Лишь при богатом воображении нашу экономику можно назвать «российской». Она является «российской» лишь по той причине, что компании осуществляют свою производственную деятельность на территории Российской Федерации, занимаются эксплуатацией природных ресурсов и граждан нашего государства.

О прямом и непрямом методах захвата экономики иностранным капиталом

В то же время все «финансовые результаты» производственной и торговой деятельности (проще говоря, прибыль) большей части крупных и средних компаний выводятся из страны. Многие из таких компаний даже не платят налогов в российскую казну. К тому же крупные и средние компании имеют особый юридический статус, они выводятся за рамки действия российской судебной системы, имеют мощные судебные «тылы» на Западе.

Сегодня практически все крупные и средние компании «российской» экономики можно разделить на две большие группы: а) те, которые контролируются и управляются иностранными инвесторами; б) те, которые принадлежат нашим доморощенным олигархам и управляются ими из офшорных юрисдикций.

Граница между двумя упомянутыми группами компаний достаточно условная. Так, под «иностранными инвесторами» довольно часто скрываются наши богатые граждане, которые в свое время создали за рубежом свои компании (чаще всего, в офшорных юрисдикциях), по нелегальным каналам вывели за рубеж капиталы из России, а затем вновь завели эти капиталы в нашу страну под «иностранным флагом». В то же время действительно иностранные инвесторы часто приходят в Россию не напрямую из таких стран, как, скажем, США, Германия или Великобритания, а из офшорных юрисдикций.

В данной статье я делаю такое деление для того, чтобы показать два основных механизма захвата иностранным капиталом нашей экономики. При этом метод, называемый «иностранными инвестициями», можно назвать методом прямого захвата. Он уже давно используется, и его результаты видны налицо. Метод, основанный на использовании офшоров для управления активами в России, на первый взгляд, не имеет отношения к захвату иностранным капиталом нашей экономики. На самом деле это даже более эффективный, хотя и непрямой метод установления контроля над нашей экономикой. Именно на него мировая финансовая элита сделает основную ставку при проведении в ближайшее время финальной экспроприации в России. Сейчас рассмотрим подробнее метод прямого захвата российской экономики с помощью иностранных инвестиций.

Привлечение иностранного капитала,

или «Насос», который работает в обратную сторону

Иностранные инвестиции в Россию начали приходить еще на закате существования СССР. В середине 1991 года даже был принят закон «Об иностранных инвестициях в РСФСР». Позднее, в середине 1999 года он был заменен на другой закон — «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации». На протяжении более чем двадцатилетней истории существования «демократической» России наши власти повторяли одну и ту же мантру — о необходимости привлечения в экономику иностранных инвестиций как важнейшем условии проведения социально-экономических реформ. Инвестиции из-за границы привлекались в трех основных формах: а) прямые инвестиции; б) портфельные инвестиции; в) прочие инвестиции. Прямые инвестиции представляли собой приобретение больших пакетов акций (долей в уставном капитале), что давало возможность участвовать в управлении и контролировать объект инвестиций (предприятие, компанию). Портфельные инвестиции — вложения в ценные бумаги (акции, облигации), которые давали право на получение процентов и дивидендов, но не обеспечивали контроля над объектом инвестиций. Прочие инвестиции — преимущественно различные формы ссудного капитала — займы, торговые и банковские кредиты.

Для наглядности приведу данные об иностранных инвестициях за 2012 год, которые содержатся в платежном балансе РФ, регулярно составляемом Банком России. Общий объем чистых иностранных инвестиций составил 89,5 млрд. долл., в том числе (млрд. долл.): прямые — 51,4; портфельные и финансовые производные инструменты — минус 2,2; прочие — 40,2. По категории «портфельные инвестиции и производные финансовые инструменты» (ПФИ, по сути, являются разновидностью ценных бумаг, имеющих особенно ярко выраженный спекулятивный характер) образовался даже минус. Это означает, что иностранные портфельные инвесторы в бо́льшем объеме вывели свои активы, чем их ввели в нашу экономику. Проще говоря, наблюдалось бегство портфельных инвесторов из России.

