— Ага, вот оно! — торжествующе воскликнул он. — А, это вы, мистер Трефузис. Я даже не слышал, как вы вошли!

Секретарь не знал, что и сказать — перед ним стоял совсем другой человек. Лицо Пуаро сияло радостью, на нем был написаны триумф и ликование. Трефузис недоуменно уставился на него, не понимая, что происходит.

— Что случилось, мсье Пуаро? Вы выглядите так, словно одержали решительную победу.

Маленький человечек раздулся от гордости.

— Так оно и есть. Видите ли, мне наконец удалось отыскать то, что я безуспешно пытался найти с самого начала! Вот, смотрите, что у меня в руках — именно это поможет мне изобличить убийцу!

— Так значит, — секретарь удивленно вздернул брови, — убийца — не Чарльз Леверсон?

— Ну, конечно же, это не Чарльз Леверсон! — заявил Пуаро, — С самого начала я не сомневался, что это так, хоть и не мог точно сказать, кто же убийца. Но вот теперь мне все ясно.

Он спустился с лестницы и дружески похлопал секретаря по плечу.

— Мне нужно немедленно съездить в Лондон. Прошу вас, предупредите леди Аствелл. Да, вот ещё что — попросите её от моего имени, чтобы сегодня вечером к девяти часам все собрались в «Башне», в кабинете покойного сэра Рубена. К этому времени я вернусь и назову имя убийцы. О да, я не сомневаюсь в этом!

Изобразив перед онемевшим от изумления секретарем несколько па какого-то фантастического танца, Пуаро выпорхнул за дверь. Трефузис в удивлении таращился ему вслед.

Через несколько минут Пуаро ворвался в библиотеку, и громогласно потребовал, чтобы кто-нибудь одолжил ему маленькую картонную коробочку.

— К сожалению, я не захватил с собой ничего подобного, — объяснил он, — а у меня есть одна бесценная вещица, которую мне просто необходимо сохранить.

Из одного из ящиков письменного стола Трефузис извлек небольшую коробочку и протянул её Пуаро, лицо которого сияло от радости.

Прижимая к груди свой трофей, он взлетел вверх по лестнице. На пороге комнаты стоял Джордж, и Пуаро торжественно вручил ему коробочку.

— Там, внутри, поистине бесценное сокровище, — объявил Пуаро. — Будь любезен, Джордж, положи её во второй ящик шкафа. Лучше всего в ту же самую шкатулку, где ты хранишь мои жемчужные запонки.

— Очень хорошо, сэр, — кивнул Джордж.

— Не урони её, — продолжал Пуаро. — Будь с ней очень осторожен — ведь там, внутри, улика, которая поможет изобличить преступника.

— Не может быть, сэр! — удивился Джордж.

Пуаро стремглав бросился вниз по лестнице. Нахлобучив шляпу, он выскочил из дома и бодрой рысцой поспешил к станции.

Возвращение Пуаро прошло незамеченным. Верный Джордж, — как ему и было приказано, — впустил его в дом через боковую дверь.

— Все уже в «Башне»? — спросил Пуаро.

— Да, сэр.

Они шепотом обменялись ещё несколькими словами и через несколько минут Пуаро вступил в комнату, где меньше месяца назад произошло убийство. Лицо его сияло триумфом победителя. Он быстро обежал глазами кабинет. Все были в сборе: леди Аствелл, Виктор Аствелл, Лили Маргрейв, секретарь и Парсонс, пожилой дворецкий. Стоя у дверей, он смущенно переминался с ноги на ногу.

— Сэр, Джордж сказал, что мне тоже нужно присутствовать, — кинулся к нему Парсонс, как только Пуаро переступил порог. — Позвольте спросить, так ли это, сэр?

— Совершенно верно, — кивнул Пуаро. — Останьтесь, прошу вас.

Выйдя на середину комнаты, он повернулся к ним лицом.

— Это было на редкость интересное дело, — начал Пуаро медленно, словно размышляя о чем-то, — Интересное прежде всего потому, что любой из вас мог убить сэра Рубена. Кто унаследует после него все деньги? Чарльз Леверсон и леди Аствелл. Кто был с ним той ночью? Леди Аствелл. Кто вечно ссорился с ним? Тоже леди Аствелл.

— Что это вы толкуете? — возмутилась леди Аствелл. — Я ничего не понимаю! Я…

— Но кроме леди Аствелл был ещё один человек, который в тот день поругался с сэром Рубеном, — продолжал все так же задумчиво Пуаро. — Еще один человек в ту же самую ночь вышел от него, кипя от обиды и ярости. Предположим, леди Аствелл ушла от мужа без четверти двенадцать. Следовательно, до возвращения Чарльза Леверсона остается ещё минут десять. Этого вполне достаточно, чтобы кто угодно мог пробраться в кабинет со второго этажа, сделать свое черное дело и снова вернуться к себе, причем никто бы его не заметил.

