Мари сквозь сон слышала, как кто-то стучит в дверь и зовет, но не ее. Затем послышались два голоса, говорящие на иностранном языке. Голоса становились все громче. Выпутываясь из тенет сна, она улыбалась, чувствуя себя, чувствуя… Мари потянулась, и ее мышцы протестующе заныли.

– Ох, – выдохнула она.

Подняв руку, Мари заметила, что простыня с нее соскользнула, и она лежит голая. Голая и… где?

Дверь открылась, и женский голос позвал:

– Себастьян! Себастьян!

Мари окончательно проснулась. Следующая ее реакция была инстинктивной. Она с головой накрылась простыней. Может, эта незнакомая женщина подумает, что постельное белье просто небрежно лежит?

Почти сразу ей стало трудно дышать. Стук сердца гулом отдавался в ушах. Шаги приближались, голос звучал громче.

Мари обреченно ждала, когда ее разоблачат.

Дверь снова открылась.

– Мамина!

Мари затихла, боясь пошевелиться. Пот стекал по ее лицу, пока Себастьян говорил с этой женщиной.

Разве может быть что-то более унизительное?

Когда ей показалось, что хуже быть не может, у нее вдруг свело ногу. Боль была такой сильной, что Мари пришлось засунуть кулак в рот.

– Можешь вылезать, – послышался голос Себастьяна.

Она высунула голову, сделала глубокий вдох и увидела, что улыбка Себастьяна превращается в усмешку. Покрасневшая, со спутанными волосами, Мари не была похожа на спящего ангела, которого он с большой неохотой оставил в постели досыпать. Тем не менее даже такая, она что-то затронула в его душе.

Мари хотела было возмутиться, но вместо этого испугалась: если Себ будет улыбаться чаще, она может оказаться в опасности. Каким-то образом ей удалось сохранить на лице недовольное выражение.

– Это была моя бабушка, – любезно объяснил он.

– Я догадалась. Чего я не могу понять, так это почему ты болтал с ней целую вечность. Ведь ты видел, что я…

– Зарылась в постельное белье?

– А что я должна была делать? – огрызнулась Мари.

Пытаясь сохранить хотя бы частицу достоинства, она закуталась в простыню и села.

– Ну, к примеру, представиться, – протянул он.

– Да, конечно! Я жена вашего внука.

Произнося эти горькие слова, Мари смотрела на Себа. Он только что вышел из душа и, возможно, поэтому не слышал стука в дверь.

Себ накинул халат. Блестевшие капли воды придавали его коже золотистый оттенок. Халат доходил ему до середины бедер, и взгляд Мари задержался на них, пробуждая в памяти воспоминания о том, как этими горячими мускулистыми бедрами он вдавливал ее в матрас прошлой ночью.

– А я-то думал, что ты способна практически любую ситуацию встречать с поднятым забралом.

Мари потрясла головой, отчего ее волосы окончательно растрепались.

– То, что кажется правильным в первый момент, позже может обернуться самой большой ошибкой.

– Для тебя прошлая ночь была ошибкой? – холодно осведомился Себ.

Вообще-то, стоя под струями воды, он пытался разобраться, какие чувства его обуревают, и выводы ему не понравились. Себ и сам пытался убедить себя, что их близость была ошибкой, однако, услышав это от Мари, он пришел в ярость, хотя и отдавал себе отчет в том, что это нелогично.

Мари опустила глаза.

– Нет, прошлая ночь… Я говорила не про нее, а про твою свадьбу, которую я расстроила. Ночь была…

Ее голос упал. Она не могла сказать «особенной» мужчине, у которого таких ночей не счесть. Просто секс? Для нее это были занятия любовью. Мари сглотнула, подавляя нелепое желание всхлипнуть. Она должна радоваться, что первый раз у нее получился незабываемым. Она слышала, как это может быть, и не жалела, что предпочла целомудрие. Но тогда она не знала, чего лишается. Если бы ей снова предложили сделать выбор, она предпочла бы повторение этой ночи.

– Одно связано с другим.

Мари не знала, как это понимать, поэтому осторожно кивнула.

– И ты могла бы все еще быть девственницей. – Себу нелегко дались эти слова.

Конечно, он солгал бы, если бы утверждал, что, став первым мужчиной, подарившим ей наслаждение, не гордится. Это породило в нем еще одно чувство – чувство собственника. Как она посмела отмахнуться от прошлой ночи небрежным пожатием изящных плечиков?!

