… Я тоже тебя люблю! Я… – Она задохнулась от эмоций.

– Все хорошо, милая, все хорошо. – Себ положил ладонь ей на щеку и позволил себе слабую улыбку. – Впереди у нас вся жизнь, а сейчас тебе нужно поспать, чтобы набраться сил. Я буду рядом, когда ты проснешься, обещаю.

Мари вздохнула, чувствуя себя так, словно с ее плеч сняли огромную тяжесть. Никогда еще она не ощущала такую легкость. Наверное, это и есть счастье. Счастье, которое было бы полным, если бы ее ребенок был жив. Она прикусила губу и пообещала: «Я тебя никогда не забуду». И в ту же секунду Мари услышала негромкий голос Себа, который догадался, о чем она думает.

– Мы будем помнить о нашем первенце всегда.

Женщина заснула крепким сном.