Подземный синтетический завод, загрузив машины до предела, готовил запасы пищи на четыре года для ста тридцати шести человек.

Каждый КВОМ в Убежище работал за четверых.

На переделке корабля были заняты в основном монтажники и плазмосварщики. Все запасные КВОМы Планеты сдали свои аккумуляторы с остатками энергии в Бюро техпомощи, а сами лежали на складах и просто под открытым небом, с потухшими экранами, неподвижные, сложенные штабелями, как дрова.

День и ночь гудели плазменные горелки на космодроме.

Переделать корабль оказалось трудно. КВОМы никогда не рассчитывали и не строили кораблей с фотомезонными двигателями. Ими занимались только люди.

КВОМам не хватало интуиции, технического воображения, которое помогало бы сразу найти нужное, минуя длинные расчетные и опытные конструкции. Они шли к результату постепенно, с железной логикой осваивая каждую ступеньку, прежде чем подняться на следующую. На это уходило много времени и, главное, сигма-энергии из аккумуляторов.

Запасы ее уменьшались с каждой секундой.

Работающий КВОМ вдруг начинал останавливаться на ходу, движения его делались прерывистыми и неуверенными. Реле бдительности посылало тревожный сигнал. Дежурный КВОМ техпомощи спешил к ослабевшему и менял его разряженный аккумулятор на запасной.

Наконец корабль был готов.

Его очистили ионизированным воздухом от проникающей радиации. Пристроили двойные, герметизированные входы, чтобы при погрузке не внести радиацию внутрь. В свинцовых контейнерах подняли из Убежища запасы пищи и воды и погрузили на корабль.

Разместили в жилых отсеках людей.

Запасных аккумуляторов уже не было. Бюро техпомощи не работало. То один, то другой КВОМ, израсходовав последние крохи энергии, вдруг с грохотом валился на кремнелитовые плиты ракетодрома.

Упавшего отодвигали в сторону, чтобы не мешал другим.

Когда начали поднимать людей, КВОМов оставалось около десятка. Когда посадили последнего человека, осталось двое — Председатель Совета и Кэд.

Они прощались.

— У тебя все готово? — спросил по радио Председатель Совета.

— Все, ответил Кэд.

— Полезай в люк. Я помогу его закрыть.

Тяжелые створки люка захлопнулись. Изнутри щёлкнули клиновые затворы. Председатель Совета обошел стартовые фермы, проверил, спущены ли на них держатели.

— Включай! — передал он.

У него не вовремя заело правый коленный сустав, он не успел спуститься в укрытие, когда из кормовых дюз стартового двигателя с нарастающим ревом хлестнули белодымные струи пламени.

Огненным вихрем его сбило с ног. Он покатился по кремнелитовым плитам космодрома, громыхая, как пустое ведро.

Он так и лежал, раскинув для устойчивости руки и ноги, пока над спиной бушевала буря из дыма и пламени, покрывая его корпус слоями копоти.

Потом все затихло, и он повернулся на спину.

Белое дрожащее пятнышко таяло в прозрачной синеве неба.

Он выдвинул антенну дальней радиосвязи. Послал в передатчик последние остатки энергии. И бросил вслед улетающему кораблю: — Люди… должны… жить… Кэд!..