Из леса выбежала Мэри Кейси, выставив вперед руки. Она с разбегу обняла Могучего и стала целовать его, смеясь и плача.

— Кузен, кузен, я боялась, что никогда тебя больше не увижу!

— Слава Матери, ты невредима, — ответил он. — Так этот человек с рогом говорил правду?

Он чуть отодвинул ее от себя и внимательно на нее посмотрел:

— Или он тебя обидел?

— Нет, нет! Он меня не трогал. Он все время вел себя как настоящий дирадах, — ответила она. — И он не почитатель Колумбии. Он клянется Богом и Сыном, я не раз слышала! Ты же знаешь, что ни один дисиец так не сделает!

— Жаль, я не знал раньше, — сказал Могучий. — Мы не потеряли бы двух хороших ребят зазря.

Он повернулся к Стэггу:

— Если она говорит правду, друг, то нет причины продолжать игру. Конечно, если таково твое желание, мы ее продолжим.

Стэгг отбросил на землю обломок биты и сказал:

— Мое первое предложение было идти в Кейсиленд и оставаться там до конца жизни.

— Времени нет на разговоры! — перебила Мэри. — Надо отсюда уходить! Быстро! Я забиралась на дерево осмотреться и видела свору адских гончих, а за ними группу мужчин и женщин на оленях! И… и кабанов смерти.

Кейси побледнели.

— Кабаны смерти! — повторил Могучий. — Альба едет! Что она здесь делает?

Мэри показала на Стэгга:

— Они знают, что он где-то здесь, и, наверное, напали на его след. Слишком быстро они едут, чтобы ехать наугад.

— Чертовски трудная дилемма, — сказал Могучий. — Нас дисийцы не тронут, поскольку у нас право прохода. Но Альба… не знаю. Она выше таких вещей, как договоры.

— Да, — ответила Мэри. — Но если даже они не тронут вас, что будет с Питером — и со мной? Я же не вписана в ваш пропуск.

— Я дал бы вам двоим пару лишних оленей. До реки Хьюса-тоник они вас довезут, а на той стороне вы будете в безопасности — там форт. Но Альба может вас поймать по дороге…

Его лицо сосредоточенно сморщилось. Потом он сказал:

— Честь позволяет сделать лишь одно. Мы не можем допустить, чтобы двое истинно верующих попали в безбожные руки Альбы. Особенно если одна из них — моя кузина!

Он завопил:

— Эй, люди! Что скажете? Наплевать на пропуск и драться за этих двоих? Или как цыплята перед коршуном прятаться в лесу?

— Кейсилендерами жили — кейсилендерами умрем! — в один голос взревела команда.

— Деремся, — подытожил Могучий. — Но сначала — едем. Пусть побегают за нашей кровью.

В этот момент донесся лай гончих.

— По оленям! Едем!

Мэри и Стэгг развьючили выделенных им оленей, забрались без седел на спины животных и сжали поводья.

— Скачите вперед, женщины, — сказал Стэгг. — Мы поедем чуть сзади.

Мэри возразила, глядя на Стэгга:

— Если он останется сзади, я останусь с ним.

— Времени нет спорить, — сказал Могучий. — Поедем все вместе.

Они поскакали галопом по неровной и петляющей тропе. Лай за ними вдруг стал намного громче — собаки взяли след множества людей и оленей. Беглецы едва успели убраться с луга, как из лесу показались первые гончие. Оглянувшись, Стэгг увидел большого пса, похожего на помесь грейхаунда с волком. Шкура была снежно-белой, а волчьи уши огненно-рыжими. За ним летела свора еще из двадцати таких же.

Он был слишком занят ездой по извилистой тропе, чтобы обернуться еще раз. Испуганных оленей подгонять не приходилось.

Через полкилометра бешеной скачки Стэгг смог бросить назад еще один быстрый взгляд. Теперь он видел около двадцати всадников на оленях. Во главе процессии скакал снежно-белый олень с выкрашенными в алый цвет рогами: на нем сидела старуха, и из одежды на ней были только высокая черная остроконечная шляпа да живая змея на шее. За ней вились седые волосы, а свисающие груди хлопали при каждом скачке оленя.

Она одна могла бы напугать любого. А по бокам отряда, не отставая от оленей, бежало стадо свиней. Это были высокие, длинноногие худощавые свиньи, созданные для быстрого бега. Они были черными, с окрашенными алым длинными клыками, и отвратительно визжали на бегу.

