ГЛАВА 1

Локомотив образца 1850 года остановился у железнодорожной станции и выпустил густое облако атомной энергии.

— Все по местам! — закричал Джейрус Чарбрасс, одетый в форму кондуктора.

Ричард забежал в вагон и, как все остальные пассажиры, начал искать свое место. Оказалось, что его уже занял другой человек. Блэк схватил наглеца за шиворот, намереваясь выбросить в окно.

— Дик! Куда ты тащишь меня, негодник? Неужели ты не узнаешь своего старого друга?

— Не болтай мне о дружбе! — ответил Блэк и отшвырнул от себя Спика, заметив, что грудь у того по-прежнему искромсана огнестрельной раной.

Когда Ричард занял свое место, Спик вернулся и встал рядом с ним в проходе. Он посторонился, уступая дорогу солнцеликому королю Гелеле, который нес под мышками два своих черепа — младенческий и стариковский.

— Куда направляешься? — спросил король.

— К истокам, — ответил Блэк. — А ты куда собрался?

— На Мальту, — произнес Гелеле и, подмигнув, ткнул пальцем Ричарда в ребра. — Надеюсь, ты понял мою шутку? Это мою девку так зовут! Мальта! А-ха-ха-ха!

В вагон вошла золотоволосая и голубоглазая Изабель.

— О, мой дорогой и единственный Дик! Мой бог! Мой герой! Темный Аполлон и свет моих глаз! Мой демон любви, несравненный любовник, отважный и отпаянный похититель дамских сердец…

— А может быть, ты лучше заткнешься? — свирепо спросила ее Филлис.

Она сладко улыбнулась Блэку и наступила ему на ногу.

— Ах, прости меня, дорогой!

— Проверка билетов! — закричал Чарбрасс.

Но никто не обращал на него внимание.

— А куда следует этот поезд? — спросил Спик.

— К маленькому речному городку между двумя нулями, — ответила запыхавшаяся Филлис. — Я имею в виду полюса. Мы там все будем счастливы.

— Все, кроме меня, — возразил Блэк.

Он высунул голову из окна и осмотрел соседние вагоны.

— На вид вполне нормальный поезд. Надеюсь, мы едем не за большим роялем?

— Мы едем за Большим Граалем, — эхом отозвался Чарбрасс.

— О нет, — запротестовала Филлис. — Дик, ты должен сойти со мной. Хотя бы в благодарность за то, что я для тебя сделала. Если помнишь, я дала тебе образование двадцатого века. Мне удалось избавить тебя от невежественных суеверий и предрассудков. Благодаря моей помощи ты научился контролировать свой ужасный характер. И вообще стал лучше, добрее и умнее.

Изабель села ему на колени.

— Не слушай ее, Дикки, птичка моя. Мое солнце! Великий орел Гор! Только я понимаю, какое ты божественное существо. Дай ей пинка под зад и возьми меня обратно: Не забывай — я твой первородный грех!

— Она намекает на то, что ты взял ее в жены, — сказала Филлис и презрительно засмеялась.

— Всем, кому два нуля, на выход! — закричал кондуктор. — Остановка «Два нуля»!

— Я сойду на другом конце магистрали, — гордо произнес Блэк. — Но до него еще много дней пути.

— Это и есть другой конец магистрали, — начал спорить с ним Чарбрасс.

— Пойдем лучше с нами, — взмолились обе женщины.

— Нет, я был с вами слишком долго.

Филлис открыла дверь с правой стороны вагона:

— Вот и мой город. Пора расставаться.

Блэк взглянул в окно и увидел богатый красивый поселок, утопавший в вишневых садах и банановых рощах.

Изабель открыла дверь с левой стороны.

— Если ты пойдешь со мной, я подарю тебе любовь из самой страстной арабской ночи.

Снаружи виднелась Сахара.

Блэк встал и пошел в передний вагон.

— Куда направляешься, милый? — спросил его мягкий голос с французским акцентом.

— Я свяжу машиниста и сам поведу этот поезд, — ответил он.

— Вот как? — прошептала Анн. — Значит, ты решил оставить меня? Но и я без тебя не пропаду! Эй, монсеньор Чарбрасс! Как вы насчет небольшого перерыва на любовь?

— Мадам, я только прокомпостирую билеты и тут же вернусь.

— Прощай, — сказали три женщины.

— Нет, — ответил Блэк. — Я никогда ни с кем не прощаюсь. Мы встретимся у истоков, когда вас привезет туда мой корабль.

Он вошел в кабину локомотива. Кочегаром был парень по фамилии Клеменс. Состав вел смуглый мужчина по имени Ричард Блэк.

— Пришел выбросить меня вон? — весело спросил машинист.

— Знакомьтесь, — сказал Сэм. — Блэк, это Блэк, хотя я никогда не видел прежде, чтобы двойники встречались друг с другом.

— Что ты делаешь на экспрессе самоубийц? — спросил машинист.

— Экспрессе самоубийц?

— Да! А разве ты не знал? Чтобы добраться до дальних мест этого мира, тебе не обязательно строить лодку или долго шагать. Перережь себе вены, и ты окажешься за тысячи миль отсюда. Дешево, быстро и удобно. Но в названии вечного поезда есть своя мораль. Ты же знаешь, что любое окончание не может обойтись без морали. Вот и наша кончина тоже. Поэтому запомни — где конец, там и начало!

— Ты подразумеваешь два нуля? — с улыбкой спросил Сэм.

— Возможно. В любом случае мы назвали этот поезд экспрессом самоубийц, потому что ты должен потерять свою жизнь, если хочешь получить ее обратно.

— Жаль, но мне пора выходить, — со вздохом сказал кочегар и спрыгнул с подножки поезда.

— Я уже слышал эти слова, — воскликнул Блэк. — Но что они означают?

Машинист сунул руку в карман своего комбинезона, словно хотел вытащить часы. Но вместо них вынул кровоточащее сердце Блэка.

— Я узнал тебя! — закричал Блэк. — Мы встречались с тобой в том другом сне! Скажи мне правду — когда ты вернешь мое сердце?

— Ты его никогда не получишь, — ответил машинист, выбрасывая мокрую плоть в окно.

— И что же мне теперь делать? — в отчаянии спросил Блэк.

— Ты должен вырастить себе новое сердце! — прогремел громоподобный голос машиниста. — Лучше и добрее прежнего! А теперь проваливай! Твоя остановка!

ГЛАВА 2

Блэк проснулся, сел и протер глаза. На секунду ему показалось, что из-под его ног выдернули ткань мироздания.

«Словно льняную скатерть из-под бокала с водой», — подумал он и вдруг понял причину, по которой изменился пейзаж.

Он умер! Умер и ожил в каком-то новом месте!

Блэк сидел на берегу Реки в клочковатой пелене предрассветного тумана. Прохладный ветерок овевал его обнаженное тело. Слева лежала кучка одежды, справа — грааль.

Он поднес руку к голове и ощупал череп. Тот был гладким — без ссадин и шрамов. Однако где-то в сознании хранилось жуткое воспоминание о том, как огромный каменный топор вонзился в его макушку, дробя свет и тьму. Блэк содрогнулся и еще раз провел пальцами по лбу и волосам.

Да, он возродился в новом теле. Все шрамы, приобретенные им в этом мире за последние двадцать лет, исчезли, будто их и не было.

Уверившись, что с ним все в порядке, Блэк осмотрелся по сторонам. Ландшафт почти ничем не отличался от той части долины, где он жил прежде — не хватало только озера, построек и приветливых телемитов.

Чуть позже он заметил других людей. В десяти ярдах от него сидела Филлис. Она дико озиралась по сторонам и выглядела ужасно напуганной. Прямо за ней виднелось слоноподобное тело Джо Троглодита, а рядом мелькала белокурая голова Мюреля. Ближе к Реке из пятна тумана поднялся обнаженный Чарбрасс. Он внимательно осмотрел холмы и замахал рукой Ричарду.

Блэк проследил за его взглядом. В пятидесяти ярдах от них на вершине холма появился отряд из тридцати низкорослых мужчин и женщин. Они походили на африканских пигмеев, за исключением того, что их кожа была грязно-белого цвета, а головы — непропорционально большими. Раскосые глаза придавали им сходство с монголами. Длинные каштановые волосы доходили до середины бедер и заменяли собой одежду.

Они размахивали бамбуковыми шестами. У некоторых имелись топоры и копья с кремневыми наконечниками. Их вожак, самый высокий воин, что-то закричал, указывая на пятерых пришельцев. Его речь казалась невразумительной тарабарщиной, но, судя по жестам, он призывал своих соплеменников к атаке.

Блэк вскочил на ноги. Чарбрасс подбежал к нему и встал рядом, сжимая в руке грааль.

— Я могу ошибаться, — сказал он, — но мне кажется, что это пигмеи из десятого века до нашей эры. Они населяли Центральную Европу и, по словам археологов, не гнушались каннибализма. Я сомневаюсь, что Мир Реки изменил их вредные привычки. Поэтому нам надо приготовиться к худшему.

Через несколько секунд у них уже не осталось никаких надежд на мирный исход встречи. Вожак пигмеев издал боевой клич, и его люди побежали к подножию холма. В тот же миг титантроп поднял голову и, недоуменно моргая, уставился на приближавшихся дикарей. Каменный топор пролетел мимо его лица, едва не оцарапав щеку.

Он взревел и вскочил на ноги. Пигмеи тут же остановились. Их глаза расширились от страха при виде исполина из предрассветных времен истории. Джо втрое превосходил по росту любого из них.

Следом за титантропом с травы поднялся Мюрель. Блэк с тревогой посмотрел на Филлис, которая по-прежнему сидела на берегу, закрыв ладонями побледневшее лицо. Очевидно, она находилась в шоке.

— Это последствия изнасилования, — шепнул ему Чарбрасс. — Жаль, что мы оказались среди этих пигмеев. Филлис нуждается в срочной терапии.

Он подошел к Джо и встал рядом. Подняв с земли свой грааль, Блэк присоединился к ним. Взглянув на Мюреля, который занял позицию справа от него, он заметил, что левый глаз американца восстановился — точно так же, как отсеченный нос Джо и его собственный разбитый череп.

«Спасибо вам, неизвестные благодетели, — подумал Блэк. — Мы в долгу перед вами за свои тела. Но как нам заплатить этот долг? И кому? Вам следует учесть, что долгое ожидание может превратить нашу благодарность в яростный гнев».

Мюрель придвинулся к нему и, не спуская глаз с пигмеев, прошептал:

— Слушай, Блэк. Давай объявим перемирие, пока не прогоним этих злобных ребят. Ты как, не против?

— Согласен, — угрюмо ответил Ричард. — Приготовьтесь! Они подходят!

К тому времени к пигмеям присоединилось еще около тридцати воинов. Узкоглазые человечки оправились от испуга и, подбадривая друг друга визгливыми криками, набросились на четверых чужаков.

Яростный и кровавый бой закончился через две минуты. Уцелевшие людоеды разбежались во все стороны, оставив на земле почти четверть своего отряда. Больше всего трупов лежало у ног титантропа. Его огромный грааль крушил черепа и кости не хуже дубины.

Из дюжины ран на теле Джо лилась кровь, но они были неглубокими. Блэк, Мюрель и Чарбрасс отделались легкими ссадинами и ушибами. Показав себя прекрасными бойцами, они захватили в качестве трофеев несколько копий и топоров.

Блэк и Чарбрасс торопливо оделись, помогли одеться Филлис и подняли ее на ноги. Подхватив женщину под руки, они зашагали по берегу к излучине Реки. Мюрель и титантроп шли сзади, прикрывая отход отряда.

— Куда мы идем? — пробормотала Филлис.

— Вверх по Реке, — ответил Блэк.

Он выбрал это направление, не задумываясь, поскольку всегда считал путь к истокам единственно верным.

Филлис украдкой посмотрела через плечо и жалобно сказала:

— Дик, там идет этот человек. Дик, он меня…

— Я знаю, Фил, — мягко ответил. Блэк. — Не думай больше об этом.

— Почему он здесь?

— Смерть перенесла его сюда, как и всех нас, — сказал Чарбрасс. — И знаешь, он только что помог нам отбиться от пигмеев.

— А вы не боитесь, что этот человек нанесет вам удар в спину?

— Вряд ли он сейчас решится на такой поступок.

Филлис неистово сжала руку Блэка:

— Дик, ты видел это? О Боже! Я ничего не могла сделать.

Я умоляла его, просила… Но он остался глух к моим словам.

Чарбрасс посмотрел на Блэка и сказал:

— Я хочу вывести ее из этого состояния. Не перебивай нас без крайней необходимости.

Они шли, угрожающе выставив бамбуковые копья. Филлис несла только свой грааль. Джо и Мюрель шагали позади, поминутно оглядываясь и отпугивая подступавших пигмеев. Большеголовые коротышки сбегались со всех сторон. Они пропускали чужаков, а затем смыкали за ними свои ряды. Но хотя их собралось не меньше тысячи, они больше не предпринимали атак. Джо Троглодит казался им неприступной башней, которую дикари не решались штурмовать.