Прежде всего, отметим, что иностранные инвестиции в российской экономике фактически превратились в мощный «насос», который откачивает материальные и финансовые ресурсы из страны. Согласно данным Банка России, за период 1995–2012 гг. (18 лет) суммарный объем всех видов иностранных инвестиций (прямые, портфельные, прочие) составил 793,8 млрд. долл. А инвестиционные доходы в виде дивидендов и процентов, которые были выведены из страны за этот период, были равны 703,2 млрд. долл. Таким образом, чистый «положительный» результат привлечения иностранных инвестиций составил всего лишь 90,6 млрд. долл. Как говорится, «гора родила мышь». Заметим, что это расчет, сделанный на основе официальных данных Центрального банка. Однако, на самом деле, чистый результат привлечения иностранных инвестиций, по нашему мнению, имеет значительное отрицательное значение. Даже председатель Банка России С. М. Игнатьев накануне своего ухода с поста руководителя этой организации (в начале 2013 года) публично признал, что ежегодно из страны выводится не менее 40 млрд. долл. в виде сомнительного экспорта капитала. Участвует в этом и иностранный капитал. Ни для кого не является секретом, что значительная часть прибыли, получаемой иностранными инвесторами в России, выводится из страны не под видом процентов и дивидендов, а через механизм заниженных экспортных цен и завышенных импортных цен (например, поставки из-за границы необходимых для производства комплектующих и полуфабрикатов). Ведь иностранным инвесторам также не хочется «светить» свою реальную прибыль, значительную ее часть они уводят от налогообложения в офшорные зоны посредством ценовых и иных манипуляций. Например, в виде оформления и оплаты контрактов на получение из-за границы фиктивных услуг.

Впрочем, в последние годы даже официальные данные Банка России показывают, что иностранные инвестиции превратились в «насос», который работает в обратную сторону, причем с нарастающим ускорением. Так, за 2010–2012 гг. чистый приток всех видов иностранных инвестиций в Россию составил 196,9 млрд. долл., а отток инвестиционных доходов 261,4 млрд. долл. Таким образом, только за три года иностранные инвесторы нанесли нам чистый (официальный) ущерб в размере 64,5 млрд. долл.

Прямые иностранные инвестиции: захват российской экономики уже произошел

Говоря о присутствии иностранного капитала в российской экономике, мы в первую очередь имеем в виду прямые иностранные инвестиции, которые обеспечивают иностранным инвесторам контроль над предприятиями. Эти инвестиции в первую очередь предназначаются для приобретения крупных пакетов акций и долей в уставных капиталах. Как видно из табл. 4, на компании, где хозяевами (мажоритарными акционерами) были иностранцы, приходилось 27 % всех уставных капиталов российской экономики. Этот показатель и можно взять в качестве ключевого для оценки присутствия иностранного капитала в российской экономике. В некоторых отраслях присутствие иностранного капитала более высокое, чем в среднем по экономике. Например, в конце 2011 года в секторе добычи полезных ископаемых доля предприятий с участием иностранного капитала по показателю уставного капитала была равна 43,7 %; в секторе обрабатывающей промышленности — 33,6 %, в секторе оптовой и розничной торговли достигла 89,6 %.

Табл. 4. Присутствие иностранного капитала (прямые инвестиции) в российской экономике в 2011 г.

Источник: данные Росстата

Для оценки присутствия иностранного капитала в российской экономике можно также использовать другие показатели, которые публикует Росстат: объемы продаж, численность занятых, инвестиции в основной капитал. В частности, в общих объемах продаж в российской экономике доля предприятий с иностранным капиталом в 2011 году составила 33,9 %. При этом в некоторых отраслях значения этого показателя намного выше среднего: в добыче полезных ископаемых — 42,0 %, в обрабатывающей промышленности — 49,6 %, в оптовой и розничной торговле — 47,1 %.

В силу ограниченного объема статьи я не могу представлять собственные экспертные оценки присутствия иностранного капитала в российской экономике (они требуют достаточно пространных разъяснений и комментариев). Безусловно, они имеют намного более высокие значения, чем данные Росстата. Впрочем, могу адресовать читателя к такому авторитетному источнику, как работа известного российского статистика, бывшего директора НИИ статистики профессора, д.э.н. В. М. Симчеры, которая называется «Двойственные оценки основных показателей развития российской экономики в 2001–2010 гг.»[22]. Приведу некоторые оценки Василия Михайловича, относящиеся к иностранным инвестициям (средние значения за период 2001–2010 гг.). Как он отмечает, официальные данные Росстата дают значение доли иностранных инвесторов в акционерном капитале, равное 18 %; по его расчетам, эта доля составляет 90 %. По данным Росстата, иностранный капитал контролирует 25 % активов российской экономики, на самом деле — 60 %. По данным Росстата, доля иностранного капитала в общем объеме чистого финансового результата (прибыли) российской экономики — 21 %, на самом деле — 70 %. Могу лишь подтвердить, что оценки В. М. Симчеры намного ближе к истине, чем официальные данные Росстата.