Чтобы скрыть, насколько ей неуютно, Мари округлила глаза и вздохнула.

– Неужели мы собираемся это обсуждать?

– Извини, если тебе скучно, но да, собираемся.

Она внимательно посмотрела на него и недоверчиво рассмеялась.

– Ты недоволен, потому что я была невинна?

– Да, недоволен. Почему ты не сказала мне об этом заранее? – кивнул мрачный Себ и откинул со лба влажные волосы. – Я мог причинить тебе боль. – Он испытал малознакомый укол вины. – Все должно было быть нежнее…

Да что там нежнее?! Это вообще не должно было произойти!

Себ смотрел на Мари, но видел только пламя ее волос – она склонила голову, и яркие пряди упали на лицо, скрывая его. Это заставило его вспомнить, какие ощущения будило их прикосновение. Кончики ее волос касались его груди, когда она скользила по его телу… Себ глубоко вдохнул. Нет, больше он на те же грабли не наступит. Прошлая ночь останется единственной.

К тому моменту, когда Мари подняла лицо, Себ для себя уже все решил. Она взглянула на него из-под длинных ресниц. Ее глаза сверкали.

– Ты не сделал мне больно, – хрипло сказала женщина.

Когда ее полные дрожащие губы сложились в медленную улыбку – сексуальную и в то же время говорящую о ранимости, – его сердце забилось, как молот. Будучи совершенно к этому не готов, Себ не справился с захлестнувшими его эмоциями.

– Все было… – С ее губ вдруг сорвался тихий стон.

Это резануло его, как острый нож. Себ бросился к ней.

– Что такое? Что случилось? – Он опустился на кровать.

Мари подтянула колено к груди и схватилась за лодыжку. Кусая нижнюю губу, она побелела как полотно.

– Ногу свело.

– Только-то?

Он знал, каково это. Особенно страшно становилось, если ногу сводило в миле от берега. В тот день ему повезло: на него наткнулся сбившийся с пути байдарочник.

– Только-то?! – задыхаясь, воскликнула Мари.

Если бы она могла в него чем-нибудь швырнуть, сделала бы это не задумываясь.

Боль, которая до этого сосредоточилась в лодыжке, спустилась в стопу.

– Может, я и неженка, но мне больно, – сдавленно проговорила она, чувствуя, как слезы текут по щекам.

– Я знаю, что больно. Позволь мне.

– Нет. – Она тряхнула головой.

– Не бойся. – Себ осторожно вытянул ее ногу, положил на свое колено и принялся массировать лодыжку. Под уверенными движениями его длинных сильных пальцев боль почти сразу начала отступать. – Давай же, Мари!

Он говорил то же самое прошлой ночью, и это сработало. Она откинулась на подушки.

Продолжая массаж, Себ смотрел, как ее грудь под простыней поднимается и опадает.

– Больно! – вскрикнула Мари, приподнимаясь.

– Расслабься.

Однако самому Себу было не так-то легко последовать своему совету. Черт, о чем он думал прошлой ночью? И что собирается делать сегодня?

Себ бережно массировал ее ногу до тех пор, пока спазм не прошел.

– Как хорошо, – пробормотала она. – Теперь можешь остановиться.

Себ ее словно не слышал, продолжая массаж. Почувствовав, что Мари задрожала, он поднес ее ногу к губам и прижался к стопе. Раньше он не представлял, что стопа может быть настолько сексуальной.

Мари показалось, что она тает и растекается по матрасу, когда ее кожу стали прочерчивать огненные стрелы. Кто мог подумать, что нога – эрогенная зона?

– Как получилось, что до меня у тебя не было любовника? – спросил он.

Мари взглянула на него из-под завесы ресниц.

– Мне тяжело доверять людям после того, когда меня соблазняли и чуть мною не попользовались. Вообще-то я думала, что хочу этого, но внезапно по явившийся незнакомец, прилюдно опозоривший меня, открыл мне глаза.

По лицу Себа стало ясно, что он понял, о ком она говорит.

– Честно говоря, он оказал мне услугу, но в тот момент мне было непросто это оценить. Тяжело узнать, что человек, который пробудил у тебя романтические мечты, на самом деле грязный распутник, и при этом все думают, что ты потаскуха, которая спит с женатыми мужчинами…

Себ закрыл глаза, его лицо исказила гримаса. Он вспомнил, что тогда сказал Мари. Он не имел права обвинять ее, причем в столь унизительной форме.

