— К несчастью, для следствия этого недостаточно, — сухо заметил Пуаро. — Давайте мысленно вернемся к тому роковому вечеру, миледи. Постарайтесь вспомнить каждую мелочь, каждый пустяк, даже если он покажется вам незначительным. Может быть, что-нибудь в поступках или поведении секретаря невольно привлекло ваше внимание? Я, Эркюль Пуаро, говорю вам — должно было случиться нечто такое, что бросилось вам в глаза!

Леди Аствелл покачала головой.

— Я весь вечер почти не видела его, — сказала она, — и почти не думала о нем, бедняге!

— Ваши мысли были заняты чем-то еще?

— Да.

— Наверное, это касалось того предубеждения, которое ваш покойный муж испытывал к Лили Маргрейв?

— Совершенно верно, — подтвердила леди Аствелл. — Да ведь вы и сами все знаете, мсье Пуаро.

— Я? Я всегда знаю все! — без тени сомнения в голосе гордо заявил маленький сыщик.

— Видите ли, мсье Пуаро, я очень привязана к Лили. Впрочем, вы и сами имели случай в этом убедиться. А Рубен затеял какой-то нелепый скандал из-за якобы поддельных рекомендательных писем! Кстати, учтите — лично я ничуть не сомневаюсь, что они и в самом деле были фальшивыми. Конечно, Лили их подделала! А то как же?! Господи ты Боже мой, да разве я не вытворяла то же самое в её годы, а то и похуже?! Если хочешь пробиться на театральные подмостки и сделать карьеру — быстро научишься выкидывать и не такие штучки! Не было ничего такого, что бы я постеснялась сказать, или написать или даже сделать, чтобы добиться своего, мсье Пуаро, вот так-то!

— Лили хотела получить эту работу. Ну что ж, для этого ей и пришлось… как бы это сказать… совершить нечто… не совсем пристойное. Ах, эти мужчины, иногда они бывают на редкость узколобы! Он так возмущался, словно Лили была банковским клерком, укравшим миллион. Поэтому весь тот вечер я и была сама не своя. Хоть мне, как правило, всегда удавалось добиться своего и все наши ссоры заканчивались моей победой, но порой он бывал на редкость упрямым и несносным, бедняга! Поэтому, сами понимаете, мне было не до того, чтобы разглядывать секретаря. Да его вообще редко кто замечает. Он просто есть и этого вполне достаточно.

— Я уже тоже подметил эту особенность мистера Трефузиса, — сказал Пуаро. — Этот человек не из тех, кто обращает на себя внимание. Особыми талантами он не блещет, в глаза не бросается — он всегда как бы в тени. И про него всегда забывают.

— Вот-вот, — согласилась леди Аствелл. — В отличие от Виктора.

— Да, мистер Виктор Аствелл, я бы сказал, вспыльчив, как порох.

— Очень точно подметили, — согласилась леди Аствелл. — Вспыхивает по каждому поводу и без повода! И при этом вопит на весь дом, будто его режут!

— Немножко несдержан, я бы сказал, — деликатно поддакнул Пуаро.

— О, он сущий дьявол, когда выйдет из себя, — невозмутимо подтвердила леди Аствелл. — Но, видит Бог, лично я ничуть его не боюсь! Лаять — лает, а кусать — не кусает! В это весь Виктор.

Пуаро бросил задумчивый взгляд в потолок.

— Стало быть, вы не можете рассказать мне ничего интересного о том, как в тот последний вечер вел себя секретарь? — вкрадчиво спросил он.

— Говорю же вам, Пуаро — я просто знаю, что убийца он. Хотите считайте это женской интуицией. Кстати, она…

— … не может отправить человека на эшафот, — покачал головой Пуаро, — или, как в нашем случае, вытащить чью-то голову из петли. Леди Аствелл, если вы искренне верите в невиновность мистера Леверсона и ваши подозрения в адрес секретаря — не просто женский каприз, думаю, вы не откажетесь принять участие в одном маленьком эксперименте.