Если исходить из оценок В. М. Симчеры, то полный захват российской экономики иностранным капиталом с помощью прямых инвестиций уже близок к завершению. Больше уже захватывать почти нечего. Оставшиеся куски российской экономики будут раздаваться иностранцам в рамках объявленной правительством финальной приватизации государственных активов. Источником некоторого оптимизма может быть лишь следующий факт. Часть так называемых «иностранных инвестиций» — на самом деле российского происхождения. Это средства российских физических и юридических лиц, которые приходят в нашу страну из офшоров. Можно ли сделать эти инвестиции вновь действительно российскими и вывести наших предпринимателей из офшорной «тени», я скажу в следующей статье.

Примечательно, что доля предприятий с иностранным капиталом в общих объемах инвестиций в основной капитал российской экономики, по данным Росстата, достаточно скромная — 14,5 %. Здесь Росстат близок к реальной ситуации. Между прочим, власти страны на протяжении двух десятилетий твердили и продолжают твердить, что иностранный капитал поможет нам провести модернизацию экономики. Никакой модернизации на самом деле не происходит: за инвестициями в основной капитал скрывается строительство торговых центров, офисных зданий и гостиничных комплексов, в лучшем случае — оборудование цехов «отверточных» производств. Никакими новыми технологиями здесь даже не пахнет.

Следует обратить внимание, что на приход прямых иностранных инвесторов в российскую экономику может существенно повлиять произошедшее в прошлом году присоединение России к Всемирной торговой организации (ВТО). Худо-бедно, но наш внутренний рынок до этого момента находился под защитой импортных пошлин. Иностранные компании, пытаясь захватить российский рынок, решали для себя задачу: делать это извне, преодолевая барьеры импортных пошлин, или изнутри, создавая (или покупая) производства некоторых товаров внутри страны. В ряде случаев иностранцы действовали вторым путем. Например, под их контролем оказались переработка сельскохозяйственной продукции и производство большинства пищевых товаров (по данным Росстата и экспертным оценкам, доля иностранных инвесторов в этой отрасли достигает 90 %). Также создавались «отверточные» производства, например, в автомобильной промышленности. После вступления России в ВТО прямые инвестиции в Россию для иностранцев вообще становятся бессмысленными. За исключением тех отраслей, которые оказались слабо затронуты ВТО. Речь идет о добыче нефти, природного газа, других природных ресурсов. В ближайшее время основным видом иностранных инвестиций могут стать те, которые мы назвали «прочими».

«Дамоклов меч» «прочих» инвестиций

Обычно наши экономисты обсуждают проблемы, связанные с прямыми иностранными инвестициями. О «прочих» инвестициях часто забывают. Полагая, видимо, что «прочие» — некий нераспределенный остаток, всякая мелочь. Но это не так. Напомню, что по методологии Международного валютного фонда, под ними понимаются различные виды ссудного капитала: займы, торговые и банковские кредиты. Считается, что «прочие» инвестиции приходят в страну на время, после погашения долговых обязательств отношения иностранного инвестора с Россией заканчиваются. Считается также, что в отличие от прямых инвестиций «прочие» контроля инвестору над предприятием не дают. Это не совсем так. Во-первых, все бо́льшую роль в современном бизнесе приобретают так называемые «неакционерные» формы и методы контроля. Предприятия и компании можно контролировать через договора, соглашения, контракты о предоставлении патентов и лицензий на использование новых технологий, другой интеллектуальной собственности, товарных и фирменных знаков (франшиз), займов и кредитов. Предоставляемые иностранными банками и компаниями кредиты и займы часто предусматривают очень жесткий контроль над российским предприятием со стороны кредитора. Сплошь и рядом кредитор занимается рефинансированием долгов по ранее предоставленным кредитам, полностью закабаляя предприятие. Фактическое управление таким предприятием переходит к кредитору. Во-вторых, при необходимости инвестор, предоставляющий кредиты и займы, может превратиться в прямого инвестора. Ведь обеспечением кредитов и займов часто являются акции предприятия-должника; кредитор в нужный момент может конвертировать свои требования к предприятию в акции (доли в капитале).

Табл. 5. Внешний долг Российской Федерации и его основные компоненты (млрд. долл.)

Источник: данные Банка России.

