Превращусь

                        не в Толстого, так в толстого, —

ем,

      пишу,

                 от жары балда.

Кто над морем не философствовал?

Вода.

Вчера

           океан был злой,

                                         как черт,

сегодня

               смиренней

                                    голубицы на яйцах.

Какая разница!

                             Все течет…

Все меняется.

Есть

         у воды

                     своя пора:

часы прилива,

                           часы отлива.

А у Стеклова

                         вода

                                  не сходила с пера.

Несправедливо.

Дохлая рыбка

                           плывет одна.

Висят

           плавнички,

                                 как подбитые крылышки.

Плывет недели,

                              и нет ей —

                                                  ни дна,

ни покрышки.

Навстречу

                    медленней, чем тело тюленье,

пароход из Мексики,

                                         а мы —

                                                       туда.

Иначе и нельзя.

                              Разделение

труда.

Это кит – говорят.

                                    Возможно и так.

Вроде рыбьего Бедного —

                                                 обхвата в три.

Только у Демьяна усы наружу,

                                                          а у кита

внутри.

Годы – чайки.

                           Вылетят в ряд —

и в воду —

                   брюшко рыбешкой пичкать.

Скрылись чайки.

                                 В сущности говоря,

где птички?

Я родился,

                    рос,

                           кормили соскою, —

жил,

         работал,

                         стал староват…

Вот и жизнь пройдет,

                                        как прошли Азорские

острова.