Товарищ Попов

                               чуть-чуть не от плуга.

Чуть

         не от станка

                                 и сохи.

Он —

           даже партиец,

                                      но он

                                                 перепуган,

брюзжит

                 баритоном сухим:

«Раскроешь газетину —

                                             в критике вся, —

любая

            колеблется

                                 глыба.

Кроют.

              Кого?

                          Аж волосья́

встают

             от фамилий

                                    дыбом.

Ведь это —

                     подрыв,

                                    подкоп ведь это…

Критику

                 осторожненько

                                               до́лжно вести.

А эти —

               критикуют,

                                     не щадя авторитета,

ни чина,

                ни стажа,

                                  ни должности.

Критика

                 снизу —

                                 это яд.

Сверху —

                   вот это лекарство!

Ну, можно ль

                          позволить

                                             низам,

                                                         подряд,

всем! —

               заниматься критиканством?!

О мерзостях

                        наших

                                     трубим и поем.

Иди

        и в газетах срамись я!

Ну, я ошибся…

                             Так в тресте ж,

                                                         в моем,

имеется

               ревизионная комиссия.

Ведь можно ж,

                            не задевая столпов,

в кругу

              своих,

                         братишек, —

вызвать,

                сказать:

– Товарищ Попов,

орудуй…

                 тово…

                             потише… —

Пристали

                   до тошноты,

                                           до рвот…

Обмазывают

                        кистью густою.

Товарищи,

                    ведь это же ж

                                              подорвет

государственные устои!

Кого критикуют? —

                                      вопит, возомня,

аж голос

                визжит

                              тенорком. —

Вчера —

                Иванова,

                                 сегодня —

                                                     меня,

а завтра —

                   Совнарком!»

Товарищ Попов,

                                оставьте скулеж.

Болтовня о подрывах —

                                              ложь!

Мы всех зовем,

                             чтоб в лоб,

                                                 а не пятясь,

критика

                дрянь

                           косила.

И это

           лучшее из доказательств

нашей

             чистоты и силы.