Как видно из табл. 5, в период 2006–2012 гг. быстрыми темпами нарастали долги перед иностранными кредиторами российских банков и предприятий. Наши власти любят с гордостью заявлять о том, что чисто государственный долг Российской Федерации в последние годы не только не растет (как это происходит в США, странах Европейского Союза, Японии и других странах «золотого миллиарда»), но даже сокращается в абсолютном и относительном выражении. Это действительно так. Но при этом умалчивается о стремительном росте корпоративного долга, причем в его наращивании участвует не только частный сектор, но также государственные компании — «Газпром», «Роснефть», РЖД, «Ростехнологии», «Роснано» и другие государственные корпорации и акционерные общества с преимущественным участием государства. Во время финансового кризиса 2008–2009 гг. многие из ведущих российских компаний оказались на грани банкротства, т. к. были не способны погашать свои долговые обязательства перед иностранными кредиторами. Спасти их тогда удалось благодаря мощным вливаниям денежных средств и Стабилизационного фонда. Сегодня внешняя задолженность стратегически значимых предприятий существенно выше, чем накануне тогдашнего кризиса. Учитывая, что вторая волна финансового кризиса окажется более мощной, чем в 2008–2009 гг., многие российские компании могут оказаться не способными выполнять свои обязательства и перейдут под контроль иностранных инвесторов. На иностранных инвесторов невозможно обижаться по той простой причине, что международные кредиторы — капиталистические «акулы» и другими быть не могут. А вот загоняет наши предприятия в пасть этих капиталистических «кредитных акул» наш собственный Центральный банк. Фактически он не выполняет своей основной функции — обеспечения российского товаропроизводителя дешевыми и «длинными» деньгами. Поэтому выводить наши компании из-под «дамоклова меча» «прочих» иностранных инвесторов следует с приведения в порядок нашего Центрального банка. Пора понять простую истину: Центральный банк до сих пор работает на тех, кто готовит финальную экспроприацию России, т. е. на стороне мировой финансовой олигархии. Впрочем, нельзя все заслуги по закабалению России приписывать исключительно нашему Центральному банку. ЦБ работает в тандеме с исполнительной властью РФ, прежде всего Минфином. Последний, под надуманным предлогом «борьбы с инфляцией», занимается изъятием денег из обращения (в Резервный фонд и Фонд национального благосостояния) и «обескровливанием» отечественной экономики. «Обескровленные» российские предприятия становятся легкой добычей капиталистических «акул» — транснациональных банков и корпораций.

УГРОЗА ПОД НАЗВАНИЕМ «РОССИЙСКИЕ ОФШОРЫ»

«У России нет своей экономики»

Наше правительство делает вид, что оно управляет страной, в том числе ее экономикой. У нас куча министерств, которые предназначены для управления экономикой в целом и ее отдельными секторами: министерство экономического развития, министерство финансов, министерство энергетики, министерство природных ресурсов, министерство сельского хозяйства, министерство промышленности и торговли и ряд других. Но на самом деле они почти ничем не управляют. По той простой причине, что все так называемые крупные и средние «субъекты хозяйственной деятельности», осуществляющие производственную, торговую, финансовую и иную деятельность на территории Российской Федерации, имеют офшорный характер. Иначе говоря, действующие в стране предприятия зарегистрированы в офшорных юрисдикциях и управляются оттуда. При этом реальные владельцы (бенефициары) таких предприятий, как правило, неизвестны нашим властям. Т. е. в случае возникновения необходимости наши власти даже не знают, с кем разговаривать и решать возникающие вопросы. А если российские власти вдруг надумают разбираться с таким офшорным предприятием в судебном порядке, то им светит перспектива выяснять свои отношения с управляющими и хозяевами таких предприятий в иностранных судах.

Далеко за примерами ходить не надо. В январе 2011 г. в нашем аэропорту «Домодедово» прогремели взрывы (террористический акт). На место события приехал тогдашний Президент РФ Д. Медведев. Никто не смог главе государства членораздельно объяснить, кому принадлежит предприятие аэропорта, кто в нем несет конечную ответственность за безопасность, с кем выяснять причины и последствия взрыва. Потому что аэропорт «Домодедово» оказался офшорным «субъектом хозяйственной деятельности», а перед Президентом страны в тот день стояли только «шестерки», «приказчики». Лишь через месяц напряженной работы правоохранительных органов и спецслужб удалось разобраться в схеме управления аэропортом. А ведь это не лавочка по продаже пива и «кока-колы». Это крупнейший в стране аэропорт, являющийся стратегическим объектом! И таких стратегических объектов, управляемых из офшоров, у нас в России тысячи.