— А что за эксперимент? — подозрительно нахмурилась леди Аствелл.

— Вы должны дать согласие на то, что вас на некоторое время погрузят в гипнотический сон.

— Господи, помилуй, для чего?!

Пуаро наклонился к ней.

— Знаете, мадам, я уверен, что эта ваша женская интуиция имеет под собой достаточно твердую почву — какие-то события, которые независимо от вашей воли зафиксировало подсознание. Только если я буду это утверждать, боюсь, вы мне не поверите. Поэтому скажу только, что эксперимент, который я задумал, может в значительной степени повлиять на судьбу этого злополучного молодого человека, молодого Чарльза Леверсона. Вы ведь не откажетесь мне помочь?

— И кто же погрузит меня в этот самый гипнотический сон? — леди Аствелл подозрительно покосилась на Пуаро. — Вы?

— Нет, один мой знакомый. Если не ошибаюсь, он должен появиться с минуты на минуту. А вот как раз, если не ошибаюсь, кто-то подъехал к дому. Вероятно, это он.

— И кто он такой?

— Доктор Казалет с Харли-стрит.

— Он… он настоящий доктор? — настороженно спросила леди Аствелл.

— Нет, нет, он не шарлатан, мадам! Ведь вы именно это имели в виду? И вы можете вполне ему довериться.

— Ну уж ладно, — со вздохом заявила леди Аствелл. — Конечно, все это чепуха и я ни капельки в это не верю, но раз уж вы настаиваете… Так и быть, я согласна. Пусть никто не упрекнет меня в том, что я не выполнила свой долг.

— Тысяча благодарностей, миледи.

Пуаро поспешно вышел. Через минуту он вернулся в сопровождении жизнерадостного, круглолицего человечка в очках. Внешность его несколько разочаровал леди Аствелл. Почему-то ей казалось, что гипнотизер должен выглядеть по-другому. Пуаро представил приехавшего.

— Ну что, — добродушно сказала хозяйка дома, — начнем представление? И как же все это будет?

— Очень просто, миледи, совсем просто, — пробормотал маленький доктор, — Немного откиньтесь на подушки… вот так. Волноваться нет нужды.

— А я и не волнуюсь, — проворчала леди Аствелл, — Хотела бы я видеть, кому это удастся загипнотизировать меня против моей воли!

Доктор Казалет заулыбался.

— Конечно, конечно, но ведь вы же дали согласие, значит это не против вашей воли, ведь так? — весело сказал он, — Так, отлично. Мсье Пуаро, можно вас попросить выключить верхний свет? Вам хочется спать, леди Аствелл, вы засыпаете…

Он уселся поудобнее.

— Уже поздно. Вам хочется спать… очень хочется… веки тяжелеют, опускаются… глаза постепенно слипаются… слипаются… слипаются. Скоро вы заснете…

Низкий, монотонный голос его звучал как-то сонно, одурманивающе. Наконец он склонился вперед, внимательно вгляделся в лицо сидевшей перед ним женщины, потом, протянув руку, приподнял ей одно веко и с довольным видом кивнул.

— Все в порядке, — тихо шепнул он, — Продолжать?

— Конечно, прошу вас.

Доктор заговорил — теперь голос его звучал резко и повелительно.

— Вы спите, леди Аствелл! Но вы слышите меня и можете отвечать на вопросы.

Женщина на диване не шелохнулась — только в тишине комнаты прошелестел её ровный, бесстрастный голос.

— Да. Я слышу вас. Я отвечу на ваши вопросы.

— Леди Аствелл, я хочу, чтобы вы мысленно опять вернулись к тому вечеру, когда был убит ваш муж. Вы помните, что было тогда?

— Да.

— Вспоминайте. Вы сидите в столовой. Расскажите мне, что вы видите.