– Прости меня. – Эти слова дались ему с невероятным трудом. Мари сдержанно кивнула. – Но все-таки, шесть лет…

– Во мне не слишком сильно развито сексуальное начало.

Пальцы Себа замерли. Затем он снова принялся массировать ее ногу, и от его низкого хриплого смеха мышцы ее живота напряглись.

– Что ж, тебе виднее, однако… Чем же привлек тебя тот слизняк? – неожиданно сменил он тему.

– Не забывай, что мне было всего восемнадцать, Себ. Он всячески демонстрировал свой интерес ко мне. Я была такой неискушенной, что сразу растаяла. Он говорил, что потерял от меня голову, но боялся в этом признаться, потому что проигрывает в сравнении с красивыми юношами. Он пытался бороться с собой, но чувства ко мне сильнее его. И я, глупышка, уши развесила, когда он сказал, что встречаться мы можем только тайно. Сейчас мне в этом стыдно признаться, но я чувствовала себя чуть ли не героиней романа – все было так таинственно и волнующе. – Мари усмехнулась. – Позже я узнала то, что было известно всем, кроме меня: в начале каждого учебного года он заводит интрижку с молоденькой студенткой. Я стала посмешищем. Нужно признать, ничего противозаконного он не сделал. Я была совершеннолетней, а значит, должна была нести ответственность за свои поступки. Просто я была глупа и наивна.

– Если об этом знал весь колледж, значит, и администрация была в курсе. Почему они не провели расследование или хотя бы не поговорили с ним?

Мари хмыкнула и пожала плечами:

– Чего бы они добились? Он бы все отрицал. Его слово – против моего. И потом, я снова оказалась бы в центре внимания, а мне этого не хотелось. Но на следующий год скандал все-таки разразился. Девушка, на которую он положил глаз, попыталась покончить с собой. К счастью, неудачно. Вскоре после этого он подал в отставку…

Себ нелицеприятно высказался по поводу Адриана на двух языках.

– Я снова хочу попросить у тебя прощения за тот день, – сказал он. – У меня состоялась крупная ссора с матерью, а она всегда пробуждает самое плохое. Хотя, конечно, это не оправдание. Во мне все кипело, а ты попала под горячую руку, предоставила возможность выпустить пар.

– Я тоже была не совсем права, – с усилием проговорила Мари. – Будем считать, что мы в равном положении?

– Только если подтвердим это делом, – блестя глазами, заявил Себ.

Она опустила ресницы, чувствуя, как кровь прилила к щекам.

– Согласна.

Себ не стал спешить. Дважды, умопомрачительно медленно, он подводил Мари к грани, и только на третий раз они перешагнули ее вместе.

Отдышавшись, она перевернулась на живот и взглянула на него.

– Мне нужно вернуться к себе и одеться. – Она зевнула. – Что подумает твоя бабушка?

– Не забывай, мы женаты.

Гладкий лоб Мари прорезала морщинка, когда она взглянула на обручальное кольцо.

– Не по-настоящему. Полагаю, ей об этом неизвестно?

– Бабушки нет. Она заходила попрощаться. – Уголки его губ поползли вверх. – Несколько дней она проведет у своей сестры. Моя двоюродная бабушка упала.

– Она сильно пострадала?

– Мне показалось, что бабушка больше беспокоится о лошади.

– Твоя двоюродная бабушка ехала верхом?

– Да, она упала с лошади.

Себ откинул покрывало и встал, нисколько не смущаясь своей наготы. Мари, окинув взглядом его мускулистую фигуру, почувствовала, что ей становится жарко.

Их взгляды встретились. Секунды хватило на то, чтобы ее нервную систему охватил хаос.

«О боже, я стала ненасытной!» – мелькнуло у нее в голове.

– Похоже, ты не очень волнуешься, – стараясь не смотреть на него, заметила Мари. – Разве в ее возрасте благоразумно садиться в седло?

Себ засмеялся, подошел к окну и распахнул его, позволяя ветру и аромату жасмина ворваться в комнату.

– Маргарита планирует умереть верхом – она говорит об этом всем, кто советует ей подумать о возрасте.

Он присел на кровать, чтобы надеть джинсы. Мари коснулась его спины. Себ встал и застегнул молнию. На его лице мелькнуло странное выражение, но он быстро отвернулся. С перекатывающимися под кожей мышцами, босоногий, с грудью, блестевшей, как золото, и щетиной на лице он был похож на пирата. Быть таким сексуальным противозаконно.