Об офшорах сегодня, в 2013 году заговорили во всем мире. Офшоризация — проблема глобальная. Но в России она несравненно более остра, чем в странах «золотого миллиарда». По данным депутата Государственной Думы Е. А. Федорова, долгое время возглавлявшего Комитет по экономической политике и предпринимательству, 95 % крупных и крупнейших российских компаний управляются из офшорных юрисдикций. Лидер партии «Справедливая Россия» Сергей Миронов таким образом охарактеризовал офшорный характер российского бизнеса: «…у России фактически нет своей экономики. Для предприятий, зарегистрированных вне налоговой территории России, будущее страны — пустой звук. В офшорах «создаются» наличные деньги для подкупа чиновников. Там же находится и собственность чиновников, приобретенная на коррупционные деньги»[23]. В другом своем выступлении С. Миронов отметил, что «в России офшорные структуры контролируют практически всю черную и цветную металлургию, большую часть угольной промышленности. Даже водоканалы в некоторых городах у нас сегодня управляются из офшоров»[24]. По сведениям председателя Комитета по промышленности Государственной Думы предыдущего созыва Сергея Себко, в офшорных юрисдикциях зарегистрировано 295 системообразующих российских предприятий, относящихся к добыче полезных ископаемых, энергетике, инфраструктуре. Одно из исследований дает такую цифру: у 25 % российских компаний с объемом годовых продаж более 30 млрд. рублей имеются офшорные владельцы. Эти данные согласуются с выборочными оценками, произведенными журналом «Эксперт». Из 50 крупнейших российских компаний рейтинга «Эксперт-400» с совокупной выручкой 16 трлн. рублей, принадлежащих частному капиталу и не являющихся дочерними структурами иностранных корпораций, 46 % (то есть 23 компании) зарегистрированы за рубежом. Они зарегистрированы главным образом в офшорных зонах на Кипре, в Нидерландах или на Британских Виргинских островах, при этом за офшорами числится от 40 до 90 % акций таких компаний… там находится центр прибыли или центр принятия решений[25].

В конце 2011 г. на заседании «Деловой России» В. В. Путин (в то время премьер-министр) признал, что офшоризация российских компаний лишает власть возможности управлять экономикой: «…когда у нас за офшорами вообще ничего не видно, не видно конечного бенефициара совсем, нам невозможно даже принимать решения по некоторым ключевым вопросам». Впервые на таком высоком уровне было озвучено, что офшоризация — серьезная угроза российской экономике и национальному суверенитету. С тех пор прошло полтора года, борьба с офшоризацией российской экономики Путиным после возвращения в кресло Президента РФ была объявлена важным приоритетом национальной политики. Реально же пока все остается status quo.

Западный бизнес выводит в офшоры прибыли, а российский — активы

Об офшоризации экономики сегодня говорится и пишется как о глобальной проблеме. При этом, к сожалению, часто опускается из виду, что схема офшоризации российской экономики принципиально отличается от схем США, Великобритании, других стран Запада.

На Западе в офшорах создаются, как правило, дочерние структуры материнских компаний, имеющих «прописку» в метрополии (США, Великобритания и др.). Дочерние офшорные структуры являются центрами аккумуляции прибыли. В некоторых случаях они также используются для разного рода схем, основанных на манипуляции трансфертными ценами. Опять-таки такие манипуляции обслуживают вывод прибыли за пределы страны, собирающей налоги. Западные схемы «заточены» на минимизацию налогов, уплачиваемых материнской компанией в казну метрополии.

У российских компаний схема иная: выстраивается цепочка офшорных компаний, на верхнем конце которой находится материнская компания — конечный бенефициар. А в российской юрисдикции находятся дочки, внучки, правнучки, в капитале которых участвуют вышестоящие офшорные компании. Российская схема «заточена» на защиту собственности, на эффективный контроль конечного бенефициара над активами, расположенными в России. При сохранении анонимности конечного бенефициара. «Россия находится в уникальном, стратегически уязвимом положении. Хребет экономики — предприятия ТЭКа, порты и аэропорты, связь, доменные печи, объекты электроэнергетики — все это контролируется из офшоров», — пишут авторы обзора мировой офшорной экономики Е. Обухова и Е. Огородников[26]. Дополнительным стимулом для вывода российских компаний в офшоры является доступ к рынкам дешевых банковских кредитов и западным фондовым рынкам. Конечно, российские компании также используют офшоры и как центры аккумуляции денежных средств (прибыли), и для разного рода манипуляций с трансфертными ценами (для выведения прибыли из России по «серым» каналам). На вполне законных основаниях российские компании переводят в офшорные структуры дивиденды, а также проценты по кредитам. По некоторым оценкам, суммы недобираемых в федеральный бюджет налогов, укрываемых в офшорах, составляют 25–30 % по отношению ко всем налогам, которые фактически уплачивают в бюджет все категории юридических лиц.

В Европе не более 4 % крупнейших и крупных компаний контролируются владельцами из офшорных юрисдикций, в США — 2 %. Что же касается России, то здесь картина совершенно иная, не имеющая аналогов среди развитых стран мира. Мы уже выше говорили, что доля крупных и средних компаний, работающих в России, но управляемых из офшорных юрисдикций, превышает 90 %. А вот еще оценка, которую часто приводит в своих выступлениях лидер «Справедливой России» С. Миронов: более 70 % российских производственных активов принадлежит фирмам, зарегистрированным в офшорах, в то время как в США и Евросоюзе не более 10 %[27]. Итак, отличие российской и западной моделей офшоризации принципиальное. У них в офшоры выводятся лишь прибыли. У нас в офшоры выводятся не только прибыли, но и активы. Первый вариант создает проблемы фискального характера. Второй вариант создает угрозу окончательной утраты всей отечественной экономики.