Стэгг как раз обернулся взглянуть, когда впереди раздался хруст и закричал от боли олень.

Стэгг глянул вперед. Два оленя, а рядом с ними наездники, лежали на земле. Случилось худшее: олень маскотки провалился ногой в яму и упал. Ехавшая сразу за ней Мэри не смогла достаточно быстро отвернуть в сторону.

Стэгг натянул поводья и спрыгнул на землю.

— Ты как? — крикнул он.

— Слегка тряхнуло, — ответила Мэри. — Но боюсь, что олень Кэти сломал ногу. А мой удрал в лес.

— Залезай на моего, — сказал он. — А Кэти возьмет кто-нибудь еще.

Могучий поднялся с земли рядом с Кэти и подошел к Стэггу:

— Она не может двинуть ногами. Боюсь, у нее спина сломана.

Кэти догадалась, что он говорит. Она позвала:

— Убейте меня кто-нибудь! Я не могу совершить грех самоубийства! Но вам простится, если вы меня убьете. Даже Мать не может хотеть, чтобы я попала живьем в руки Альбы!

— Никто тебя не убьет, Кэти, — ответил Могучий. — Никто, пока жив хоть один из нас, чтобы тебя защитить.

Он резко выкрикнул приказ, и остальные Кейси спешились.

— Строимся в две шеренги. Первыми нападут собаки, действуйте мечами. Потом хватайте копья, потому что пойдут либо кабаны, либо кавалерия.

У его людей оказалось времени как раз в обрез, чтобы построиться вокруг двух женщин, когда налетели хеллхаунды. Это были не собаки, обученные задерживать преступников, а злобные безжалостные убийцы. Они с рычанием взлетали в воздух, целя в горло защитникам.

На минуту все смешалось, но, несмотря на рычание, крики, визги и стоны, вскоре закончилось. Четыре тяжелораненых пса ползли умирать в лес, остальные валялись убитыми, с отрубленными головами или отсеченными ногами.

Один Кейси лежал на спине, глядя в небо, с разорванным горлом. Еще пятеро были сильно покусаны, но меч держать могли.

— Другие идут! — крикнул Могучий. — Перестроиться и готовиться метать копья!

Теперь на тропу выехали дисийцы. Седая ведьма остановилась чуть впереди остальных и высоким голосом крикнула:

— Люди Кейсиленда! Нам нужны не вы! Отдайте нам нашего Двурогого Царя, и все вы, даже девушка, что была нашей пленницей, можете уйти домой беспрепятственно! Если нет, то я спущу на вас кабанов смерти — и вы умрете!

— Соси ты… старая карга! — гаркнул в ответ Могучий. — Если найдешь, кто тебе даст, коза вонючая!

Альба взвизгнула от ярости. Повернувшись к своим жрецам и жрицам, она махнула рукой.

Те отстегнули поводки огромных кабанов.

— Бейте копьями, как на свинобойне! — крикнул Могучий. — Вы охотились на диких кабанов, едва научились копья держать! Не давайте себя запугать!

Стэггу он сказал:

— Работай мечом. Я видел, как ты дрался с собаками. Ты быстрее и сильнее нас — достаточно быстр, чтобы драться мечом даже с кабаном… давай, друг! Вот они!

Могучий изо всех сил всадил копье в шею массивного вепря. Тот гулко ударился о землю, но из-за его спины огромный кабан рванулся к Могучему. Стэгг перепрыгнул тушу мертвого кабана и ударил мечом живого с такой силой, что перерубил позвоночник как раз у основания шеи.

Он тут же повторил этот удар на другой свинье, только что сбившей человека наземь и вспоровшей ему клыками бедро.

Он услышал вскрик Мэри и увидел, что она держится за один конец копья, а другой всажен в бок кабану. Кабан был ранен легко и сильно разозлен. Он пытался достать Мэри. Она вцепилась в древко копья и крутилась на нем по кругу вслед за бешено вертящимся зверем.

Стэгг заорал и прыгнул к ней. Он приземлился на спину кабана, и у того от удара подкосились ноги. Стэгг скатился на землю. Кабан с быстротой молнии вскочил и крутнулся к Стэггу Тот выставил острие меча, и оно вошло через оскаленную пасть зверя в глотку.

Стэгг вскочил, успев мельком заметить, что Мэри перепугана, но невредима. Потом он увидел, что кабан добрался до Кэти. Защищавший ее Кейси был на земле и кричал — у него были перебиты ноги и ребра торчали из груди.