В это время Чарбрасс продолжал беседовать с Филлис. Он, казалось, вообще не обращал внимания на пигмеев. Блэк молча слушал, стараясь понять суть того, что пытался сделать человек из двадцать первого века. В былые дни на Земле Ричард проявлял огромный интерес к психотерапии и месмеризму, которые в ту пору находились на зачаточном уровне. В Телемской обители он многому научился от Филлис и доктора Уинтерса. Однако метод Чарбрасса отличался от всего, что он когда-либо видел. Тем не менее, прислушиваясь к вопросам и ответам, Блэк уловил основные моменты этого метода терапии.

Сначала ему казалось, что Чарбрасс проводит ассоциативный тест. Тот предлагал Филлис определенный набор существительных, глаголов и прилагательных, каждое из которых являлось звеном в длинной и сложной цепочке слов. Филлис повторяла то, что он говорил, но становилась все более бледной и усталой. Внезапно Чарбрасс произнес эту фразу целиком, акцентируя внимание на особом слове, которое оказалось связующей нитью для его вербальных четок.

Он попросил ее несколько раз повторить это слово в уме, создать из него новые сочетания букв и выразить ассоциации, которые они вызывают. Затем ей следовало изменять произношение гласных, придавая словам различные эмоциональные тона.

— Лиенаси, — сказала она. — Это ничего не значит.

— Продолжай, — подбодрил ее Чарбрасс.

— Целина.

— Что это для тебя означает?

— Чистое поле. И девственность..

— Продолжай.

— Селена. Или Луна.

— А дальше?

— Лесина. Что-то странное. Я слышала в детстве, что так в старину иногда называли бревна. Да, мне рассказывал об этом отец. Но при чем здесь отец?

— Попробуй другую комбинацию. Раздели слово на части.

— «Нас» и потом «или». Или нас?

Она истерически захихикала.

— Дальше.

— Мужчина и женщина остаются преданными друг другу, пока не приходит смерть и не разлучает их навсегда. Или нас?

— Продолжай.

— Верность раскалывается на куски от насилия, потому что сила всегда побеждает.

— Остановись на комбинации «н-а-с-и-л-и-е».

— Что посеешь, то и пожнешь. Вот они и сеют в нас семя… и жмут.

— И что посеяла ты?

— Наверное, то, что получила.

— А что ты получила?

— Да! — вдруг закричала она, и вместо смертельной бледности на ее лице появился румянец, — Так оно и есть! Я хотела быть наказанной! Меня распяли под распятием, потому что глубоко в подсознании я всегда оставалась мазохисткой! Я никогда не желала инцеста, и меня не насиловал отец, как можно было бы интерпретировать мои слова. Но ведь есть другой Отец — тот, кого я отвергла! Борбич перед смертью показал мне мою ошибку, и он…

Чарбрасс не обратил на ее слова никакого внимания. Это была лишь эмоциональная разрядка. Тем не менее Блэк уловил на его лице мимолетную улыбку, когда Филлис попыталась объяснить свои ответы в духе психологии двадцатого века.

— Филлис, — тихо сказал он, — тебе надо вернуться к извлечению всевозможных комбинаций и смысловых значений, которые находят отклик в твоем теле — я имею в виду и мозг в том числе. Обдумай концепцию инцидента под крестом в тех терминах, которые у тебя получатся. Запомни! Не переживание, а только его концепцию. Попытайся вложить ее суть в какой-нибудь один образ или символ.

Затем тебе надо представить щупальца внутри себя — щупальца, которые сплетают воображаемую сеть. Эта сеть будет вибрировать в резонансе с символом твоего переживания, то есть, когда щупальца объединят концы этого символа с резонансной паутиной, она начнет гудеть. И сеть и символ будут вибрировать с одинаковой частотой. Ты уловила идею?

Филлис кивнула, и в ее серых глазах засветились искорки интереса. Она выходила из шокового состояния, и это было видно даже со стороны.

— Значит, я должна создать символ, который соответствовал бы резонансной частоте нейронного гештальта? — спросила она. — А затем, разрушив его, тем самым удалить из нервной системы нежелательный нервозный шаблон?

— Да, — ответил Чарбрасс. — Но как ты догадалась?

— Я часто беседовала на такие темы с доктором Уинтерсом, — ответила Филлис. — Он рассказал мне о тех намеках, которые ты подбрасывал ему в ваших разговорах о психотерапии. Однако он считал тебя дилетантом в этой области.

— Да, у меня действительно нет докторской степени по курсу психодинамики. Тем не менее каждый человек моего времени знал основные законы психосоматических систем. Впрочем, не будем отвлекаться. Начинай создавать резонирующую сеть.

Так они и шли. Чарбрасс задавал вопросы, а Филлис отвечала или старательно выполняла его инструкции. Ее состояние улучшалось на глазах. За пару часов им удалось проработать и устранить психическую травму, которую Филлис получила на Базарной площади.

Как позже объяснил Чарбрасс, ее нервная система отличалась повышенной устойчивостью и не имела значительных психозов и неврозов. Изнасилование нанесло ей сильное оскорбление, но не вызвало глубокого психосоматического отклика, который закрепил бы полученное потрясение. Благодаря сравнительно небольшой помощи Филлис собралась с духом и восстановила свои прежние мироощущения. Что же касается физической травмы, то она была устранена в процессе воскрешения.

— Обычно физические и психические раны связаны друг с другом, — объяснял Чарбрасс. — Терапия должна вестись и в том и в другом направлении одновременно. Ученые двадцать первого века пришли к заключению, что психические заболевания в основном связаны с развитием нежелательных невральных путей. Или, наоборот, с разрушением желательных.

Если бы мы могли «регистрировать» невральные пути какими-то механическими средствами, наши машины не только бы определяли «злокачественные» связи нейронов, но и изменяли их в соответствии с эталоном.

Однако никакая машина не может удалить основополагающей причины психосоматических болезней. Дело в том, что основная их часть порождается волей больного. По тем или иным обстоятельствам его подсознание считает необходимым создать в организме предрасположенность к недугу или помрачению. И, конечно же, машина не в силах изменить его волевого импульса.

Однако нам известно, что посмертное перемещение человека из одного места долины в другое часто заканчивается полным устранением старых психозов. То есть перемены в окружении иногда тоже могут оказывать исцеляющее воздействие.

Впрочем, я отклонился от темы моей маленькой лекции, — с усмешкой добавил Чарбрасс. — Мне хотелось напомнить вам, что человек является уникальным существом, которое способно манипулировать символами. Он может использовать их для создания понятий; может перемещать их как ему только вздумается и, независимо от того, плохие они или хорошие, выстраивать или ликвидировать с их помощью невральные пути. В принципе невральные пути — это тоже символы, поскольку сеть взаимосвязанных нейронов проецирует их как образ, через который наша психика воспринимает и интерпретирует окружающий мир.

Филлис получила физическую и психическую травмы — хотя мне не хотелось бы использовать эти термины отдельно. В любом случае интересно то, что ее реакции были скорее физическими, чем психическими. То есть я хочу сказать, что она не «убежала» в светлое будущее и не «вернулась» в добрые старые времена. Инцидент на площади не вызвал у нее апатию или сексуальную псевдоанестезию, которая впоследствии могла бы перейти во фригидность или более сильный психоз. Филлис восстановилась, но ей предстоит решить еще одну серьезную проблему.

Несколько последних лет она терзается от груза вины, который давно могла бы сбросить со своих плеч. Однако Филлис боится даже думать об этом, потому что ее вина и страх связаны с тобою, Блэк.

— Неужели тебе это известно? — вскричала Филлис и закрыла лицо руками.

Чарбрасс устало покачал головой:

— Да. Телем был невелик, и за двенадцать лет я многое узнал о своих соседях. К тому же о причине твоей вины знало гораздо больше людей, чем ты предполагала. Хотя так бывает почти всегда.

— Что за черт, Чарбрасс? — заворчал Блэк. — Говори и не тяни резину.

— Об этом может рассказать тебе только Филлис, — спокойно ответил тот. — Наверное, я зря подталкиваю ее к исповеди. Она — отважная и решительная женщина, но иногда человеку требуется время, чтобы сделать, казалось бы, простой и очевидный шаг. Давай не будем принуждать ее к этому. Она и так ненавидит меня сейчас. Только знаешь, Фил, я ведь это делаю для твоей же пользы.

Она закусила губу, сдерживая слезы. Однако эмоции хлынули через край, и Филлис, рыдая, закричала:

— Да, я ненавижу тебя! И все же я рада, что ты заставил меня это сделать!

— Что сделать? — хрипло спросил Блэк.

Он поднял голову и увидел впереди отряд хорошо вооруженных пигмеев. Их число достигало тысячи, но следовало учитывать и те толпы маленьких мужчин и женщин, которые, расступаясь перед ними, угрожающе помахивали топорами и копьями. Солнце лениво карабкалось к зениту, и начиналась полуденная жара. Ширина Реки в этом месте не превышала полумили. Блэк заметил на другом берегу высоких рыжеволосых людей, которые наблюдали за ними и подавали им какие-то знаки. Время от времени он даже слышал их предупреждающие крики.

— Я думаю, мы должны переправиться на тот берег, — сказал он. — Там тоже могут оказаться враги, но здесь нам уже не пройти.

ГЛАВА 3

Чарбрасс заметил у берега лодку. После того как воскрешенные сложили в нее свои Граали и оружие, места там хватило только для Филлис. Пигмеи пришли в ярость. Их толпы бросились к берегу, но беглецы уже успели отплыть на двадцать ярдов. Дикари не отважились зайти в воду. Они бросали в чужаков топоры и копья, однако дистанция увеличивалась все больше и больше, и ни одно копье не попало в цель.

Обитатели другого берега говорили на незнакомом диалекте — и это несмотря на то, что Блэк мог свободно общаться на пятидесяти языках и довольно прилично знал сотню других. Но разочарованным оказался только он. Остальные радовались гостеприимству этих рослых рыжеволосых людей. Местные жители устроили в честь пришельцев торжественную церемонию, на которой многие ораторы произносили длинные и непонятные речи.

Праздник продолжался до вечера. Сидя у большого костра С несколькими местными сановниками, бывшие жители Телема делились впечатлениями и вели веселую беседу. Внезапно к ним обратился Мюрель:

— Я прошу вас выслушать меня, хотя и знаю, насколько мы с Джо должны быть вам ненавистны. Наверное, вы думаете, что мы замышляем против вас что-то. Так вот хочу вам сказать: вы можете не тревожиться. Мы не держим на вас никакого зла. И если вы можете забыть о том, что произошло между нами, я прошу вас, сделайте это. Прошлое осталось в прошлом. Давайте жить настоящим днем. Наша смерть в Телеме смешала карты, и мы можем начать новую игру, в которой будем союзниками, а не врагами.

Блэк и Филлис переглянулись. Слова Мюреля показались Ричарду очередной хитростью. Весь этот день он размышлял над тем, как уничтожить своих врагов.

— Что же вызвало столь внезапную перемену отношений? — с сарказмом спросил Блэк. — Ты увидел свет истины? Или на тебя так повлияла смерть Борбича?

Мюрель вздрогнул и тихо ответил:

— Да, я заслуживаю насмешек и упреков. И мне лишь остается сожалеть о том, что я сделал в прошлой жизни. Но позволь мне ответить на твой первый вопрос. Во-первых, это не перемена отношений, а отказ от неверных убеждений и возвращение на единственно правильный путь. Только не думай, что я стану лживым проповедником из адского пламени богобоязненных и сладкоречивых лицемеров. Со мной действительно что-то произошло, но я не превратился из грешника в набожного святого. Моя рука не дрогнет, пронзая сердца врагов. Поэтому запомни, Блэк, — если ты бросишь мне вызов, я приму его без колебаний и страха. Пусть Филлис и кастрировала меня, я не какой-то там евнух. Воскрешение устранило все физические дефекты, так что в принципе я тот же человек, каким был и раньше.

— А что же случилось?

— Перед тем как я пробудился на этих берегах, мне приснился странный сон.

— «Переносящий» сон? — воскликнул Чарбрасс.

— Да, — ответил Мюрель. — Хотя он мало чем отличался от снов, которые видели после смерти другие люди. Возможно, такие сновидения вообще универсальны и разнятся от человека к человеку только в некоторых незначительных деталях. Во всяком случае, я видел этот сон во время первого воскрешения… потом еще один раз, когда меня убили жители Самоа, и вот теперь — после гибели от руки Филлис.

— Я тебя не убивала, — возразила она. — Это Дик срубил тебе саблей голову. Я видела, как он расправился с тобой, а потом Кастер отправил меня сюда.

Мюрель равнодушно пожал плечами:

— Это неважно. В тот момент я просто не видел своего убийцу. Что же касается «переносящего» сна, то я видел его три раза — после самых эмоциональных эпизодов моей жизни. Мне снилась фигура в капюшоне, которая требовала, чтобы я перестал обманывать себя и оставил путь, ведущий меня в бездну. Иначе, говорила она…

Так и не сказав о наказании, эта призрачная фигура потянулась ко мне и вырвала мои гениталии. Я молил отдать их обратно, но загадочное существо отвечало, что сначала с меня взыщут долг за вновь обретенную плоть. В каждом сне я спрашивал его, как мне отдать этот долг. И каждый раз получал ответ, что должен узнать об этом сам. В конце второго сна мне удалось рассмотреть лицо под капюшоном. Я узнал в нем самого себя. Но в последнем сне мои черты смешались с лицом Борбича… и Филлис.