В офшор уходит не только частный капитал, но и государство

Офшоризованным у нас оказывается не только средний и крупный частный бизнес. Офшорами также активно пользуются компании, имеющие государственный статус — госкорпорации, акционерные общества с преобладающей долей государства. Президент Путин в послании Федеральному собранию признал, что госкомпании 90 % сделок совершают в иностранной юрисдикции.

У государственной «Роснефти» только по официальной отчетности зарегистрированы одиннадцать «дочек» в офшорах и юрисдикциях с льготным режимом налогообложения: пять на Кипре, по одной в Голландии, Ирландии, Великобритании, Люксембурге и две — на острове Джерси. За границей и часть активов «Ростехнологий»: например, в конце 2012 г. госкорпорация подписала соглашение о создании нового СП с альянсом Renault-Nissan. Компания Alliance Rostec Auto, получившая в собственность контрольный пакет акций АвтоВАЗа, была зарегистрирована в Нидерландах — эксперты единогласно объяснили этот факт привлекательным налоговым режимом. В конце 2012 г. «Ростехнологии» перепродали кипрской компании Nordcom 45,42 % акций единственного в России производителя титана — корпорации «ВСМПО-Ависма». Акции, впрочем, и до этого принадлежали дочерним структурам «Рособоронэкспорта» через офшоры Cador Enterprises и Jivanta Ventures.

Имея статус госкорпорации, «Роснано» начала создавать офшорные структуры под предлогом того, что они позволят корпорации выходить на западные финансовые рынки. Наиболее крупная такая структура — фонд «Rusnano Capital» с капиталами 500 млн. долл., зарегистрированная в Швейцарии. После преобразования в 2011 году «Роснано» из госкорпорации в акционерное общество с государственным участием, компания продолжила курс на офшоризацию своего капитала и операций.

«Газпром», в котором государству, как известно, принадлежит контрольный пакет, львиную долю своей деятельности ведет при помощи юрисдикций с более комфортным, чем в России, налогообложением. Осенью «Газпром», владеющий многочисленными зарубежными активами, решил перерегистрировать их в Швейцарии. Все расценили это как бегство от санкций Еврокомиссии, которая подозревает компанию в ограничении конкуренции и установлении несправедливых цен на газ, за что «Газпрому» грозит штраф 14 млрд. долл. Помимо этого швейцарская прописка помогает материнскому холдингу минимизировать налоги. До этого у «Газпрома» был лишь швейцарский трейдер Gazprom Schweiz AG, а почти все зарубежные активы находились под контролем берлинской Gazprom Germania GmbH. Громкой покупкой через офшор стало в 2005 году и приобретение «Газпромом» нефтяной компании «Сибнефть». Сделал он это через голландскую «дочку» Gazprom Finance В. V. Недавно стали известны и подробности продажи доли «Газпрома» в компании НОВАТЭК структурам, близким другу Путина и совладельцу нефтетрейдера Gunvor Геннадию Тимченко. Все сделки проводились через ирландские и люксембургские аффилированные компании[28]. В начале 2012 года Счетная палата России объявила о начале проверки работы в офшорах крупнейших российских государственных компаний, в том числе «Газпрома», «Роснефти», «Зарубежнефти», «Росатома». В начале 2013 года Счетная палата продолжила эту работу, включив в список проверяемых такие государственные компании, как «Аэрофлот», РЖД, «Русгидро», «Росагролизинг». Однако настораживает то обстоятельство, что в открытом доступе нет никакой информации об уже проведенных проверках.

Мы обращаем особое внимание на офшоризацию государственного сектора экономики по той причине, что раздающиеся с 2011 года призывы власти к сворачиванию офшорных структур никак не реализуются практически. Можно понять сопротивление частного капитала деофшоризации, его способность уходить от исполнения государственных директив. Но если власти не принимают никаких мер по деофшоризации государственных компаний, то это вызывает сомнение в том, что заявления власти искренни. Или возникает подозрение, что власть вообще способна чем-то управлять. Впрочем, следует иметь в виду, что созданные несколько лет назад в России госкорпорации — по сути, внутренние офшоры, которые закрыты полностью от общества, а также непрозрачны для органов государственной власти. Эти госкорпорации не имеют аналогов в мировой практике. Некоторые из них являются настоящим «государством в государстве». Они организованы по принципу «матрешки»: в рамках холдинговой «матрешки» имеются десятки дочерних и внучатых компаний-«матрёшек». А при создании госкорпорации «Ростехнологии» в нее вошло аж 450 предприятий разных отраслей экономики.