Виктор Аствелл вскочил на ноги, как ужаленный. Лицо его запылало от возмущения.

— Какого дьявола…?! — он задохнулся. Горло его перехватило судорогой гнева.

— Вы ведь уже как-то в порыве ярости убили человека, мистер Аствелл? Если не ошибаюсь, это случилось в Западной Африке.

— Я в это не верю! — воскликнула Лили Маргрейв.

Она вскочила на ноги — руки стиснуты в кулаки так, что побелели пальцы, на нежных щеках — два ярко-алых пятна.

— Этого не может быть, — повторила девушка. Она замерла возле Виктора Аствелла.

— Это правда, Лили, — ответил тот, — но есть ещё кое-что, чего не знает никто, кроме меня. Этот ублюдок, которого я пристрелил, был местным знахарем. На его совести жизнь пятнадцати детей. Думаю, ни один суд в мире не осудил бы меня.

Лили подошла к Пуаро.

— Мсье Пуаро, — с жаром сказала она — это ужасная ошибка. Только потому, что у человека вспыльчивый характер, только потому, что он может взорваться и нагрубить, только поэтому вы считаете, что он мог поднять руку на собственного брата! Но ведь это же неправильно! Я знаю — я знаю — мистер Аствелл не способен на это!

Пуаро посмотрел на взволнованную девушку. На губах его играла загадочная улыбка. Вдруг он взял её руку и нежно пожал тонкие пальчики.

— Вот видите, мадемуазель, — шепнул он ей, — а вы ещё говорили, что не верите в женскую интуицию. Итак, вы уверены, что убийца — не Виктор Аствелл?

Лили ответила ему твердым взглядом.

— Мистер Аствелл — замечательный человек, — пылко сказала она, честный и порядочный. Он не имеет ничего общего с нелегальными работами на золотоносной шахте в Мпала. Он очень хороший человек и я… я согласилась выйти за него замуж.

Виктор Аствелл подошел к ней и взял её за руку.

— Как перед Богом, Пуаро, — сказал он. — Я не убивал своего брата!

— Знаю, — кивнул Пуаро.

Его глаза быстро обежали комнату.

— Послушайте, друзья мои. Мне пришла в голову рискованная мысль — с помощью своего друга я погрузил леди Аствелл в гипнотический сон, и она рассказала, что в ту ночь в кабинете мужа видела за портьерой силуэт какого-то человека.

Глаза всех собравшихся устремились к окну.

— Вы хотите сказать, что там прятался какой-то бродяга? — воскликнул Виктор Аствелл, — Боже, какой великолепный выход!

— Ах, — спокойно продолжал Пуаро. — Согласен. Только это была вот та портьера.

Повернувшись, он театральным жестом указал на портьеру в углу комнаты, за которой скрывалась маленькая винтовая лестница.

— Ночь накануне убийства сэр Рубен провел наверху, в маленькой спальне над кабинетом. Он позавтракал в постели, потом позвал мистера Трефузиса, чтобы дать ему распоряжения. Уж не знаю, что такое мог забыть в спальне мистер Трефузис, но какую-то вещь он там оставил. Когда на следующий вечер он пожелал доброй ночи сэру Рубену и леди Аствелл, он вдруг вспомнил об этом и поднялся по лестнице в спальню, чтобы забрать её. Не думаю, чтобы кто-то обратил на это внимание — ведь супруги к тому времени в пылу ссоры уже забыли обо всем. Скандал был в самом разгаре, когда мистер Трефузис спустился по лестнице в кабинет.

— Обвинения, что они бросали друг другу в лицо в пылу ссоры были столь интимны и в то же время столь чудовищны, касались таких вещей, что мистер Трефузис оказался в очень неловком положении. Ему стало ясно, что они оба считают, будто он давным-давно поднялся к себе. Страшась, что гнев сэра Рубена неминуемо обрушится на него, он не придумал ничего лучше, как притаиться за портьерой в надежде, что сможет незаметно ускользнуть позже. Секретарь скорчился в углу и затих. Когда леди Аствелл уходила к себе, её подсознание отметило очертания человеческой фигуры за портьерой.

— После этого она ушла. Вслед за ней хотел незаметно выскользнуть и Трефузис, но сэр Рубен неожиданно поднял голову и с неудовольствием понял, что секретарь все время был в кабинете. Он к тому времени и так был достаточно взбешен. Увидев же перед собой несчастного секретаря, сэр Рубен и вовсе вышел из себя. Накинувшись на беднягу, он принялся оскорблять и поносить его, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах, в том числе и в том, что секретарь шпионит за ним.