Чарбрасс доел ужин и, ткнув вилкой в сторону Мюреля, невозмутимо произнес:

— Будь честным до конца. Ты никогда не испытывал сексуального удовлетворения, верно?

Мюрель сидел, обхватив руками колени и слегка пригнувшись вперед. Услышав вопрос Чарбрасса, он выпрямился и сжал кулаки.

— Откуда ты узнал об этом?

— Нетрудно догадаться, — вмешалась Филлис. — Символизм твоих снов указывает на проблемы, которые беспокоят тебя.

— Между прочим, у меня было пять детей, — возмущенным тоном произнес Мюрель.

— Ладно, хватит оправдываться, — оборвал его Чарбрасс. — Лучше подумай, как тебе избавиться от этой фригидности.

— Хорошо, а что ты предлагаешь? — спросил Мюрель, и его лицо покраснело.

Блэк не верил в чудесные превращения. Он по-прежнему считал, что Мюрель лишь притворяется овечкой.

— Я думаю, что фригидность может быть связана с твоей негативной реакцией на Мир Реки, — ответил Чарбрасс. — Или, вернее, твое отношение к долине содействует этой проблеме. Ты пытаешься разрушить то, что погубило твою веру. Но истинную веру не может разрушить ни смерть, ни воскрешение.

Какое-то время Мюрель ничего не говорил. Свет костра озарял его аскетическое лицо и вьющиеся длинные локоны.

— Возможно, ты прав, — произнес он в конце концов. — Моя мать начинала истерику при малейшем упоминании о сексе, а отец предрекал мне мучения в аду за любую фривольность или намек на плотское наслаждение. Они с ранних лет убедили меня, что секс — это грязь, греховная похоть и мерзость.

Отец нашел для меня невесту, но я не захотел жениться. Они целый год твердили мне, что я должен плодить детей, выполняя тем самым завет нашего Бога. Мне досталась в жены робкая плоскогрудая женщина, зачавшая от меня пятерых детей. Мы почти не спали вместе, а когда это случалось, старались побыстрее покончить со своими супружескими обязанностями.

Я чувствовал себя обделенным. Мне казалось, что я могу обрести любовь и счастье с некоторыми из своих полногрудых прихожанок, но при каждой интимной встрече меня охватывал страх, и все кончалось новым разочарованием. Я становился все более холодным и самокритичным.

— А потом ты воскрес в долине и понял, что нет никакого адского огня, — вмешался Чарбрасс. — Все старые суеверия разрушились, и тебя больше ничто не могло удержать. По-прежнему считая секс грязью, ты решил вываляться по уши в этой грязи.

Мюрель поднялся на ноги.

— Да, это так. Однако ничто не помогало. Боров рад своему ложу из навоза, но я ненавидел свое. Тем не менее надежда не покидала меня. Я осознавал ту бездну, в которую падал, и из последних сил пытался пробиться сквозь стену льда к своим истинным чувствам. Насилуя Филлис под крестом, я понял, что это предел. Мое самое отчаянное богохульство не принесло мне никакого удовольствия. Даже Джо Троглодит отказался делать то, в чем я надеялся обрести иллюзорное счастье.

А потом рядом со мной упал этот мешок с дерьмом, посланный мне с неба вместо карающей молнии. И тогда, отплевываясь от нечистот, я понял, до чего докатился. Когда же Филлис ударила меня копьем в пах, она просто выполнила мое заветное желание. Мне всегда хотелось удалить причину своих проблем… и всегда не хватало мужества, чтобы сделать это.

— Твои половые органы тут ни при чем, — сказал Чарбрасс.

— Знаю. Причина в другом. Но самому мне в ней не разобраться.

— Я могу помочь тебе. Наверное, ты видел, как мы занимались с Филлис сегодня утром. У меня есть метод, который может привести человека к выздоровлению, однако большую часть работы должен выполнить сам больной. От тебя потребуется, искреннее желание стать здоровым.

— Ладно, посмотрим, — сказал Мюрель. — Вставай, Джо. Пора идти спать.

Титантроп угрюмо посмотрел на него и ответил громоподобным басом:

— Джо озтанетзя здезь. Джо нравитзя злушать то, что говорит Чарбразз И еще Джо нравитзя Блэк.

На лице Мюреля появилась горькая усмешка.

— После того как я хотел заставить его изнасиловать Филлис, он считает меня хуже обезьяны. Возможно, в чем-то он прав.

Сжав кулаки, Мюрель повернулся к ним спиной и исчез в темноте.

— Мне кажется, ему нельзя доверять, — сказал Блэк.

— Да, нам лучше вести себя с ним настороже, — согласился Чарбрасс. — Но мы должны помочь ему измениться. А этого не сделать без любви и доверия.

— Я не собираюсь нянчиться с ним и источать фальшивую любовь, — произнес Блэк. — Делайте что хотите, а я завтра отправляюсь вверх по Реке.

— Ты все-таки решил отправиться к Большому Граалю?

— Да. Даже если мне придется пройти сорок миллионов миль и путешествие займет шесть тысяч лет.

Филлис положила руку на его плечо и печально вздохнула:

— Ах, Дик, я настолько погрузилась в свои проблемы, что совсем забыла о тебе. Представляю, как ты огорчен, потеряв Почти построенный корабль. Это действительно ужасно! Мы работали, как рабы, целых двенадцать лет и в конце концов остались ни с чем.

Он кивнул:

— Именно поэтому я и не могу простить Мюреля, хотя вы с Чарбрассом сделали это без труда.

— Прошлого уже не вернешь, — задумчиво произнес инженер. — Так что незачем терзаться понапрасну.

— Хотела бы я знать, чем кончится вторжение в Телем, — сказала Филлис. — Я думаю, Клеменс построит «Речную комету» и наши друзья отправятся на ней вверх по Реке.

— Да, их ждет интересное плавание, — проворчал Блэк. — И мы о нем не услышим, если не пойдем к истокам.

— А вдруг мы окажемся там первыми?

— Это вполне вероятно, — согласился Чарбрасс. — Смерть могла перенести нас в верховья Реки. Если нам повезет, мы еще увидим и «Речную комету», и лица наших друзей.

— Мечты, мечты, где ваша сладость…

Блэк встал и посмотрел на Филлис.

— Ты пошел спать? — спросила она.

— Да.

— Тогда я с тобой, — сказала она. — Если только ты не против…

— Я не против, — ответил он без всяких эмоций.

— Я просто подумала, что возможно… Ты же видел, как Мюрель… Что он…

— Она боится, что ты теперь посчитаешь ее недостойной себя, — пояснил Чарбрасс.

— О Боже! — воскликнул Блэк. — Откуда у тебя такие нелепые мысли, Филлис?

По ее щекам побежали слезы.

— Не говори со мной так, Дик!

— Хорошо. Я прошу прощения. Только давай пойдем спать — мы должны отправиться в путь на рассвете. Если только ты составишь мне компанию.

— Конечно, Дик! Я пойду с тобой! Как ты мог подумать иначе?

Позади них раздался бас титантропа:

— Джо тоже пойдет. Джо хочет зтать другом Блэка. Блэк храбрый. Блэк убил Джо!

Ричард с удивлением посмотрел на Троглодита:

— Разве тебя убил я?

— Да! Джо разбил Блэку череп, а Блэк проткнул заблей живот Джо. Джо потом ползал по траве и кашлял кровью. А потом умер и знова зтал живым.

— Мне кажется, он неплохой парень, — прошептала Филлис. — Просто ему не повезло, и он попал в дурную компанию.

— Добро пожаловать в нашу команду, Джо, — сказал Блэк. — Я рад, что ты захотел присоединиться к нам.

— Зпазибо, Блэк. Я буду охранять ваш зон, поэтому можешь зпать зпокойно. Мимо меня никто не пройдет.

Торжество закончилось. Гости пожелали спокойной ночи своим хозяевам и разошлись по хижинам, которые им отвели для ночлега. Титантроп лег у двери на кучу травы. Взглянув на него, Филлис придвинулась к Блэку и тихо прошептала:

— А он действительно милый, хотя и легко поддается чужому влиянию. Его уважение к чувствам других людей указывает на определенное воспитание. Джо тактично молчит, но я знаю, почему он отказался насиловать меня. Потому что я для него сексуально неприемлема. Тонкая, плосколицая безносая самка с плохими генами — безобразное и жалкое существо. Но он этого не говорит, потому что боится обидеть меня. Впрочем, я рада, что оказалась непривлекательной для него, — добавила она с легкой усмешкой.

— Приятно видеть, что ты так спокойно рассуждаешь об этом происшествии. Я боялся, что оно вызовет у тебя сильный и продолжительный шок.

— Терапия Чарбрасса помогла мне преодолеть негативные воспоминания и сделала их менее серьезными, чем они казались бы в обычном случае. Кроме того, я анестезировала себя самовнушением. Мое тело почти ничего не чувствовало. К счастью, Мюрель был единственным, кому что-то удалось на виду у этой огромной толпы.

— Что-о?

— Да. Бедняга Кастер не хотел подчиняться приказу Мюреля, но тот сказал, что подвесит его на другой стороне креста. Кастер попробовал, однако у него ничего не получилось. Наверное, из-за страха.

Она легла рядом с ним на травяной матрас.

— И, конечно же, мне помог Борбич. Он ободрял и поддерживал меня словами, хотя сам в это время испытывал страшную агонию.

— Даже казнь не могла удержать его от болтовни, — съязвил Блэк.

— Я знаю, что Борбич тебе не нравился. Но для меня он был и останется замечательным человеком. Его помощь помогла мне выдержать это насилие. Если бы не его сочувствие, я сошла бы с ума.

— Я рад, что он помог тебе. Хотя не представляю, о чем можно было говорить в той ситуации.

— И все же Борбич нашел такие слова. Я восхищаюсь его волей и тактом. Он был великим писателем на Земле и в этом мире еще раз доказал свою преданность духовным идеалам.

Там, на кресте, он говорил о том, что легко любить все Человечество в целом, потому что от такого воображаемого понятия нам ни холодно, ни жарко. Другое дело любить людей такими, какие они есть. Вот настоящая проверка духа! Если ты можешь любить человека, который дает тебе все основания для презрения и ненависти, твой дух превращается в монолит. Только тогда в соприкосновении с божественным началом твой дух озаряется светом истины и становится свидетелем созидательной воли Творца.

Блэк застонал и повернулся на другой бок.

— Все эти высокие слова почти на сто процентов лишены смысла. Обычный вздор проповедников. Чепуха на постном масле.

— Но это не так, Дик! Он доказал свои слова поступком. Он говорил с креста, повиснув на гвоздях. На такой «трибуне» лицемеры обычно не выступают.

— Это ты верно заметила. А что он сказал, когда вас залило дерьмом?

Несмотря на серьезность темы, Филлис засмеялась:

— О-о, те слова произвели на меня еще большее впечатление. Когда мешок взорвался и нас окатило тошнотворной грязью, Борбич сказал: «Вот что случается с каждым, кто говорит людям о любви и сострадании. Его тут же обливают нечистотами, потому что только так можно укрыться от голой правды. Она страшна для властолюбивых ничтожеств, но именно они и остаются в дерьме!». Он кивнул, указывая на тех, кто пытал нас. А они в тот момент были с ног до головы покрыты экскрементами.

— Да, Борбич любил поболтать о морали, — произнес Блэк. — Но говорить о ней с креста — это, знаешь ли, слишком.

— Ты невозможен! Тебе следовало быть благодарным ему за ту поддержку, которую он мне оказал. В те минуты только он и пришел мне на помощь.

— Ты, наверное, забыла, что на выручку тебе бросились все защитники Замка. Мы атаковали врага раньше времени, рисковали своими жизнями и будущим Телемской обители и делали это только потому, что не могли позволить им глумиться над тобой.

— Ты прав. И я не нахожу слов для благодарности. Но пусть эти слова заменит моя любовь. — Она прижалась к руке Блэка и тихо сказала: — Помнишь, Чарбрасс говорил об угрызениях совести, которые терзают меня многие годы?

— Да.

— Хочешь узнать об их причине?

— Наверное, это те три случая, когда ты спала с другими мужчинами.

Филлис села и посмотрела на него:

— Так, значит, ты знал о них все эти годы?

— Да, — спокойно ответил он. — Некоторые из твоих так называемых друзей трепались об этом на каждом углу. Мне даже пришлось пригрозить им дуэлью.

Она задрожала:

— Почему же ты мне ничего не сказал?

— Поначалу я надеялся, что ты сама расскажешь мне об Измене. Но когда ты этого не сделала, мне стало ясно, что ты просто испугалась разрыва наших отношений. Я решил оставить все как есть. Тем более что три ошибки за пять лет не свидетельствуют о неразборчивости человека в связях.

— Но это сводило меня с ума! Неужели тебя это нисколько не беспокоило?