Спасать Кэти было поздно. Когда он отсек кабану заднюю ногу и перерубил сонную артерию, Кэти была мертва.

Стэгг быстро оценил положение. Оно было серьезным. Из шестнадцати Кейси, уцелевших после атаки псов, нападение свиней оставило в живых десять. Из них на ногах держались только пятеро.

Стэгг помог оставшимся Кейси разобраться еще с тремя свиньями. Оставшаяся от двадцати нападавших четверка свиней с визгом убегала в леса.

Могучий тяжело дышал:

— Сейчас ударит Альба, и нам конец. Но скажу тебе, Стэгг, об этой битве еще долго будут петь в холлах кейсилендских домов!

— Мэри им не видать! — взревел Стэгг. У него глаза полезли из орбит, и лицо утратило человеческое выражение Он был одержим — но не женщин он жаждал, а крови.

Он повернулся к отряду Альбы. Они шли шеренгами по пять, и длинные копья сверкали в лучах солнца.

— Альба! — заорал он, бросаясь к старухе.

Она сначала его не заметила, но свита завопила, и она повернула к нему своего белого лося.

— Я тебя убью, старая сука! — крикнул он и закрутил меч над головой. — Я вас всех перебью!

И случилось странное. Жрецы и жрицы с детства были приучены считать Солнце-героя полубогом. Теперь они оказались в ненормальном и обескураживающем положении. Их вела Богиня-Смерть, непобедимая. Но вела на битву с человеком, которого их вера тоже считала непобедимым. Каждый миф о Солнце-герое подчеркивал неизбежность его победы над всеми своими врагами. В одном из мифов он побеждал даже Смерть.

И более того: на их глазах он перебил священных животных Альбы — гончих ада и кабанов смерти; они были свидетелями его быстроты и невообразимого владения мечом И когда воплощенная Богиня-Смерть приказала им выставить копья и напасть на Двурогого Царя, они пришли в замешательство.

Оно длилось лишь несколько секунд, но их хватило Стэггу, чтобы добраться до Альбы.

Он полоснул по ее копью и перерубил древко, так что стальной наконечник упал на землю. В ту же минуту встал на дыбы лось, на котором она сидела.

Альба скатилась назад.

И приземлилась на ноги, как кошка. В этот момент она могла вернуться к свите, поскольку лось стоял между ней и Стэггом.

Стэгг полоснул по нему мечом, и зверь отскочил.

Секунду он смотрел в бледные голубые глаза. Перед ним стояла высокая согбенная старуха, старая, старая старуха. Как будто ей было лет двести, столько было морщин и складок на ее лице. На подбородке росли редкие длинные волосы, и такие же волосы на верхней губе образовали светлый, будто молочный, слой. Ее глаза видели поколения рожденных и умерших, и их каменный взгляд говорил, что увидят они еще и еще. Это была — Сама Смерть.

Стэгг похолодел, глядя в лицо неумолимой Разрушительнице.

Шипение обвившейся вокруг шеи старухи гремучей змеи добавляло еще лишнюю роковую нотку.

Стэгг встряхнулся, напомнив себе, что она, в конце концов, всего лишь человек. И ударил.

Но удар не успел достигнуть цели.

Ее лицо скривилось от боли, она схватилась за грудь и упала, пораженная сердечным приступом.

Свиту охватила паника, и Стэгг воспользовался этим в полной мере. Влетев в самую гущу врагов, он разил налево и направо. Он был берсерком, не замечавшим ран от копий и сабель.

Его меч полосовал, не разбирая, оленей и всадников. Он убил и ранил не менее шести верховых, спешил еще четырех и поверг их на землю И тогда сохранявшая до тех пор хладнокровие всадница направила к нему своего скакуна. Она поскакала прямо к нему, и он, подняв глаза, увидел ее перед собой. Он увидел прекрасное лицо Виргинии, бывшей главной жрицы Вашингтона, женщины с длинными волосами цвета меда и точеным ястребиным носом, с губами, красными как кровь, и торчащими грудями. Сейчас ее грудь была прикрыта, поскольку живот был полон его ребенком. Ей оставалось лишь четыре месяца до родов — и все же она ездила верхом.

Стэгг занес меч для удара.

Узнав ее — и осознав, что она носит его ребенка, — он застыл.

Ей этого хватило. Сохраняя то же холодное и бесстрастное выражение лица, она выхватила оружие — легкую, острую как бритва саблю. Клинок свистнул в воздухе и чавкнул об его рог. И не стало Питера Стэгга.