Мари любовалась им.

– Скажи, тебя не беспокоят возможные последствия этой ночи? – неожиданно спросил он.

Она была озадачена и смущена. Пытливо вглядываясь в лицо Себа, Мари пыталась соотнести его сухой тон с нежными и страстными возгласами любовника, который показал ей, что она ничего не знает о своем теле. Но нет, даже лицо его стало другим.

– Ты принимаешь таблетки?

Мари рассеянно поинтересовалась:

– Зачем мне их принимать?

– Я не предохранялся. Ты можешь забеременеть.

Ее словно ударили. Мари с шумом втянула в себя воздух, ее глаза расширились.

– У тебя привычка заниматься незащищенным сексом с незнакомыми женщинами? – пытаясь совладать с тревогой, поинтересовалась она.

Точеные черты лица Себа обострились, на скулах заходили желваки.

– Это было в первый раз. Прости.

Плечи Мари обмякли.

– Я тоже прошу прощения. Я виновата так же, как и ты.

Он издал хриплый смешок.

– Может, мы виноваты оба, но я виню только себя. Если ты забеременела, о полутора годах придется забыть. Я не допущу, чтобы моего ребенка воспитывал другой мужчина.

Мари ответила не сразу.

– У меня не будет ребенка.

– Может, и нет. Поговорим об этом, если возникнет необходимость.

Она покачала головой:

– Ты невозможен. Теперь я не смогу думать больше ни о чем.

«Это будет катастрофа», – едва не простонала Мари. Впрочем, даже слово «катастрофа» не в состоянии описать ловушку в виде брака с мужчиной, который ее не любит. Она всегда сочувствовала тем людям, которые продолжали жить вместе ради ребенка. У нее нет желания пополнить их ряды.

Себ сжал челюсти.

– Какова вероятность?

Мари с недоумением посмотрела на него.

– Что ты забеременела.

– О! – Она покраснела, произвела в уме подсчет. – Весьма высокая, – призналась Мари.

– Почему?

Она закрыла лицо руками и застонала.

– Мне нельзя иметь ребенка!

– Успокойся. – Себ опустился рядом с ней, взял ее за руки. – Я знаю, ты не хочешь детей…

– Кто сказал, что не хочу? – вскинулась Мари.

– Ты говорила.

– Не своих. В мире много детей, которым нужен дом. Я хотела взять приемных.

Себ закрыл глаза и запрокинул голову – ему еще никогда не было так плохо.

– Что делать? – поторопила его Мари.

Медленная опасная улыбка, заигравшая на губах мужчины, не ослабила напряжения, туго натянувшего кожу на его скулах.

– Я думаю, а ты меня отвлекаешь.

Она проследила за его взглядом и прикрыла груди простыней, после чего возмутилась:

– В такую минуту тебя интересует секс?!

– Я способен на многое, – заверил ее Себ. – Как тебе такой вариант? Мы прерываем наш медовый месяц и немедленно возвращаемся в Мэндевилл. Нам необходимо проконсультироваться с гинекологом.

– Хватит!

Совсем недавно она была желанной женщиной, с которой он хотел заниматься любовью. А сейчас она уже… мать?

Мать… Ее тело с некоторым запозданием отозвалось волной дрожи. В отличие от своей матери, она никогда не сможет отказаться от ребенка.

Но Себ! Что, если он предложит аборт?

Себ словно догадался, о чем она думает.

– Перестань! – не выдержал он. – Послушай, я тоже не собирался заводить детей в ближайшее время, но…

Мари стало немного легче. Но она столько лет оберегала свое сердце и как только позволила себе ослабить оборону… Почему ей так не везет с мужчинами?

– Что мы будем делать, если я забеременела? Каков твой план?

– Разве это не очевидно?

– Не для меня.

– Мы будем жить в браке. – Себ испытующе взглянул на нее. – Ты удивлена? А что ты предполагала услышать?

– А как насчет любви? – Слова дались ей с трудом.

– Вот без этого пока придется обойтись. Главное, чтобы ребенок ни в чем не нуждался.

– А если ребенка не будет? – все-таки спросила она, не разобравшись, какое желание в ней преобладает.

– Я предлагаю вернуться в Мэндевилл и все выяснить.

Мари неохотно кивнула.