— Помнишь, в самом начале все телемиты поклялись говорить друг другу правду. Через некоторое время мы отказались рт этого и вернулись к цивилизованному методу социальных взаимоотношений. Мы поняли, что небольшая доля лицемерия ослабляет трение между людьми и щадит их чувства. Нельзя в глаза говорить человеку, что он безобразен, неуклюж и надоедлив. Это вызовет лишь гневное возмущение с его стороны.

Однако твои измены ослабили мою привязанность к тебе. Я начал уезжать в деловые и неделовые поездки, которые порою затягивались на недели и месяцы. Все это время я редко спал один.

— Так вот где причина твоих отношений с Анн! Вот почему ты так ко мне переменился… Я даже думала, что ты собираешься прогнать меня и взять ее в спутницы жизни.

— Все кончилось, Филлис, — сказал он устало. — Забудь о ней. Давай лучше спать.

Она положила голову на его плечо:

— Сколько тревог и обид из-за пары ошибок. Если бы ты знал, черт возьми, как меня мучила совесть…

— Так тебе и надо, — ответил Блэк и тихо засмеялся.

— Ах ты, сукин сын! Но я рада, что призналась тебе во всем. И счастлива, что ты меня по-прежнему любишь.

Она прижалась губами к его щеке, и он ответил на ее Поцелуй, хотя и без особого тепла. Блэк был доволен, что она оправилась от потрясения и вернулась к прежней жизни, но он Не почувствовал бы большой печали, если бы ее перенесло куда-нибудь в другую часть Реки.

Ричард считал любовь «селективным эгоцентризмом сердца», но это чувство покинуло его уже несколько лет назад. В душе угасло все — все, кроме одного-единственного желания. Закрыв глаза, он увидел перед собой истоки Реки и сияющую башню Большого Грааля.

ГЛАВА 4

Утром они отправились в путь. Мюрель попросил разрешения присоединиться к ним. Подумав немного, Блэк отозвал его в сторону и сказал:

— Хорошо. Но ты должен понять, что вожаком буду я. И мне не хотелось бы слышать от тебя возражений.

Мюрель кивнул, и они зашагали вдоль берега. Поначалу он действительно не создавал никаких проблем. Его усилия снискать расположение Филлис постепенно увенчались успехом. По вполне понятным причинам она чувствовала себя неловко в его обществе. Но проходили дни, и ее благородство все больше одерживало верх над памятью о прошлом. В конце концов Филлис его простила.

— Почему бы тебе не подружиться с ним? — спросила она однажды Блэка.

— Я веду себя с Мюрелем нормально, — ответил он. — Возможно, я немного сдержан с ним, но это вполне объяснимо. Поверь, меня не тревожит то, что он делал раньше. Я знавал и больших злодеев, чем наш белокурый попутчик. Однако я присматривал за ними. Они знали о моей настороженности и соответственно не помышляли о предательстве.

— Да-да, я понимаю. Но он чувствует твое недоверие. Как говорил Борбич…

Блэк закрыл ей рот рукой и пообещал при встрече с Борбичем навеки посадить того в мешок с нечистотами.

— Дик, ты скучаешь об Анн? — спросила Филлис как-то раз.

— Нет. Могу честно признаться, что не скучаю.

— Значит, она была временным увлечением?

— Наверно. Стоило мне узнать ее поближе, как я тут же дал задний ход.

— Не шути. Так ты любил ее или нет?

— Нет. Но меня тянуло к ней, как любого мужчину тянет к доступной женщине. И она тоже испытывала ко мне сексуальное влечение. Хотя наша связь не могла продлиться долго. Она придерживалась девиза: «Бросай своих поклонников первой, иначе они бросят тебя».

— Вот и хорошо. Подумать страшно, что она могла бы перенестись с тобой сюда, а я попала бы в другое место.

— Почему?

Ему не удалось скрыть безразличия в голосе, и Блэк понял, что она заметила это. Ричарду надоело притворяться. Если бы Филлис сейчас спросила его, что он думает о ней, то получила бы честный ответ. Однако Блэк знал, что Филлис не согласится на разлуку. Она была готова на любое притворство, лишь бы оставаться рядом с ним.

Дни и ночи проносились быстрой чередой. По пути им встречалось множество людей из разных эпох и разных стран.

Однажды ночью, они украли лодку, которая могла выдержать вес Джо. Яростно работая веслами, пятеро странников оторвались от возможной погони. Следующие три тысячи миль они не раз возносили благодарность прежним владельцам лодки. Оба берега населяли существа, которые своим видом напоминали неандертальцев — низкорослые мужчины и женщины с почти человеческими телами и обезьяньими головами.

Титантропа охватило возбуждение.

— Джо подплывает к звоим. Эти человечки жили недалеко от его народа.

— На каком расстоянии? — спросил Блэк.

Джо пожал могучими плечами:

— Блэк знает, я плохо разбираюзь в чизлах. Но мы чазто фидели этих людей. Они жили в двадцати или зорока днях пути. Точнее не могу зказать.

Прошло еще несколько суток. Их руки загрубели от весел, спины стали сильными и крепкими. Неандертальцы по-прежнему толпились на обоих берегах и мрачно смотрели на пришельцев из-под выпуклых надбровных дуг.

Потом среди них начали появляться существа другого вида — волосатые карлики с грубыми и ужасными лицами.

— Их черепа находили на раскопках в Пекине, — заметила Филлис. — Хотя я не антрополог и могу ошибаться.

Титантроп нахмурился:

— Что они тут делают? Джо их не помнит.

Блэк тоже ничего не понимал. Ему казалось, что смерть забросила их почти на середину Реки. В полдень солнце не отбрасывало теней, а это означало, что они находились где-то около экватора. Тогда почему же на берегах стояли неандертальцы, которым полагалось жить недалеко от истоков?

На этот счет у Чарбрасса имелась довольно странная теория.

— В свое время я интересовался географией планеты. Мои коллеги опрашивали путешественников, которые странствовали вверх и вниз по Реке, а затем по их рассказам составляли карты. Мы выяснили, что ширина русла обычно не превышала полмили. С двух сторон Реки тянулись равнины, за которыми начинались холмы и неприступные горные хребты. Даже самым заядлым альпинистам не удавалось забраться на их вершины.

По нашим оценкам, эта планета несколько больше Земли, и ее поверхность занимает примерно двести миллионов квадратных миль. Отведем половину площади на горы. Тогда на участки, пригодные для обитания, останется сто миллионов квадратных миль. В среднем на одной квадратной миле проживает по триста человек. Следовательно, в этом мире могло бы обитать тридцать миллиардов разумных существ. Как видите, вполне достаточно, чтобы вместить всех когда-либо живших на Земле людей.

Согласно статистике, до двадцатого века на Земле родилось не больше четырех миллиардов человек. В двадцатом веке население увеличилось еще на восемь миллиардов. Первая половина следующего столетия дала такое же число рождений, но потом разразилась война, которая едва не уничтожила все человечество. Нам следует учесть и ранних дочеловеков, то есть неандертальцев, титантропов, обезьяноподобных людей Явы, Пекина и дюжины других подвидов, существовавших на Земле. Их численность оценивается примерно в десять миллионов.

Итак, до середины двадцать первого века на Земле родилось около двадцати миллиардов человек. А эта планета могла бы принять тридцать. Значит, десять миллиардов остаются неучтенными.

— Ты забыл, что в Мире Реки не воскрешались дети, умершие до пяти лет, и так называемые врожденные идиоты, — напомнил Блэк.

— Я помню об этом. Но вряд ли их было десять миллиардов. У меня есть другая теория, объясняющая данную плотность населения. Между прочим, она объясняет и факт исчезновения того народа, к которому принадлежит Джо. Я полагаю, вы не верите, что истоки Реки, протянувшейся на сорок миллионов миль, могут находиться на экваторе?

— К чему этот вопрос? — поинтересовался Мюрель.

— Мы знаем, что человечество размещено в долине в строгой хронологической последовательности. То есть представители викторианской эпохи должны располагаться где-то в последней четверти пути, если считать от истоков русла и полагать, что на планете существует только одна Река.

— Что ты этим хочешь сказать?

— А вот что! По словам Джо, его народ обитал у истоков Реки. Но мы так и не увидели его соплеменников. Значит, где-то есть еще одна Река. И на мой взгляд, их тут не меньше восьми тысяч.

— Не меньше восьми тысяч?

— Да. Некоторые факты подтверждают эту точку зрения. Я знал одного парня из двадцать первого века, который жил у устья Реки. Когда его убили, он воскрес среди людей своего времени. Но он умер в Северном полушарии, а пришел в себя на экваторе. Как видите, этот случай опровергает существующее мнение о том, что мы расселены в хронологическом порядке. Тем не менее нам известно, что это так.

— Мое Розыскное Агентство провело перепись англоязычных викторианцев, которые жили в долине, — прервал его Блэк. — Мы нашли только четверть людей из того числа, которое предполагали отыскать. Нам казалось, что остальная часть расселилась вверх и вниз по Реке среди различных народов. Но если твоя догадка верна, где-то могут существовать три других поселения британцев и американцев девятнадцатого века — причем каждое на своем русле.

— Ты очень побледнел, Дик, — заметила Филлис. — Скажи, что-нибудь не так?

— Я просто кое о чем подумал.

— Тогда вид этой планеты можно представить таким об разом, — продолжал. Чарбрасс. — Вообразите море, длина которого равняется четырем тысячам миль, а ширина — двадцати милям. Оно располагается под прямым углом к экватору. На одной его стороне находятся истоки всех восьми тысяч рек, а на другой стороне — их устья.

Чарбрасс развернул клочок папиросной бумаги и куском графита нарисовал небольшую карту.

— Конечно, я не буду указывать все реки. Но мне хочется дать вам общую идею об огромном количестве русел, напоминающих по форме синусоиды. Каждая река длиной в пятьдесят тысяч миль обходит вокруг планеты и вливается в то же море, из которого она вытекает. Все это вполне соответствует тому, что видел Джо. Море Грааля окружено кольцом гор, в котором имеется восемь тысяч узких проходов. Эти проходы отделены друг от друга монолитными Шкалами в полмили шириной.

Обитатели каждой долины размещены вдоль берегов в хронологическом порядке. Однако небольшие племена и народы можно найти только на некоторых из рек. Это, как вы понимаете, связано с их малой численностью. Именно поэтому мы и не увидели здесь титантропов. По моим расчетам наш отряд находится где-то здесь…

Он передал Филлис грубый набросок.

— А как ты объясняешь турбулентность течения через каждые тридцать миль по Реке? — спросила Филлис.

— Возможно, здесь действуют какие-то силовые поля, которые то ускоряют, то замедляют поток. Они позволяют направлять реку по той синусоиде, о которой я вам говорил.

Блэк взглянул на карту и передал ее Джо Троглодиту.

— Почему ты перезтал грезти, Блэк? — спросил Джо.

Филлис оглянулась:

— Что случилось, Дик? У тебя такой вид, словно ты хочешь сломать весло.

— Что случилось, черт возьми? А ты не понимаешь, Филлис? Меня преследует злой рок, и все повторяется снова и снова. Стоит мне добраться до истоков, как я узнаю… и Блэк замолчал, но она поняла, что он имел в виду.

Сколько раз победа ускользала от него, когда Ричард считал, что она в его руках. Едва он получал возможность завоевать славу, как что-то возникало на его пути и все летело к чертям. Из-за этого невезения Блэк разочаровался в военной службе. Как только он приезжал на фронт, война кончалась. Стоило ему придумать блестящую операцию, как тупые начальники из зависти или эксцентричности ставили его в такое положение, когда он не мог и пальцем шевельнуть без их ведома.

Рассказывая Филлис об этой иронии судьбы, Блэк говорил, что неудачи лишь подталкивали его к очёредным решительным действиям. Но об одной из них он потом сожалел всю жизнь.

Это случилось в экспедиции по неизведанным местам африканского континента. В то время Ричард пытался найти истоки Нила. Он почти добрался до цели, но слег от приступа лихорадки, и исследования возглавил его помощник. Поисковая группа открыла озеро Виктория Ньянза, и вся слава досталась Другому человеку. Между ними возникла ссора по поводу открытия, и позже этот человек покончил жизнь самоубийством из-за того, что его обвинили в злобной лжи против Блэка. В конце концов справедливость восторжествовала, но эпизод с открытием озера на многие годы лишил Ричарда покоя и счастья.

Здесь, в Мире Реки, все земные разочарования не имели никакого значения. Однако память о них осталась. Когда Блэка лишили «Речной кометы», до завершения которой оставалось несколько недель, сходство события с земными неудачами произвело на него сильное впечатление. Он скрывал это от своих друзей, не желая огорчать их своими жалобами. Но любому терпению когда-нибудь приходит конец.

— Тебе лучше расслабиться, — посоветовал ему Чар-брасс. — Иначе ты взорвешься.

Блэк начал яростно грести. Его челюсти сжались; мрачный взгляд застыл на одной точке.

— Не надо так, — прошептала Филлис. — На судьбу обижаться бессмысленно.

Блэк ничего не ответил. Он чувствовал, как в его груди тикала часовая бомба, которая должна была взорваться у узкой расщелины истока. Если он узнает, что эта долина действительно одна из многих, бомба разнесет его на куски. А что, если им не удастся пробраться через расщелину? Что, если Река вытекала прямо из скалы? Тогда его жизнь потеряет всякий смысл.