Леди Аствелл беспокойно заворочалась.

— Я расстроена. Мне немного не по себе из-за Лили.

— Да. Нам это известно. А теперь расскажите, что вы видите.

— Виктор съел весь соленый миндаль — что за мерзкая прожорливость! Завтра же скажу Парсонсу, чтобы больше не ставил тарелочку с миндалем на тот край стола, где он сидит.

— Продолжайте, леди Аствелл.

— Рубен сидит хмурый. Настроение у него окончательно испортилось, и, наверное, не только из-за Лили. Скорее всего, дела идут неважно. Виктор как-то странно смотрит на него.

— Расскажите нам о секретаре, леди Аствелл.

— Левая манжета на его рубашке обтрепалась и вся в лохмотьях. Разве можно так сильно мазать волосы бриолином? Что за гадкая привычка — из-за неё вся обивка в гостиной испорчена.

Казалет вопросительно взглянул на Пуаро, но тот только покачал головой.

— Обед закончился, леди Аствелл. Вы пьете кофе. Расскажите, что вы видите.

— Кофе сегодня вкусный. Часто бывает по-другому. На повариху в этом смысле совершенно нельзя положиться. Лили то и дело выглядывает в окно, не знаю, почему. Ага, вот и Рубен. Никогда не видела его в таком дурном настроении. Он разносит в пух и прах несчастного Трефузиса. А тот вертит в руке нож для разрезания бумаги — тот самый, с тяжелым, острым лезвием, он очень похож на кинжал. Как он сжал его — даже костяшки пальцев побелели! Зачем же он на него так давит — ведь на столе останутся царапины! Он держит его, как настоящий убийца, который задумал воткнуть его кому-нибудь в горло. Ну, слава Богу, эти двое, наконец, ушли! Лили опять надела свое зеленое вечернее платье. Ей очень к лицу этот цвет. Она в нем такая нежная, тоненькая, настоящая лилия. Не забыть сказать Парсонсу, чтобы в гостиной почистили мебель.

— Одну минуту, леди Аствелл.

Доктор наклонился к Пуаро.

— По-моему, я понял, в чем тут дело, — пробормотал он едва слышно. Это все из-за ножа для бумаги. Вот поэтому-то леди и решила, что убийство дело рук секретаря.

— Понятно. А теперь давайте снова вернемся в «Башню».

Доктор кивнул. Повернувшись к леди Аствелл, он снова обратился к ней своим резким, повелительным тоном.

— Уже поздно. Вы в кабинете вместе с мужем. Между вами только что произошла ужасная ссора — ведь так?

И опять фигура на диване беспокойно заворочалась.

— Да — ужасная, ужасная! Мы наговорили друг другу всяких гадостей — мы оба!

— Забудьте об этом на время. Вы можете хорошо видеть все, что происходит в комнате: шторы подняты, везде горит свет…

— Нет, нет, только настольная лампа с зеленым абажуром.

— Теперь вы уходите. Прощаетесь с мужем, желаете ему доброй ночи…

— Нет, я была слишком зла на него.

— Вы в последний раз видите его живым. Очень скоро он будет убит. Вы знаете, кто убил его, леди Аствелл?

— Конечно. Этот жалкий человечишка, Оуэн Трефузис.

— Почему вы так решили?

— Потому, что я вижу тень — его тень за портьерами.

— За портьерами? Вы хотите сказать, там кто-то есть?

— Да.

— Вы его видите?

— Да. Я стою почти вплотную — настолько близко, что могу дотронуться до него.

— А человек, который там прячется — это мистер Трефузис?

— Да.

— Откуда вы знаете?

В первый раз леди Аствелл ответила не сразу и, казалось, пришла в некоторое замешательство.

— Я… это из-за ножа для бумаги.

Пуаро с доктором быстро переглянулись.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, леди Аствелл. Вы хотите сказать, что видели очертания человека за портьерой в кабинете мужа, ведь так? Там кто-то прятался? Вы не видели, кто это был?