Весной 2012 года обсуждался даже вопрос о создании специальной гигантской структуры — госкорпорации Сибири и Дальнего Востока; фактически предлагалось большую часть станы вообще вывести из-под контроля федерального правительства, превратить в гигантский офшор. Правда, слава Богу, к середине прошлого года этот вопрос стал «затухать». В несколько модифицированном виде он был реанимирован в марте 2013 года, когда начался «наезд» на офшорную зону Кипра, от которого пострадали многие компании и граждане России. Премьер-министр Д. Медведев заявил, что ответом России на этот «наезд» могло бы быть создание ряда офшоров на Дальнем Востоке. Правда, дальнейшей детализации эта идея не получила.

За непроницаемой завесой госкорпораций может происходить втайне от народа приватизация государственной собственности, вывод капитала за пределы российской юрисдикции, трансформация внутренних офшоров во внешние офшоры. Вот как характеризует один эксперт государственную корпорацию: «С точки зрения менеджмента госкорпорация — это вертикально-интегрированная структура, имущество которой на 100 % формируется за счет имущественного взноса Российской Федерации, создаваемая специальным Федеральным законом для решения конкретных отраслевых задач и подчиняющаяся напрямую Президенту РФ. Понятно читателю?! Создается за счет имущества государства, но выводится из подчинения государства и передается в частные руки, которые и осуществляют управлением, ставят цели и задачи вне государства и неподконтрольные государству»[29].

О «крестовом походе» Запада против офшоров

Как известно, Запад начал «крестовый поход» против офшоров. Воинственные призывы стали раздаваться еще несколько лет назад, прежде всего от президента США Барака Обамы. Обращалось внимание именно на такую негативную сторону офшоров, как уход физических, а особенно юридических лиц от уплаты налогов. Только в США налоговым уклонистам, по самым консервативным оценкам, удавалось прятать не менее 100 млрд. долл. налогов. В Европейском Союзе объем недополучаемых ежегодно налогов оценивается в 1 триллион евро, причем бо́льшая часть этой суммы укрывается от европейских фискалов в офшорах. В условиях финансового кризиса дефициты бюджетов стран «золотого миллиарда» начали быстро расти, параллельно наблюдался быстрый рост государственного долга. Государственные и политические деятели Запада искали разные способы затыкания бюджетных «дыр», связанные как с экономией бюджетных расходов, так и увеличением налоговых поступлений в казну. На первое место вышел такой способ, как ликвидация офшоров или, по крайней мере, изменение их статуса и повышение «прозрачности».

До недавнего времени борьба с офшорами велась в достаточно вялом режиме. Власти США в конце прошлого десятилетия в качестве главного объекта этой борьбы выбрали Швейцарию, добиваясь получения от банков этого государства информации о налоговых уклонистах американского происхождения. В результате осады швейцарского «оазиса» властям США удалось не только получить информацию о налоговых уклонистах, но и в целом расшатать институт банковской тайны в этом знаменитом налоговом убежище. Вела свою борьбу и Германия, периодически покупая на «черном» рынке ворованные базы данных о немецких клиентах банков Швейцарии, Лихтенштейна, Люксембурга. Но все это было лишь подготовкой к настоящей атаке.

Борьба с офшорами перешла в активную фазу в нынешнем, 2013 году. Сначала это был удар по офшорному государству Кипр (март), а затем по очень крупному и пользующемуся всеобщим спросом офшору под названием Британские Виргинские острова.

Итак, формально целью борьбы Запада с офшорами выступает борьба со своими налоговыми уклонистами. Об этой цели говорят все ведущие государственные и политические деятели стран «золотого миллиарда». Иногда говорится о том, что одновременно решаются такие важные задачи, как демонтаж банковской тайны, борьба с коррупцией, организованной преступностью, «отмыванием» «грязных» денег и даже международным терроризмом. Все это так.

Но имеются и другие, не декларируемые цели. Борьба с офшорами свидетельствует о том, что мировая финансовая элита, давшая «отмашку» «бойцам» с офшорами, начала радикальную перестройку мирового порядка. Важнейшими характеристиками нового мирового порядка будут следующие: фактическое исчезновение суверенных национальных государств, сворачивание традиционных товарно-денежных отношений и переход к нерыночным экономическим отношениям, создание мирового правительства, превращение банковской системы в институт глобальной исполнительной власти. Созданный социально-экономический порядок можно назвать новым рабовладельческим строем. Или «лагерным социализмом». Верховная власть будет принадлежать узкой группе мировой олигархии — главным акционерам Федеральной резервной системы США. Эта группа «избранных» подготовит мир к приходу нового «мессии». Впрочем, пока это контуры, к счастью, не сегодняшнего, а завтрашнего мира. А пока группа «избранных» («золотой миллион») решает более конкретную задачу — окончательное перераспределение мирового богатства и его полное сосредоточение в своих руках. Лишь только полное лишение жителей планеты средств существования (земли и других природных ресурсов, а также основных средств производства) позволит «золотому миллиону» по-настоящему поработить все человечество.