Никто вокруг не узнает о его внутреннем взрыве. Но он уже никогда не будет целостным человеком. Его дух разлетится и размажется невидимыми пятнами на неприступных скалах у начала Реки.

ГЛАВА 5

Через двадцать дней путешественники услышали отдаленный шум. Течение стало настолько стремительным, что гребцы устали бороться с ним. Вытащив лодку на берег, они продолжили путь пешком.

— Надеюзь, идти придетзя недалеко, — сказал Джо. — Когда я много хожу, мои ноги начинают болеть. Но здезь не будет изтока, Блэк. Мы еще не взтречали моего народа.

Он никак не мог усвоить идею восьми тысяч рек. Ему хватало и одной.

Река оставалась такой же широкой, как и раньше, однако долина сужалась все больше и больше. Равнины превратились в тонкие полоски между потоком и высокими скалами. Сами того не заметив, путники оказались на дне темного и мрачного каньона. А потом пути вперед не стало вообще.

— Ну вот! — взревел Джо. — Гладкие зтены и бешеная вода! Что мы будем делать дальше, Блэк?

Ричард и сам этого не знал. Он осмотрел огромные скалы, которые, как два неподкупных стража, охраняли Большой Грааль.

— Пора брать билеты на экспресс самоубийц, — ответил Блэк.

— Экзпрезз замоубийц?

— Да. Если мы время от времени будем резать себе вены, то когда-нибудь вернемся в свою первую долину. Хотя процессом переноса может управлять какой-то случайный фактор. Даже если мы будем убивать себя каждый день в течение тысячи лет, у нас очень мало шансов оказаться там, где остались наши. друзья. Чтобы выяснить, та ли это долина, нам придется пройти каждую из них от начала до конца. А я не намерен заниматься таким бессмысленным делом.

— И что ты предлагаешь? — спросила Филлис, с тревогой взглянув на удрученного Блэка.

— Оставьте меня одного, — тихо ответил он.

— У тебя такой вид, словно ты собираешься прыгнуть в Реку.

— Успокойся. Я только что преодолел это искушение. Дай мне побыть немного одному.

Чуть позже они вернулись на то место, где равнина расширялась до своих обычных размеров. Филлис предложила устроить привал. Во время ужина все угрюмо молчали и Только Чарбрасс отчаянно пытался рассеять их мрачное настроение. Перекусив, Блэк встал и ушел к большой скале, которая нависала козырьком над рекой. Его согбенная фигура почти физически излучала печаль и безысходную тоску.

— Как сатана, осознавший свое падение, — заметил Чарбрасс.

— Он похож на заблезубого тигра, которого однажды обидел Джо, — сказал титантроп. — Тигр пыталзя подкразтьзя к Джо, но мой ноз почуял его, и я зпрыгнул к нему зо зкалы. Мы долго рычали друг на друга. Потом Джо разъярилзя, поднял зверя за хвозт и отброзил в зторону. Гордый тигр был так потрязен, что убежал вверх по зкалам и больше никогда не возвращалзя. Он навзегда покинул родные мезта. И з тех пор его дух, наверное, не знал покоя. Да, душевная рана — это вам Не какой-нибудь там геморрой.

Несмотря на серьезность момента, Филлис усмехнулась. На лице Мюреля появилась кривая улыбка.

— Мне нравится Блэк, — сказал он. — И я могу представить себе его чувства. Появись сейчас перед ним создатель этого лабиринта рек, он придушил бы его без всяких сожалений. Я и сам с огромной радостью поквитался бы с теми, кто придумал эту огромную мышеловку.

— Прежде чем крушить все подряд в припадке ярости, тебе следовало бы спросить себя, есть ли в этом какой-то смысл, — сказал Чарбрасс.

— А разве тебя не рассердила наша неудача?

— Нет. Почему я должен сердиться? Разве ты гневался на Бога за то, что он поселил людей на Земле? Между прочим, он Тоже не объяснял им сути своих поступков.

— У нас была книга, которая утверждала, что в ней есть ответы на любые вопросы. Я искал их долгие годы, но так и не нашел. О, как это меня тогда выводило из себя. Хотя теперь я отношусь к этому вопросу вполне спокойно.

— Вот и хорошо. Сейчас нам тоже не мешало бы успокоиться. Когда-нибудь мы поймем предназначение долины… или узнаем, что можем обойтись без объяснений нашего чудесного воскрешения.

— Ты прямо как Борбич! — фыркнул Мюрель.

— А что? Он прекрасный человек, — ответил Чарбрасс.

На этом беседа закончилась. Спутники начали готовиться ко сну. Блэк спустился со скалы, когда взошла луна. Он лег рядом с Филлис, и она молча прижалась к нему, понимая, что лучше не тревожить его расспросами. Дыхание Блэка успокоилось, стало ровным, и Филлис, закрыв глаза, уснула.

Ей показалось, что сон длился лишь несколько минут. Она проснулась и, приподнявшись на локте, прислушалась к беседе Ричарда и Джо. Луна находилась почти в зените.

— …З той зтороны изходит зтранное жужжание, — говорил титантроп, указывая на склон горы.

— И Чарбрасс ушел туда?

Джо закивал огромной головой.

К ним подошел Мюрель:

— Что-нибудь случилось?

— Джо говорит, что от той горы доносится постоянное жужжание. Но я ничего не слышу. А вы?

Мюрель и Филлис тоже ничего не слышали. Все четверо взяли оружие и торопливо направились к источнику шума. Обогнув несколько холмов, они приблизились к подножию горы. Джо указал пальцем, на широкий выступ, который находился в двухстах футах над ними. Крутой склон казался неприступным, но в нем имелось множество камней, выступавших наружу в виде ступеней. Кроме того, эту часть склона примерно на четыреста футов вверх покрывала длинная и крепкая трава.

Они осторожно поднялись на выступ, сделав все возможное, чтобы шум и лунный свет не выдали их присутствия тому, кто стоял у высокой, похожей на колонну скалы. Спрятавшись за валуном на краю небольшой площадки, они с удивлением смотрели на Чарбрасса. Тот произнес какую-то фразу, но Блэк не разобрал ни одного слова.

— Джо, ты слышал, что он сказал?

— Да.

— Наверное, слух Чарбрасса улавливает ультразвуковые волны, — прошептала Филлис. — Нам повезло, что Джо тоже способен на это.

— Черт возьми! — хрипло воскликнул Мюрель. — Что он там делает?

— Тише! — велел ему Блэк. — Или он нас услышит.

Очевидно, Чарбрасс их не заметил. Он стоял возле скалы, будто ожидая чего-то. Внезапно жужжание прекратилось. Через секунду Чарбрасс упал.

Зрители молча следили за происходящим. В конце концов Блэк понял, что они ничего не узнают, если будут прятаться за валуном. Он кивнул остальным, и они вышли на площадку. Сделав несколько шагов, все четверо застыли на месте. Их глаза расширились от ужаса и изумления.

Кожа Чарбрасса исчезла. Тело в покрове мышц напоминало учебное пособие в анатомическом классе. Блэк подошел поближе, но остановился в десяти ярдах от каменной колонны. Он не хотел подвергаться воздействию поля, которое расщепляло труп.

Чарбрасс таял на глазах. Вслед за кожей исчезли мышцы, затем вены и артерии, внутренние органы и, наконец, кости.

— Излучение колонны настроено на различные части тела, — тихо сказал Блэк. — Иначе они не исчезали бы в такой четкой последовательности.

— Жужжание знова появилозь, — сообщил титантроп. — Оно такое зильное, что у Джо болят уши.

— Какие слова произнес Чарбрасс перед смертью? — спросил Блэк.

— Я не понял их змызл. Но Чарбразз зказал: «Зезам, откройзя!»

— Джо! Ты шутишь! — вскричала Филлис.

— Нет, я говорю правду. Но я не знаю, что означает эта фраза.

— Она из «Тысячи и одной ночи», — прошептал Блэк. — Это же мой хлеб!

— Хлеб? Где хлеб? — удивленно забубнил титантроп.

— Когда Блэк жил на Земле, он сделал перевод одной интересной книги, — начала объяснять Филлис. — Впрочем, забудь об этом, Джо. Ты все равно ничего не знаешь о книгах.

— Кем же он был? — спросил Мюрель, кивнув на мокрое пятно перед колонной.

— Очевидно, Чарбрасс являлся агентом тех существ, которые создали эту планету, — ответил Блэк. — Судя по всему, их много среди людей, и они собирают о нас информацию. Эти лазутчики прекрасно подготовлены и законспирированы. Мне бы и в голову не пришло подозревать Чарбрасса в шпионаже. Однако теперь, когда нам все известно, я могу признаться, что он всегда казался мне странным.

Взять, к примеру, его безразличие к нашим заботам и тревогам. Или нежелание делить ложе с женщинами. Хотя, конечно, для улик этого маловато… А вспомните о его удивительной эрудиции. Он мог объяснить любой феномен и любую загадку Мира Реки. Я уже не говорю о навыках в психотерапии и его пацифизме. Теперь мне понятно, почему он защищал Церковь Второго Шанса, но сам в ней не состоял.

Где-то в подсознании я чувствовал истину. В моем «переносящем» сне Чарбрасс появился в образе кондуктора. Я готов поспорить, что он им и был, если считать долину поездом, который везет людей к неведомой цели.

— Почему же он покинул нас здесь, а не в каком-нибудь другом месте? — спросил Мюрель.

— Пока мне в голову приходит только одно объяснение. Очевидно, Чарбрасс намерен разрушить тот путь, по которому Джо однажды попал к истокам. Он ищет его, но не может найти. Скорее всего ему захотелось убедиться, что проход к морю в этой долине надежно перекрыт скалами. Уверившись в этом, Чарбрасс поспешил уйти. Если бы не бесподобный слух Джо, его исчезновение навсегда осталось бы для нас неразрешимой загадкой.

— Между прочим, Чарбрасс тоже улавливал это жужжание, — произнес Мюрель. — А ведь он такой же человек, как и мы.

— Я сказал бы, сверхчеловек.

— Что же нам теперь делать? — спросила Филлис. — Может быть, устроим здесь засаду в надежде, что он когда-нибудь вернется?

— А зачем ему возвращаться? — ответил Блэк. — Насколько мы знаем, Чарбрасс выполнил свою миссию в этой долине. Но где бы он сейчас ни находился, я хочу отправиться за ним следом.

— Каким образом? — раздался хор голосов.

Блэк подошел к колонне.

— Я повторю то, что сделал Чарбрасс.

— Дик! Ты же умрешь! — закричала Филлис. — Что, если они не воскресят тебя снова?

— Я почти ничем не рискую. Разве стал бы Чарбрасс обрекать себя на такую бессмысленную гибель?

Встав рядом с колонной, Блэк громко сказал:

— Сезам, откройся!

— Подожди! — вскрикнула Филлис. — Мне не хочется смотреть, как будет исчезать твое тело! Я умру с тобой!

Подбежав к Ричарду, она прижалась к его руке. Прошло пять минут, но ничего не случилось.

— Джо, скала все еще жужжит? — спросил Блэк.

— Да.

— Значит, нам не удалось запустить в действие ее механизм. Я полагаю, внутри колонны находится какое-то устройство. Джо, ты можешь повторить слова Чарбрасса в той же последовательности и с той же интонацией?

— Джо не понимает Блэка.

— Ты можешь показать, как Чарбрасс говорил эти слова?

Титантроп усмехнулся. В искусстве подражания он не уступал обезьянам, и ему нравилось имитировать других людей. Повысив голос, он повторил фразу так, как произнес ее Чарбрасс.

Колонна на это никак не отреагировала.

Блэк задумчиво нахмурил брови. Внезапно его лицо прояснилось.

— Ну конечно же! Джо гундосит, и вместо «с» у него подучается «з». Мюрель, я сейчас повторю эту фразу. Когда мы с Филлис исчезнем, отправляйтесь за нами следом — если только вас не испугает наша смерть.

Он глубоко вздохнул и, повернувшись к скале, произнес:

— О, сезам! Открой дверь!

Отсчитав шестьдесят секунд, Блэк недоуменно посмотрел на Филлис.

— Мы что-то упустили, — сказала она, вздохнув с облегчением. — Давай оставим эту затею.

— Нет, я так просто не сдамся, — ответил он. — Возможно, мы…

ГЛАВА 6

Перемещение прошло плавно и почти незаметно — без боли и промежуточного сна. Блэк открыл глаза и, приподнявшись, осмотрел белый стол, на котором лежал. У его ног находился какой-то странный агрегат. Такой же аппарат стоял и в изголовье. Скорее всего они каким-то образом были связаны с воссозданием тел.

На соседних столах лежали трое его компаньонов. Они только что открыли глаза. Блэк встал и окинул взглядом большую комнату со светло-зелеными стенами, которые, выгибаясь, переходили в купол потолка. Заглянув под стол, он нашел там стопку одежды и грааль. Все, кроме Джо, торопливо оделись.

Посмотрев на Блэка, Филлис кивнула ему, словно спрашивая, что делать дальше.

