Москва

               меня

                         обступает, сипя,

до шепота

                   голос понижен:

«Скажите,

                    правда ль,

                                       что вы

                                                    для себя

авто

        купили в Париже?

Товарищ,

                  смотрите,

                                     чтоб не было бед,

чтоб пресса

                      на вас не нацыкала.

Купили бы дрожки…

                                        велосипед…

Ну

      не более же ж мотоцикла!»

С меня

              эти сплетни

                                     как с гуся вода;

надел

           хладнокровия панцирь.

– Купил – говорите?

                                          Конешно,

                                                             да.

Купил,

             и бросьте трепаться.

Довольно я шлепал,

                                      дохл

                                               да тих,

на разных

                   кобылах-выдрах.

Теперь

             забензинено

                                     шесть лошадих

в моих

             четырех цилиндрах.

Разят

           желтизною

                                из медных глазниц

глаза —

              не глаза,

                              а жуть!

И целая

                улица

                           падает ниц,

когда

          кобылицы ржут.

Я рифм

               накосил

                               чуть-чуть не стог,

аж впору

                 бухгалтеру сбиться.

Две тыщи шестьсот

                                      бессоннейших строк

в руле,

             в рессорах

                                 и в спицах.

И мчишься,

                       и пишешь,

                                           и лучше, чем в кресле.

Напрасно

                   завистники злятся.

Но если

               объявят опасность

                                                   и если

бой

       и мобилизация —

я, взяв под уздцы,

                                  кобылиц подам

товарищу комиссару,

чтоб мчаться

                         навстречу

                                            жданным годам

в последнюю

                         грозную свару.

Не избежать мне

                                сплетни дрянной.

Ну что ж,

                  простите, пожалуйста,

что я

          из Парижа

                               привез «рено»,

а не духи

                 и не галстук.