«Пролетарий

                         туп жестоко —

дуб

      дремучий

                         в блузной сини!

Он в искусстве

                            смыслит столько ж,

сколько

                свиньи в апельсине.

Мужики —

                     большие дети.

Крестиянин

                       туп, как сука.

С ним

            до совершеннолетия

можно

             только что

                                  сюсюкать».

В этом духе

                      порешив,

шевелюры

                    взбивши кущи,

нагоняет

                  барыши

всесоюзный

                        маг-халтурщик.

Рыбьим фальцетом

                                     бездарно оря,

он

     из опер покрикивает,

он

     переделывает

                               «Жизнь за царя»

в «Жизнь

                  за товарища Рыкова».

Он

      берет

                былую оду,

славящую

                   царский шелк,

«оду»

          перешьет в «свободу»

и продаст,

                   как рев-стишок.

Жанр

           намажет

                           кистью тучной,

но, узря,

                 что спроса нету,

жанр изрежет

                          и поштучно

разбазарит

                     по портрету.

Вылепит

                 Лассаля

                                ихняя порода;

если же

               никто

                           не купит ужас глиняный —

прискульптурив

                               бороду на подбородок,

из Лассаля

                     сделает Калинина.

Близок

              юбилейный риф,

на заказы

                  вновь добры,

помешают волоса ли?

Год в Калининых побыв,

бодро

           бороду побрив,

снова

           бюст

                    пошел в Лассали.

Вновь

            Лассаль

                           стоит в продаже,

омоложенный проворно,

вызывая

                зависть

                              даже

у профессора Воронова.

По наркомам

                          с кистью лазя,

день-деньской

                            заказов ждя,

укрепил

                проныра

                                 связи

в канцеляриях вождя.

Сила знакомства!

                                 Сила родни!

Сила

          привычек и давности!

Только попробуй

                                 да сковырни

этот

        нарост бездарностей!

По всем известной вероятности —

не оберешься

                          неприятностей.

Рабочий,

                 крестьянин,

                                        швабру возьми,

метущую чисто

                             и густо,

и, месяц

                 метя

                          часов по восьми,

смети

           халтуру

                          с искусства.