— Здесь только одна дверь, — сказал он. — Поэтому выбирать не приходится.

Все прошли за Блэком в огромный зал.

— Прямо как ангар для самолетов, — прошептала Филлис.

В центре комнаты находился массивный пульт с огромным металлическим экраном. Перед ним стояло несколько кресел. Блэк и Мюрель осмотрели устройство со всех сторон, но ничего в нем не поняли. На пульте не было ни тумблеров, ни ламп, ни наборных устройств, хотя на уровне груди из серебристой панели торчали двенадцать полупрозрачных трубок.

— Где это мы? — спросил Джо.

Его шепот напоминал отдаленное рычание льва.

— Я думаю, мы находимся внутри Большого Грааля, — ответил Блэк. — К сожалению, эти механизмы настолько сложны, что нам в них не разобраться без посторонней помощи. Поэтому я предлагаю найти кого-нибудь из хозяев башни.

Джо замер на месте, и его голова повернулась направо.

— Зюда кто-то идет! Джо злышит шаги!

— Тихо! — приказал Блэк. — Прячьтесь за той дверью. Мы должны схватить этого человека, как только он здесь появится.

Они прижались к стене и стали ждать. Блэк стоял у самого проема, но не слышал ничего, кроме ударов своего сердца.

А затем в зал вошел босоногий человек.

Увидев Чарбрасса, Блэк закричал, намереваясь напугать инженера и помешать ему скрыться. В тот же миг Джо прыгнул вперед, преграждая путь с другой стороны.

Чарбрасс даже не пытался сопротивляться. Вместо этого он спокойно повернулся к Блэку и с улыбкой сказал:

— Я знал, что кто-то пробрался сюда, но не предполагал, что это будете вы. Дело в том, что я ожидаю прилета Строителей.

Невозмутимости Чарбрасса можно было только позавидовать. Глядя на него, Блэк тоже решил немного расслабиться. Он достиг своей цели, и часовая бомба в груди больше не угрожала разорвать его на части. Впереди их ожидали великие дела и бездна тайн, в которых им предстояло разобраться. Волна восторга заставила его закрыть глаза. С трудом подавив радость триумфа, он вкрадчиво спросил:

— А как насчет объяснений?

Чарбрасс усмехнулся и пожал плечами:

— Почему бы и нет? Вам не удастся покинуть башню без моего разрешения. Но я отпущу вас в долину только после того, как сотру все ваши воспоминания об этом визите.

— Да кто ты такой? — взревел Мюрель, оскалив зубы. — Я не позволю тебе помыкать мной. Ты, парень, можешь считать себя кем угодно, но только не Богом, понял?

— Конечно, я не Бог, — спокойно ответил Чарбрасс и повернулся к Блэку: — Допустим, вы уйдете отсюда с нетронутыми воспоминаниями. Но вам же все равно никто не поверит! Вы соберете вокруг себя несколько легковерных ротозеев, и возникнет еще один культ — какая-нибудь Новая Церковь. Люди откажутся верить тебе, Дик, и ты будешь, как Борбич, заманивать их на свои проповеди. Вот только выдержишь ли ты такое разочарование?

Блэк вытащил из-за пояса грааль и демонстративно взвесил его в руке.

— А ты не ломай над этим голову. Приступай к объяснениям и делай то, что тебе говорят. Если же ты попытаешься бежать, Чарбрасс, я проломлю этой штукой твой череп!

— В насилии нет нужды. Я с радостью покажу вам свои владения. Иногда мне даже кажется, что мы напрасно держим жителей долины в полном неведении.

Он зашагал к огромному экрану, и остальные последовали за ним, настороженно следя за каждым его движением. Не обращая внимание на их враждебность, Чарбрасс сел в одно из кресел и быстро постучал по четырем трубкам, которые выступали из панели.

— Тепло моих рук активирует эти датчики и приводит машину в действие. В дальнейшем я буду подавать ей команды голосом. Прежде чем приступить к работе, мне следует произнести несколько фраз, чтобы компьютер определил язык, на котором будет вестись наше общение.

Блэк забеспокоился. Ему показалось странным, что Чарбрасс с таким спокойствием и охотой делился с ними важной информацией. Неужели он был настолько уверен, что они не передадут его рассказ другим жителям долины? т- Пока машина проверяет свои узлы и схемы, мне хотелось бы узнать, как вы нашли мое устройство телепортации.

— Джо узлышал жужжание, — с гордостью ответил титантроп.

Прошептав проклятие, Блэк раздраженно покачал головой, он начал подозревать, что у титантропа слишком длинный язык. Словно прочитав его мысли, Чарбрасс засмеялся и сказал:

— Рано или поздно мы все равно узнали бы об этом. Тем не менее спасибо за помощь. Сказать по правде, я не думал, что титантропы могут воспринимать ультразвук. Нам придется поменять систему коммуникаций.

— Я злышал это жужжание и прежде, — произнес гигант. — Но оно взегда изходило от больших зкал, поэтому Джо не обращал на него внимание.

— Вот и хорошо, — сказал Чарбрасс. — Забавно! Меня выследил доисторический человек! Джо Троглодит и Джейрус Чарбрасс — неплохая пара, верно? И теперь, когда вы знаете, что все реки возвращаются в озеро, из которого они вытекают, это совпадение выглядит очень символично. Да-да, Блэк, совпадение! Уверяю тебя, я ничего не планировал заранее.

Он откинулся на спинку кресла и взглянул на пустой экран.

— Только вам пока удалось проникнуть в Большой Грааль. Хотя, мне кажется, вы не будете последними. Что поделаешь. Решительный человек всегда находит дорогу к цели. Между прочим, остров на море Грааля уже увидели несколько человек. Один сплел из травы капсулу и, наполнив ее кислородом, проплыл в ней, как в подводной лодке, через узкий проход. К несчастью, он потерял свой грааль и умер от голода. Другой не менее изобретательный человек сшил из кожи оболочку воздушного шара, а затем наполнил ее водородом. Он пролетел через ущелье, но упал в море и утонул. Тем не менее путь для смелых людей открыт. Было бы желание!

— А что злучилозь з тем человеком, который карабкалзя по зкале? С тем, кого зопровождал Джо, пока не зпоткнулзя о грааль и не упал в Реку?

— Не знаю. Но ту лазейку я уже разрушил. Мне пришлось облететь почти все восемь тысяч проходов, прежде чем я ее отыскал. Чтобы вновь скрыть Большой Грааль в горе, я, отправил на Землю просьбу прислать бригаду Строителей. Они прибудут сюда примерно через месяц.

— Расскажи нам о башне, — хрипло потребовал Мюрель. — Все, что только знаешь, понял?

— Ты хочешь сказать — все, чего не знаете вы. Хорошо. Я с удовольствием рассею мглу неосведомленности, в которую погружены обитатели долины. Но прежде мне хочется вернуться к далеким временам, когда история Земли лишь начиналась.

Он произнес команду, и экран засиял трехмерной жизнью. В пространстве вращалась покрытая облаками планета.

— Перед вами милая голубая Земля. Время съемки: около семидесяти пяти тысяч лет до нашей эры. Разумная жизнь представлена различными типами доисторических людей в эпоху их расцвета. Вот-вот должен появиться настоящий человек — мутирующий вид неандертальцев. Кстати, антропологам удалось установить точную дату рождения первого гомо сапиенс. Они в шутку назвали его Адамом.

— Как же им это удалось? — спросила Филлис.

— Ты скоро сама все поймешь. Ага! Они уже подлетают!

На экране появился космический корабль, по форме напоминавший иглу. Он завис над Землей, и факелы плазмы, бившие из его дюз, постепенно угасли.

— Этот звездолет прилетел с планеты, которая находится в другой галактике, — рассказывал Чарбрасс. — Она населена кристаллическими существами, чья жизнь показалась бы нам вечной. Эти существа обрели разум, когда Земля еще была раскаленным сгустком материи. А в то время когда в наших теплых морях роились скопища трилобитов, их корабли уже исследовали межзвездное пространство. Но Вселенная велика; ее мирам и загадкам нет конца. Вот почему они открыли Землю только в 75 000 году до нашей эры.

От космического корабля отделилось шесть огромных круглых объектов. Они подлетели к планете и заняли различные орбиты.

— Это сканирующие аппараты, — объяснял Чарбрасс. — По особым частотам мозга они выделили все типы разумных существ, а затем приступили к созданию телесных матриц — электронных копий каждого человека, который рождался на Земле. Такая копия фиксировала все воспоминания человека с момента рождения и до самой смерти..

— Трудно представить, какая умопомрачительная техника потребовалась для этого проекта, — сказала Филлис.

— Понятное дело, — ответил Чарбрасс. — Но учти, что шесть искусственных спутников представляли собой, возможно, самые «простые» регистрирующие аппараты. Они лишь сканировали и записывали полученную информацию.

— Значит, в них хранилось тридцать миллиардов записей? — спросил Блэк. — Как же они там умещались?

— Один из спутников использовался как склад. Когда он заполнялся, его отзывали на планету Ригель, а взамен посылали новый аппарат.

— И это продолжалось до тех пор, пока земляне их не обнаружили? — спросила Филлис.

— Ты торопишь события. Но твоя догадка верна.

— Я могу поспорить, что ты вообще не из двадцать первого века.

— Да. Хотя та война, о которой я вам рассказывал, едва не поставила точку в истории человечества. Многие годы Земля оставалась необитаемой планетой, превращенной в радиоактивное кладбище. Прошло почти сто лет, прежде чем ее заселили колонисты с Марса. Эти бывшие земляне вернулись на Землю и создали там новое разумное сообщество.

Однако спутники с Ригеля были обнаружены только через триста лет после последней войны. К тому времени сеть космических линий стала настолько густой, что пилоты начали замечать наличие шести странных зон, в которых корабли по неизвестным причинам меняли курс. Как потом оказалось, сканирующие аппараты имели особую оболочку, отражавшую радарные лучи. Фактически их не мог засечь ни один электронный телескоп. Но земляне решили эту проблему. Уровень их этического развития позволил им правильно распорядиться столь серьезным открытием.

— А когда ты родился? — совершенно не к месту спросила Филлис.

— Сто восемьдесят лет назад. Или, точнее, в 3580 году.

Его ответ произвел на аудиторию огромное впечатление.

Наступила гнетущая тишина.

— Боже! Как же давно мы умерли, — прошептал Блэк.

— А что тогда говорить Джо? — весело ответил Чарбрасс. — Не огорчайся, Дик. Главное, что ты снова жив и здоров. Но позвольте мне закончить. Когда земляне обнаружили спутники с Ригеля, они нашли на одном из них завещание, оставленное расой, которая построила эти корабли. К посланию прилагался ключ, поэтому наши ученые без труда расшифровали язык и узнали историю разумных кристаллов.

Больше всего людей удивил возраст кристаллической цивилизации. Но те тоже получили завещание от другой, еще более древней расы. Используя телесные матрицы, разумные кристаллы возродили своих предков и продолжили работу над Проектом. Они отправили космические зонды на поиски молодых галактик, чтобы собрать информацию о возможно большем количестве мыслящих существ и тем самым сохранить их жизни для последующего созидания разумной вселённой.

— О мой Бог! — воскликнул Мюрель. — Какая история!

— Да, и теперь мы тоже продолжаем Проект, — закончил свой рассказ Чарбрасс.

— Значит, целью эволюции стало воскрешение мертвых? — спросил Блэк. — И теперь вы хотите довести нас до своих этических высот?

— В какой-то мере да. Но мы ставим перед собой другую, более важную цель.

— Какую? — поинтересовался Мюрель.

— О-о! Она парадоксальна! Для этого мы и построили мир рек и долин. Фактически вы можете назвать свою новую планету парадоксальным, или переходным, миром.

— А что за парадокс?

— Его можно описать древней пословицей о том, что настоящая жизнь начинается только после смерти.

— Подожди, подожди! — вскричал Мюрель. — Давай пропустим эти старые религиозные бредни. Честно говоря, я сыт ими по горло.

Чарбрасс нахмурился и покачал головой:

— Воля ваша. Я просто даю вам необходимую информацию, вы можете делать на ее основании свои собственные выводы. Между прочим, ты называешь бреднями то, что мы и наши кристаллические благодетели считаем абсолютной истиной. Я говорю о том факте, что человек, достигший определенной Стадии этического развития, уже не может быть воскрешенным. При дубликации его тело остается холодным и безжизненным, поскольку в нем отсутствует искра души.

— Иными словами, человек становится слишком хорошим, чтобы жить? — с сарказмом спросил Блэк.

— Вот именно.

— Что-то я ничего не понимаю, — сказал Мюрель. — Прямо бред какой-то! Зачем же тогда стремиться к такому состоянию? Если святость означает конец существования, то надо наплевать на нее с высокой колокольни и наслаждаться радостями жизни.

— Тем не менее мы знаем, что только лучшие люди уходят за грань привычного нам бытия — самые щедрые на любовь и сострадание, свободные от эгоизма и корысти.

— Я не верю в эти сказки! — ответил Мюрель, — Небеса и душа! Нирвана и великая запредельность! Меня тошнит от таких протухших идей!