Исходя из понимания стратегических планов «золотого миллиона», можно в полной мере понять цели начавшейся кампании «зачистки» офшоров. Конечно, эта «зачистка» направлена не только и не столько на то, чтобы увеличить собираемость налогов в бюджеты стран «золотого миллиарда». Она нацелена на то, чтобы провести конфискацию имущества офшорных компаний и банков в пользу «золотого миллиона». Можно выделить два основных объекта конфискаций: а) денежные средства, размещенные на счетах офшорных банков; б) финансовые и нефинансовые активы, которые находятся в управлении офшорных компаний. Согласно последнему отчету международной исследовательской организации Tax Justice Network (TJN), занимающейся независимыми расследованиями в области уклонений от уплаты налогов, на банковских счетах офшорных юрисдикций находится от 21 до 32 триллионов долларов. Что касается активов, которые находятся в управлении офшорных банков и компаний, то этот вопрос является еще более туманным. Например, по данным Boston Consulting Group (BCG), офшорные банки в конце прошлого десятилетия управляли капиталом в размере 7 трлн. долл., а по оценкам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), — 11,5 трлн. долл.[30] Что касается нефинансовых активов, управляемых из офшоров, то значительная их часть приходится на активы реального сектора российской экономики. Выше мы привели денежную оценку материальной части национального богатства России: не менее 40 трлн. долл. Если исходить из предположения, что половина этого материального имущества представляет собой активы, управляемые офшорными компаниями (по нашему мнению, консервативное предположение), то мы получаем 20 трлн. долл. Такова минимальная «цена вопроса» для тех, кто запланировал «зачистку» офшорных компаний, принадлежащих российским физическим и юридическим лицам.

Под «колпаком» экспроприаторов

Наши офшорные компании, клиенты офшорных банков, реальные бенефициары всех офшорных схем давно уже находятся под «колпаком» Запада. Этот «колпак» начал создаваться еще в конце прошлого столетия под флагом борьбы с международной преступностью, коррупцией, «отмыванием» «грязных» денег, уклонениями от уплаты налогов. Процесс строительства «колпака» резко ускорился после событий 11 сентября 2001 года, когда США объявили о войне с международным терроризмом. Важнейшим направлением такой войны было определено предотвращение финансирования терроризма. Очевидно, что для финансирования даже крупных террористических актов требуются деньги, исчисляемые не миллионами, а сотнями или десятками тысяч долларов. Такие деньги обычно не проходят через банки, используются наличные средства. Тем не менее, под флагом борьбы с финансированием терроризма Запад в значительной степени сумел демонтировать банковскую тайну, обеспечил доступ спецслужб и налоговых органов к информации о клиентах банков и их операциях. В строительстве «колпака» активно участвуют спецслужбы, налоговые органы, иные финансовые ведомства и организации (в том числе финансовая полиция), различные международные организации и банки. Последние выступают в качестве главных агентов западных спецслужб, являются их «щупальцами». Думаю, что спецслужбы таких стран, как США и Великобритания (стран, которые создавали в своих интересах офшоры и которые контролируют большую часть всех офшоров в мире) имеют более полное представление об офшорном бизнесе российских граждан, чем спецслужбы самой России.

Приведу выдержку из одного материала, который был подготовлен еще в 1990-е годы английской фирмой Global Offshore Services, выступающей в качестве консультанта по офшорным операциям для частных клиентов. В этом материале консультант предупреждает о тех рисках, которые несет юридическое или физическое лицо, открывающее банковский счет или компанию в офшорной зоне: «Почти все существующие офшорные финансовые центры мира являются колонией или бывшей колонией Британской Короны и независимый статус Британского Содружества не является независимостью от Британской Короны, которая продолжает управлять внешними делами всех своих колоний. Более того, конституции Британских колоний не являются защитой от произвола Британской Короны… Лица, полагающие, что они избежали глобального контроля развитых стран путем размещения своих активов в офшорной юрисдикции, глубоко ошибаются… Все банковские перечисления в офшорных финансовых центрах, осуществляемые в долларах США, проходят через Федеральный резерв США и данные по этим перечислениям (название компании или имя лица плательщика и получателя, основание платежа, сумма платежа) скапливаются в огромной базе данных международной финансовой полиции»[31].