— Дамы и господа, я не случайно заинтересовался психологией. И в ходе расследования я быстро понял, что бесполезно искать преступника среди тех из вас, у кого вспыльчивый характер. Ведь такой характер сам по себе нечто вроде котла с предохранительным клапаном. Вспомните поговорку: — «Лает, но не кусает!» Нет, господа, мне нужен был совсем другой человек: спокойный, выдержанный, уравновешенный, — например, который целых девять лет мог играть роль тихони, эдакого мальчика для битья. На свете нет такой цепи, которая могла бы годами — годами! — выдерживать такое чудовищное напряжение, в конце концов она должна была лопнуть!

— Попытайтесь только представить себе такое — целых девять лет сэр Рубен унижал и третировал своего секретаря, и девять долгих лет несчастный молодой человек безропотно переносил это. Но вот наконец наступил такой день, когда цепь лопнула и затравленный пес набросился на своего ненавистного хозяина. Чаша его терпения переполнилась, понимаете?! Все это случилось той самой ночью. Сэр Рубен повернулся к письменному столу, ожидая, что его секретарь, как и раньше, с поникшей головой покорно выскользнет из комнаты. Но вместо этого тот бесшумно снял со стены дубинку, зашел ему за спину и со всего размаху опустил её на голову своего мучителя.

Пуаро повернулся к Трефузису. Словно окаменев от изумления, тот смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Вот ваше алиби и разлетелось вдребезги, молодой человек. Мистер Виктор Аствелл уверял меня, что вы были у себя, но никто не видел, как вы поднимались к себе в комнату! Убив сэра Рубена, вы уже собирались незаметно ускользнуть, как вдруг услышали какой-то звук и поспешно спрятались за портьерой. Вы продолжали прятаться там, когда в комнату вошел Чарльз Леверсон, вы все ещё были там, когда чуть позже пришла Лили Маргрейв. Только после того, как все в доме замерло, и наступила тишина, вы рискнули вернуться к себе. Ну что, вы будете это отрицать?

Трефузис трясся всем телом, как осиновый лист.

— Я… я никогда…

— Бросьте! Пора, наконец, покончить с этим. Все эти две недели я занимался тем, что разыгрывал перед вами целый спектакль, делая вид, что плету сеть, которая вот-вот затянется вокруг вас. Отпечатки пальцев, следы, обыск в вашей комнате — кстати, неужели вы поверили, что я случайно оставил там беспорядок? Всем этим я добился того, что в вашей душе поселился страх. Ночи напролет вы лежали без сна, изнемогая от ужаса и гадая, не оставили ли вы где-нибудь след или отпечаток руки? Снова и снова вы перебирали в памяти события той роковой ночи, пытаясь вспомнить, не совершили ли вы роковую ошибку. И вот наконец я добился того, что вы потеряли от страха голову и сделали один маленький промах. Помните, вчера я у вас на глаза подобрал на лестнице одну маленькую вещицу? Вы умеете держать себя в руках, но я успел заметить страх, написанный у вас на лице — ведь именно по этой лестнице вы крались той ночью. Потом я разыграл целое представление — маленькая коробочка, демонстративно громкий приказ Джорджу припрятать её, и мой поспешный отъезд.

Пуаро повернулся к двери.

— Джордж?

— Я здесь, сэр.

Слуга вышел вперед.

— Прошу вас, расскажите дамам и господам, какие я оставил распоряжения прежде, чем уехать.

— Я должен был спрятаться в шкафу, который стоит в вашей комнате, сэр. Коробочка все это время должна была оставаться там, где вы и сказали. Ровно в половине четвертого в комнате появился мистер Трефузис — он подошел к тумбочке и открыл тот самый ящик, о котором вы говорили.

— А в этой коробочке, — подхватил Пуаро, — была самая обычная булавка. Не в привычках Пуаро скрывать правду, господа. Я действительно поднял её с ковра, который покрывает лестницу. Как это говорите вы, англичане: «Булавку найдешь — удачу обретешь!» Вот удача мне и улыбнулась — я нашел настоящего убийцу!

Он повернулся к секретарю.

— Видите? — тихо сказал Пуаро — Вы сами себя выдали!

Вдруг Трефузис будто сломался. Рыдая, он рухнул в кресло, и закрыл лицо дрожащими руками.

— Я уже ничего не соображал, — простонал он. — Все как будто в тумане! Ничего не помню, наваждение какое-то. О Боже, ведь он оскорблял меня годами, чуть ли не ноги об меня вытирал, словно я был для него не больше, чем грязной тряпкой! Как я ненавидел его все эти годы!

— Я знала это! — ликующе воскликнула леди Аствелл.

Она вскочила на ноги и бросилась к Пуаро. Лицо её сияло торжеством.

— Я знала, что моего мужа убил этот человек! — объявила она, трепеща от гордости и возбуждения.

— И вы были абсолютно правы, мадам, — кивнул Пуаро. — Можно называть вещи по-разному, но суть от этого не меняется. Ваша «интуиция», леди Аствелл, вас не обманула. Примите мои искренние поздравления!