— Но тебе их никто не навязывает. Разве ты слышал от меня слова убеждений и просьб? Я говорю лишь о том, что только действительно совершенные люди разрывают оковы плоти, в то время как остальные продолжают влачиться по кругу воскрешений и смерти.

— А как насчет тебя? — спросил Мюрель. — Ты стоишь перед нами, а не витаешь в облаках, как ангел. И на вид ты довольно живой.

— Все верно, — с улыбкой ответил Чарбрасс. — Я еще не нахожусь на этой стадии. Но надеюсь достичь ее.

Мюрель презрительно усмехнулся:

— Значит, ты не супермен?

— Да, я не супермен, хотя мой физический, умственный и духовный потенциал гораздо выше, чем у многих жителей долины. Тем не менее мне еще далеко до полного совершенства.

— То есть ты ничем не лучше нас!

— Это с твоей точки зрения.

— Скажи, почему ты отказывался спать с телемскими женщинами? — спросила Филлис. — Неужели этическое развитие предполагает безбрачие?

— А ты бы легла в постель с больным и безумным дикарем? — ответил Чарбрасс вопросом на вопрос.

Она отпрянула от него и судорожно сглотнула:

— Неужели мы так отвратительны?

— Только не думай, что я ставлю тебя в один ряд с обезьяной. Это совершенно не так. Ты прекрасная женщина, Филлис. Но мы действительно считаем своих предков безумными людьми. Вот почему в долине не воскрешались дети, умершие до пяти лет. Мы выяснили, что до этого возраста нервная система ребенка дает ему возможность адаптироваться в здоровом обществе. Однако у детей постарше психика уже перегружена извращенными идеями и моделями поведения. Поэтому воспитываться они могли только среди вас.

Мы поместили детей и идиотов на другую планету, в Мир Садов, где их воспитывали приемные родители из числа моих современников. Идиоты получили реконструированные мозги. И теперь их интеллектуальное развитие ничем не отличается от вашего.

— Я согласен, что многие люди несовершенны, — сказал Блэк. — Но почему вы прячетесь от нас? Почему не общаетесь с нами непосредственно, как доктора с пациентами?

— Потому что у нас нет для этого ни времени, ни места. Если бы вы жили среди нас, наше общество погибло бы, как погибает здоровое тело, в котором появились метастазы рака. Надеюсь, я не задел ваши чувства. У меня нет к вам никакого презрения. Однако факты — упрямая вещь.

Прежде чем мы перейдем к разговору о возможностях управляющей башни, мне хотелось бы задать вам один вопрос. Вы поняли то, о чем я говорил?

Они молча закивали.

ГЛАВА 7

Чарбрасс указал на пульт и экран:

— Вот отсюда мы и следим за жизнью в долинах. Тот, кто сидит в моем кресле, может управлять всей планетой и каждым человеком, который находится на ней. Он обладает властью, которая не снилась ни одному диктатору Земли, поскольку в его подчинении находятся десятки миллиардов людей, рожденных за семьсот семьдесят одно столетие. Это великое и ужасное искушение, с которым столкнулись Строители. Вот почему в башню допускаются только психически нормальные и уравновешенные люди.

Вы не представляете, как трудно жить среди обитателей долины и не попадать под их влияние. Для этого нужны стальные нервы и твердые убеждения. Но такая работа ускоряет этическое развитие, и мы считаем ее уникальной помощью на своем пути. Вы, наверное, хотите спросить, почему мы живем среди вас? Чтобы наблюдать за эволюцией вашего духа и подсказывать вам верные шаги. Это мы положили начало Церкви Второго Шанса и рыцарскому ордену Грааля…

— Так, значит, Борбич прав? — разочарованно воскликнул Блэк.

— В принципе да. Его сверхъестественные объяснения нелепы и смешны, но это не имеет большого значения. Важны Этические стандарты, а не технология их реализации. Но давайте перейдем от слов к делу и посмотрим, на что способна наша башня. Допустим, вы решили отыскать какого-нибудь человека. Дик? Кого бы ты хотел найти?

Прежде чем Блэк успел ответить, его опередила Филлис:

— А как насчет Борбича? Мне интересно узнать, где он воскрес. Может быть, после смерти он стал одним из тех, кто уже не возрождается?

— Сомневаюсь, что это так, — ответил Чарбрасс. — Он на Правильном пути, но все еще гордится своей любовью к людям. Хотя давайте посмотрим.

По его команде на экране появился желтый диск.

— Поиск личности, — произнес Чарбрасс.

— Режим поиска задействован, — ответил металлический голос.

— Федор Михайлович Борбич. Родился в 1821 году в Литве. Умер в 1881 году в Москве. Профессия: писатель. Физические характеристики: пять футов…

Чарбрасс перечислил основные данные, и машина приступила к поиску информации, которая хранилась в банках Памяти, скрытых под островом в море Грааля. Строитель Повернулся к Блэку и с улыбкой спросил:

— А ты кого хочешь найти?

Блэк украдкой взглянул на побледневшую Филлис. Он знал, что так встревожило ее. Она боялась, что Ричарду захочется найти Изабель. Она боялась, что он вернется к своей жене.

Его размышления прервал механический голос: — Субъект поиска находится в зоне 45000-С долины номер 1490-Н.

На экране появилась схема планеты с наложенной на нее сеткой координат. На Северном полушарии замигала зеленая клетка.

— Вот ответ на твой вопрос. Как видишь, его перенесло туда.

— Тогда еще один маленький вопросик, — торопливо воскликнула Филлис. — Почему Сэм получал по три сигары в день, а другие лишь иногда находили в своих Граалях табак и сигареты? Я думала, что сигары входили в число счастливых редкостей, но Сэм всегда курил только то, что хотел.

Чарбрасс улыбнулся:

— Клеменс действительно стал баловнем богов. Одному из Строителей очень нравились его произведения. В благодарность за полученное удовольствие он настроил грааль Сэма таким образом, чтобы там всегда появлялись его любимые сигары. А ты что скажешь, Мюрель? Может быть, хочешь узнать о жене и детях?

Блондин покачал головой, и его тонкие губы сжались. Он помахивал граалем взад и вперед, размышляя над какой-то внутренней дилеммой. Чарбрасс встал и озабоченно положил руку на его плечо.

— Если ты вновь решил обратиться к насилию, Мюрель, я должен предупредить тебя, что аппаратура воскрешения не действует внутри башни. Любой убитый человек останется мертвым, пока машина не получит особый приказ.

Мюрель отступил назад и с вызовом посмотрел на Строителя.

— Мне плевать на то, что станет с твоим трупом.

— Не надо жестокости, Мюрель. Я быстрее тебя и в целях самообороны могу решиться на убийство!

— Неужели ты убьешь меня? Ты! Такой этически развитый и интеллигентный!

— Это против моих убеждений, но я не позволю, чтобы контроль над башней перешел к такому человеку, как ты.

Мюрель усмехнулся и отошел в сторону.

— Эта машина может отключать энергию от любого грааля или приостанавливать воскрешение тех или иных людей, — продолжал рассказывать Чарбрасс. — Наша аппаратура имеет множество других возможностей, рассчитанных на самые экстремальные случаи. Так, например, компьютер по приказу оператора может разрушить любую телесную матрицу или даже уничтожить эту башню. Такие меры предосторожности нужны…

— Это все, что я хотел узнать! — закричал Мюрель.

Он прыгнул вперед и замахнулся, намереваясь ударить Строителя граалем. Блэк схватил Мюреля за руку, и в тот же миг Чарбрасс, пригнувшись, побежал к двери. Джо попытался преградить ему путь, но оказался недостаточно быстрым. Оттолкнув Ричарда, Мюрель бросился вдогонку за беглецом, а вслед за ним в дверном проеме исчез и титантроп.

— Дик! — окликнула Блэка Филлис. — Я прошу тебя, не торопись! Кто бы из них ни одержал победу, мы все равно останемся в проигрыше. Если Мюрель убьет Чарбрасса, наша очередь будет следующей. Ты же видел выражение его лица. Он решил, что может стать владыкой планеты. И я представляю, что он тут натворит, пока его не поймают Строители. Если же победит Чарбрасс, все наши воспоминания о башне будут стерты, а нас самих отправят в долину. Надо что-то делать, Дик. Вот только что?

— Честно говоря, не знаю, — мрачно ответил он. — Я мог бы сам захватить контроль над Большим Граалем, но он мне ни к чему. Я не собираюсь разыгрывать из себя Бога. И все же мне хочется чего-то большего, чем жизнь в долине! Я хочу улететь отсюда, увидеть другие миры и других людей! Мне хочется жить, а не числиться ожившим трупом!

— Тем не менее ты для них объект эксперимента!

— Я человек! И мне нужна свобода! А что хотела бы ты?

— Быть с тобою, рядом! Я пойду за тобой на край света и буду счастлива даже в том случае, если нас отправят в долину. Эти люди делают большое дело. И мы могли бы им помочь.

— Мне тоже хотелось бы поверить Чарбрассу. Но я не уверен, что он говорил нам правду? Его история о невоскрешаемых святых может оказаться ложью. Что, если Строители придумали ее для каких-то своих корыстных целей? Возможно, им выгодно держать нас в этих резервациях, и они морочат нам Фролову заманчивой мечтой…

— Дик, а ты хоть во что-нибудь веришь?

— Конечно. В самого себя! — Блэк приложил палец к турам и прислушался. — Они где-то далеко. Я слышу только рев Джо. Давай пойдем туда.

— Подожди минуту, — сказала Филлис. — Я хочу у тебя кое-что спросить.

Он остановился и взглянул ей в лицо:

— Да?

— Если перед возвращением Чарбрасс предложит тебе выбрать какую-нибудь долину, ты… ты вернешься к Изабель?

— Что за вопрос? И в такое время! Я даже не буду на него отвечать. Идем за ними.

— Нет. Пока ты не ответишь мне, я никуда не пойду.

— Ты же знаешь, что шантажировать меня бесполезно.

— Я не шантажирую тебя! — истерично закричала Филлис. — Но мне нужен твой ответ! Именно сейчас! Понимаешь? Я уже давно подозреваю, что ты не любишь меня. И это подтверждают твои слова, твои взгляды и насмешки. Возможно, у тебя еще остались какие-то чувства ко мне, но ты начал вести себя так, словно считаешь меня обузой. Мне надоело бояться правды. Выбирай — или я, или Изабель! Ситуация изменилась, Дик. Я должна знать, что ты намерен делать.

— Я намерен пойти за остальными, — холодно ответил он.

Ричард ушел, оставив Филлис одну в огромном зале.

Перед ним тянулся коридор с высокими стенами и сводчатым потолком. Блэк медленно проходил мимо открытых и закрытых дверей, заглядывая в жилые комнаты и большие залы с громоздкой и сложной аппаратурой. В конце коридора он остановился, не зная, в какую сторону идти. Справа донесся приглушенный крик. Ричард осторожно двинулся в этом направлении, но его остановили звуки выстрелов за металлической стеной. Их эхо разнеслось по далеким коридорам.

Из-за угла выбежал Мюрель. На его побледневшем лице застыла кровожадная ухмылка. В руке он держал зловещий на вид предмет.

— Стой на месте, Блэк! — прокричал блондин. — Это оружие стреляет лазерным лучом! Тебе не удастся убежать от меня!

— Что тут у вас произошло? — спросил Ричард, когда Мюрель подошел поближе.

— Чарбрасс вбежал в комнату и попытался схватить это оружие. Я ударил его граалем по голове, и он повалился на пол. Корчил тут из себя крутого парня, а оказался беспомощным хлюпиком.

Мюрель провел окровавленными пальцами по белой стене.

— Когда этот тип пришел в себя, я сказал ему, что буду использовать его как информатора. Мне хотелось узнать о вооружении башни и системах защиты. Он начал брыкаться, и я пригрозил убить его на месте. Видел бы ты лицо этого ублюдка, когда я пообещал разрушить его телесную матрицу.

Потом в комнату ввалился Джо и начал расспрашивать о моих планах. Я сказал, что хочу стать богом восьми тысяч долин. Он заныл, что тебе такая затея не понравится, и мне пришлось припугнуть его этой пушкой. Джо помчался на меня, как бешеный слон, и я на миг подумал, что пора прощаться с жизнью. Однако случилось невероятное! Я нажал на курок, и эту обезьяну разорвало на куски! Чарбрасс попытался убежать, но я срезал лучом его голову.

— А какую казнь ты придумал для меня и Филлис? — спокойно спросил его Блэк.

— Да, кстати, где она?

— Не знаю.

— Кончай трепаться, Блэк. Говори, или я размажу тебя по этой стене!

— Меня твои угрозы не пугают! Стреляй, маньяк! Я не скажу тебе, где прячется Филлис!

На вытянутом лице Мюреля появилась злобная усмешка.

— Отлично, Блэк. У тебя есть кишки. Пожалуй, ты мне можешь пригодиться. Почему бы тебе не стать моим компаньоном? Вице-консулом этой поганой планеты? У наших ног целый мир, старина! И он достаточно большой, чтобы мы могли поделить его без обид и зависти.

— А что мы потом с ним будем делать? — спросил Ричард.

