В даль глазами лезу я…

Низкие лесёнки;

мне

       сия Силезия

влезла в селезенки.

Граница.

                 Скука польская.

Дальше —

                    больше.

От дождика

                       скользкая

почва Польши.

На горизонте —

                               белое.

Снега

           и Негорелое.

Как приятно

                         со́ снегу

вдруг

          увидеть сосенку.

Конешно —

                       березки,

снегами припарадясь,

в снежном

                    лоске

большущая радость.

Километров тыщею

на Москву

                     рвусь я.

Голая,

            нищая

бежит

            Белоруссия.

Приехал —

                      сошел у знакомых картин:

вокзал

            Белорусско-Балтийский.

Как будто

                   у про́клятых

                                           лозунг один:

толкайся,

                   плюйся

                                  да тискай.

Му́ка прямо.

Ездить —

                  особенно.

Там —

            яма,

здесь —

               колдобина.

Загрустил, братцы, я!

Дыры —

                дразнятся.

Мы

       и Франция…

Какая разница!

Но вот,

             врабатываясь

                                       и оглядывая,

как штопается

                            каждая дырка,

насмешку

                   снова

                              ломаешь надвое

и перестаешь

                          европейски фыркать.

Долой

            подхихикивающих разинь!

С пути,

              джентльмены лаковые!

Товарищ,

                  сюда становись,

                                                 из грязи́

рабочую

                жизнь

                            выволакивая!