— Н-нет.

— Вы решили, что это мистер Трефузис, секретарь вашего мужа, потому что заметили, с какой злобой он незадолго до этого сжимал нож для бумаги?

— Да.

— Но мистер Трефузис уже поднялся наверх, ведь так?

— Да… да, вы правы. Он поднялся к себе.

— Так что, сами видите, он никак не мог прятаться за портьерой.

— Да…нет… Впрочем, вы правы. Его там не могло быть.

— Вы сказали, что незадолго до этого он распрощался с вашим мужем и ушел к себе, не так ли?

— Да.

— И вы больше его не видели?

— Да.

Она беспокойно заворочалась, откинулась назад и слабо застонала.

— Она просыпается, — сказал доктор. — Ну что ж, мне кажется, мы все выяснили. Не так ли?

Пуаро кивнул. Доктор склонился над леди Аствелл и взял её за руку.

— Вы просыпаетесь, — тихо прошептал он. — Вы постепенно просыпаетесь. Через минуту вы откроете глаза.

Мужчины молча ждали, пока, наконец, леди Аствелл не заворочалась. Открыв глаза, она шумно вздохнула и выпрямилась.

— Что это — неужели я заснула?

— Совсем немножко, леди Аствелл, — улыбнулся доктор. — Всего на несколько минут.

Она подозрительно покосилась на него.

— Какой-то очередной новомодный фокус-покус?

— Вы ведь хорошо себя чувствуете, я надеюсь? — спросил доктор.

Леди Аствелл зевнула.

— Какая-то странная усталость, и спать хочется.

Доктор быстро поднялся.

— Я прикажу, чтобы вам сварили кофе, — сказал он. — А сейчас мы вас оставим.

— Так я… выходит, я сказала что-то интересное? — окликнула их леди Аствелл, когда они уже были возле самых дверей.

Пуаро улыбнулся.

— Увы, ничего особенно важного, дорогая мадам. Вы рассказали нам, почему вы считаете, что мебель в гостиной нуждается в чистке.

— Так оно и есть, — кивнула леди Аствелл. — Но, чтобы узнать это, совсем не обязательно было погружать меня в транс, — Она добродушно рассмеялась. — Что-нибудь еще?

— Вы помните, что мистер Трефузис в тот вечер в гостиной сжимал в руках нож для разрезания бумаги? — спросил Пуаро.

— Понятия не имею. Абсолютно не помню этого, — решительно заявила леди Аствелл. — Может, и держал.

— А тень человека на портьерах в кабинете — вам это что-нибудь говорит?

Леди Аствелл нахмурилась.

— По-моему, что-то такое было… — нерешительно пробормотала она. Нет…не помню.

— Не расстраивайтесь, леди Аствелл, — быстро сказал Пуаро, — это совсем не важно, действительно, не важно.

Пуаро провел доктора в свою комнату.

— Ну, — сказал врач, — по-моему, все ясно, как божий день. Вне всякого сомнения, когда сэр Рубен накинулся на беднягу-секретаря, тот бессознательно сжал в руках нож для разрезания бумаги. Держу пари, ему пришлось постараться, чтобы не нагрубить в ответ. Леди Аствелл в эту минуту ломала голову над тем, как выручить с Лили Маргрейв, но в её подсознании отчетливо запечатлелась эта сцена.

— На этом и было основано её убеждение, что именно Трефузис убил сэра Рубена. А теперь давайте перейдем к силуэту человека за портьерой. Вот это уже важно. Насколько я понял из того, что вы мне рассказали о кабинете, письменный стол стоит практически в оконной нише. На окне висят портьеры, которые спускаются до самого пола. Так?

— Да, мой друг, черные бархатные портьеры.

— А за ними — нечто вроде ниши, в которой вполне достаточно места, чтобы мог поместиться человек?