— Все что угодно! Подумай сам! На наших столах будут лучшие вина и яства! В наших постелях побывают самые Красивые и именитые женщины Земли, начиная от Евы и кончая…

— Но тебе же эти женщины как собаке пятая нога! Вспомни, что ты нам говорил. И не забывай — через месяц прилетает корабль со Строителями. Ты не устоишь против их пушек и техники. Они прихлопнут тебя как муху.

— Ай-я-яй! Какая жалость! Ты, оказывается, не такой храбрый, как я думал! Что касается меня, то я хочу пожить, как Бог, хотя бы месяц. А когда появятся Строители, они найдут здесь мертвую планету. Я уничтожу все матрицы, отключу питание от всех Граалей и взорву эту чертову башню!

— Так вот, значит, что ты задумал! — в порыве гнева закричал Блэк. — Опомнись, парень! Ты сходишь с ума!

— То же самое мне говорил Чарбрасс — незадолго до своей Смерти. Но ты подумай, Блэк! Я сотру восемьсот веков человеческой истории! Погибнут тридцать миллиардов людей! Ты только вслушайся в эти цифры! Тридцать миллиардов! Я уничтожу их раз и навсегда! И больше не будет никаких Проектов и воскрешений! — Он дико захохотал и добавил: — Но если присоединишься ко мне, мы придумаем что-нибудь получше. Например, шантаж Строителей, где на чашу весов ляжет судьба миллиардов людей.

— Дай мне время подумать, — осторожно сказал Блэк. — Я должен взвесить все «за» и «против».

— Хорошо. Времени у нас пока хватает, — ответил Мюрель. — А теперь повернись и иди по коридору. Мы найдем Филлис и предложим ей вступить в союз. Знаешь, Блэк? Она мне нравится. Я уже поимел ее однажды, и надо будет попробовать еще разок.

Ричард промолчал. Шагая под дулом лучемета, он пытался придумать какой-нибудь план, но в голову ничего не приходило. Он понимал, что каждый пройденный ими ярд приближал их к гибели мира. И в сравнении с этой непоправимой катастрофой собственная смерть казалась Блэку тривиальной и незначительной.

Они прошли мимо нескольких открытых дверей. Внезапно Ричард услышал звук удара и сдавленный крик, вслед за которым на пол упал какой-то металлический предмет. Блэк развернулся и увидел перед собой Мюреля. Тот рухнул на колени, а затем со стоном повалился на бок. Позади него, сжимая в руке грааль, стояла Филлис.

— Я подслушала ваш разговор и спряталась в этой комнате, — сказала она, с трудом переводя дыхание.

Филлис нагнулась и подняла с пола лучемет.

— Интересно, как он работает?

— Только не целься в меня! — быстро произнес Блэк. — И не нажимай на курок! Иначе я развалюсь на две половинки!

— Спасибо за информацию.

Отступив на шаг, она навела лучемет на Мюреля. Ричард прижался к стене и с изумлением взглянул на Филлис. Она действовала логично, убивая обезумевшего врага. Но почему Филлис решила сделать это сама?

Раздалось три выстрела, и тело трижды вздрогнуло от соприкосновения с лучом. Коридор наполнился запахом сгоревшей плоти.

На бледном лице Филлис появилась мрачная улыбка. Ее глаза стали такими же большими, как минутой раньше у Мюреля. Пронзительный голос звенел от напряжения.

— Дик, прежде чем мы вернемся в зал управления, я хочу получить от тебя четкий ответ. Скажи, ты будешь искать Изабель? Неужели ты на самом деле решил привести ее сюда?

Он посмотрел на дуло лучемета, которое целилось ему в грудь.

— И что произойдет, если я скажу «да»?

— Не юли, Дик. Мне нужен точный ответ.

— Я не буду отвечать на твои вопросы, пока не узнаю, что ты собираешься делать. И тебе не удастся запугать меня этим оружием, Филлис.

— Да, ты всегда был упрямым, и я знаю, что совершаю страшную глупость. Но я не отдам тебя никому, потому что люблю тебя, милый!

— Значит, твои угрозы — это лишь проявления нежности?

— Не надо шуток, Дик! — закричала она. — Я говорю с тобой серьезно. Ты подталкиваешь меня к ужасному решению. Но пойми, я уже не та Филлис, которую ты знал прежде. И если тебе кажется, что у меня не хватит духу, то имей в виду — я сделаю это!

— Да, в твоих словах уже чувствуется сталь. Однако ты еще не сказала, что собираешься делать.

— Если ты решил оставить меня и вернуться к Изабель, я… я убью тебя!

Блэк побледнел.

— Ради Бога, Филлис! Не сходи с ума! Твои угрозы просто нелепы, и моя смерть ничем тебе не поможет. Я снова воскресну — если только ты не уничтожишь мою матрицу. Но с той минуты между нами действительно будет все кончено.

— Ты меня не понял, — ответила она, и ее голос стал более твердым. — Я попрошу машину переслать нас в другую долину подальше от Изабель. Компьютер удалит все наши воспоминания об этих днях! Мы будем думать, что погибли в Телеме, а затем перенеслись куда-то еще.

— Но это ничего не изменит. Я все равно не буду любить тебя!

Она отшатнулась, словно Блэк дал ей пощечину. Ее бледное лицо стало мертвенно-серым.

— Тогда я попрошу машину стереть наши воспоминания за последние двенадцать лет, — хрипло сказала она. — Эта амнезия навсегда останется для нас загадкой, но ты будешь любить меня как прежде!

— Неужели ты сделаешь это?

— Да! А какая женщина не поступила бы так же?

— Например, Изабель, — ответил Блэк. — Она не стала бы насиловать любовь и принуждать меня к сожительству. Изабель выполнила бы любое мое желание, даже если бы это означало вечную разлуку.

— Что-то я в этом сомневаюсь. Может быть, у нее и не хватило бы смелости повернуть время вспять, но моя любовь ни перед чем не остановится!

— Тогда пристрели меня, и покончим с этим делом.

По ее щекам побежали слезы.

— Но я не хочу принуждать тебя, Дик. Мне хочется, чтобы ты любил меня по собственной воле.

Блэк задумчиво опустил голову. Конечно, он мог пообещать ей все что угодно, а потом, улучив момент, отобрать у нее оружие. Но после такой подлости он всю жизнь считал бы себя трусом. Ричард решил не опускаться до лжи. Возможно, он снова шел на поводу у своей неуемной гордости, но ему не хотелось говорить Филлис одно, а делать другое.

В то же время. Блэк чувствовал отчаяние и гнев при мысли о том, что у него отнимут эти двенадцать лет. Он забудет о друзьях и «Речной комете»; он потеряет сотни побед и счастливые мгновения триумфа. Обманутый и обворованный, он будет любить ту женщину, которая лишила его лучшего периода жизни. И ему уже никогда не удастся увидеть истоки всех рек.

Подумав об Изабель, Блэк понял, что не хочет ее искать. Она наверняка жила сейчас с другим мужчиной, которого, возможно, уважала и любила. Появление Ричарда разрушило бы ее счастье и не привело бы ни к чему хорошему. Их прежняя совместная жизнь осталась в далеком безвозвратном прошлом. Долина меняла людей до неузнаваемости, и он уже не был похож на того старика, который умер в 1890 году. Конечно, из любопытства Блэк мог спросить машину, где она жила. Но возвращаться к ней он не собирался.

Ему захотелось рассказать о своем решении Филлис. Однако она могла подумать, что он испугался ее угроз. Хотя кому как не ей знать о его упрямстве и о том, что он никогда не поддавался принуждению. Но тогда почему она держала его под прицелом?

— Дик, я не отдам тебя никому! — рыдая, прошептала Филлис. — Я сделаю то, что хотел сделать Мюрель! Пусть мой поступок прервет межзвездный Проект, но я разрушу телесные матрицы и башню!

Блэк почувствовал, как в его груди вновь затикала часовая бомба. Тяжелый холодный ком опустился на сердце, и он понял, что теряет сознание. Все вокруг закружилось. Раздался тихий треск, и Ричард увидел тусклую полупрозрачную тень, которая отделилась от его тела и медленно заскользила по коридору. С каждым шагом она становилась все меньше и меньше, а вдали ее ожидало воинство душ, ряды которых тянулись на многие-многие мили. То были тридцать миллиардов теней, собравшихся в узком пространстве его ума, и взгляд тонул в этом безбрежном море фигур, и разум не мог охватить их числом или словом. А душа Блэка приближалась к ним и все уменьшалась в размерах, пока не стала точкой на фоне огромного мира людей.

Ричард закрыл глаза, и видение исчезло. Но оно показало ему суть явлений в их истинных пропорциях. Какими бы огромными ни казались его желания и амбиции, на фоне человечества он был лишь неразличимой точкой.

— Филлис, прости меня! — воскликнул он. — Ты моя любовь, и я…

Но она не слышала его слов. Отбросив оружие, Филлис протянула к нему руки и упала на колени. Подняв слепые от слез глаза, она шептала, словно в бреду:

— Я не могу сделать это! Я не могу убить тебя, Дик! Верни меня в долину и сотри мои воспоминания о тебе. Иначе я сойду с ума от тоски и разлуки! Делай что хочешь, милый! Я не могу заставить тебя любить!

Он поднял ее и прижал к своей груди. По его лицу бежали слезы.

— Фил, ты слышала, что я тебе сказал? Мы вернемся в долину вместе. Я понял, как ты сильно любишь меня, и мне стыдно за свою жестокость. Ты была права, когда говорила о ледяной броне на моем сердце. Но твоя любовь растопила этот лед. Ты пробудила во мне чувство, которого я прежде никогда не знал.

Они шептали друг другу слова любви. Потоки слез сменились поцелуями. Наконец Филлис немного успокоилась, и Блэк предложил ей отправиться в зал, где находился пульт управления.

— Мы прикажем машине воскресить Мюреля в одной из Долин и вернуть титантропа Джо к его косолапому народу. Потом компьютер оживит Чарбрасса, и мы расскажем ему о том, что случилось.

Они вошли в огромный зал, служивший сердцем Большого Грааля. Там, у пульта управления, их уже поджидал Чарбрасс.

Он по-прежнему улыбался, но казался совершенно другим человеком. Вокруг него сияла ослепительная аура. Очевидно, Чарбрасс больше не нуждался в маскировке, и его тело источало свой истинный свет.

— Вы можете не говорить мне о своем решении, ибо я знаю о нем, — произнес он мелодичным голосом. — Все, что происходило с вами в башне, являлось проверкой или, вернее, экзаменом на зрелость. Возможно, испытание показалось вам болезненным и суровым, но оно выявило все ваши положительные и отрицательные черты.

Блэк и Филлис молчали, не в силах вымолвить ни слова.

Они изумленно смотрели на сияющее существо, которое стояло перед ними.

— Объясняя вам четверым управление машиной, я намеренно ввел вас в заблуждение, — продолжал Чарбрасс. — Конечно, это не очень этично, но таковы условия проверки. На самом деле компьютер не может разрушать телесные матрицы и башню, а любой человек, погибший внутри Большого Грааля, воскрешается по тем же правилам, что и в долине. Однако мы, Строители, получаем новые тела через минуту после своей смерти. Как только Мюрель убил меня, я ожил в одной из комнат башни и начал наблюдать за вами с помощью видеокамер.

К Блэку вернулся дар речи.

— Значит, ты знаешь, что мы хотим вернуться к своим друзьям в Телем?

— Да, но вам лучше забыть об этом желании.

— Почему?

— Потому что вы оба прошли проверку. Вам четверым давалось самое величайшее из всех возможных искушений — вы могли завладеть огромным миром и стать владыками тридцати миллиардов людей. Мюрель не выдержал этого испытания, несмотря на значительный прогресс в своем этическом развитии. Он возвращен в долину для дальнейшей подготовки. Что же касается Джо, то он будет воскрешен среди своих друзей и близких — как вы того и хотели.

Мюрель разбирается в добре и зле, но не может применять это знание во благо. В свою очередь, Джо предстоит еще многому научиться, прежде чем он достигнет необходимого уровня развития.

Однако вы прошли проверку прекрасно. В какой-то момент я начал сомневаться в успехе, но ты, Блэк, победил свою гордость, а ты, Филлис, — свою одержимость в любви. Вы оба пожертвовали собой, то есть выбрали единственно верное решение.

Так уж получается, что душевный кризис либо возвышает, либо ломает людей. Вы сделали шаг вперед, и я рад, что вам это удалось.

К сожалению или, вернее, к счастью, вы не можете вернуться в долину. Мы нуждаемся в вашей помощи на Транзите — планете, где создается общество таких людей, как вы. Прежде чем отправить вас туда, я должен удалить ваши воспоминания об этой беседе. Мне хотелось бы оставить их вам, но они могут нанести огромный вред Проекту на Транзите. Тем не менее я спрашиваю вас, согласны ли вы лишиться воспоминаний о нашей встрече?

— Делай как надо, — ответил Блэк. — Я верю, ты желаешь нам добра.

Чарбрасс навел на них небольшую белую трубку.

— Процедура безболезненна, но вам лучше закрыть глаза.

Последовав этому совету, они услышали его последние слова:

— Бог благословил вас, дети мои!