- Твое имя - Марика, - Хэвейд поднял глаза. Тон его снова сделался жестким. - Ты - жена моего сына и мать его детей. Так уже случилось. И так будет впредь. До самой твоей гибели никто не должен узнать этой постыдной тайны. Помни о нашем уговоре!

   - Я не могу измениться, - принцесса бормотала уже больше для себя, нежели для собеседника. Взгляд ее сделался отсутствующим и усталым. - Я - это я, король. Я... не понимаю себя. Мне тошно... и в то же время я испытываю вину перед детьми, которым я нужен, как... мать. Перед Ираикой, которая все терпит мое пренебрежение... Даже перед Седриком. Я до сих пор готов удавить твоего сына, когда он ложится со мной... но этому бабьему телу нравятся его прикосновения! Король, я... мне иногда кажется, что разум мой раздваивается. Я не понимаю, что я. Я пытаюсь смириться. Пытаюсь просто жить. Но временами меня гложет такая тоска, что...

   Романка запнулась.

   - Уже не знаю, чего хочу, - едва слышно закончила она. - Я не желаю того, что со мной происходит теперь, но и... Не хочу лишаться того, что уже есть. Благодаря тебе моя власть... Пусть в бабьем положении, но воины твоей армии... даже романские инструкторы уважают меня. Непросто было достичь этого хотя и с твоей помощью. Дети... в возрасте, когда требуется мое влияние. И Прорва... Что будет с этим всем, если вдруг я исчезну? - принцесса по-женски помотала головой, точно прогоняя какие-то мысли. - Разум мой словно приближается к какой-то... точке невозврата. Если в ближайшем будущем проклятие не падет, я...

   Хэвейд выпрямился в кресле, снимая ноги с подушки.

   - Я знаю, как тебе помочь, - разом завершая разговор, спокойно проговорил он. Марика подняла на него затуманенный взор.

   - Посоветую Седрику заиметь не одного, а еще нескольких детей, - правитель Веллии усмехнулся, глядя в побледневшее ошарашенное лицо принцессы. - Во время тягости в твоем теле появится вдвое больше женских соков. Потом еще и еще. В конце концов, они одержат верх. Я уже вижу, что они побеждают в тебе прежнюю натуру. Когда Седрик только ввел тебя в мою семью, ты не был таким нытиком. А теперь только делаешь, что стонешь и жалуешься. Женские соки побеждают тебя. Тоска, которая появляется и пропадает без причины - это не следствие несчастий. Это свойство женской натуры. Если же этих соков станет больше... Не пройдет и нескольких лет, когда ты окончательно оставишь надежду о прошлом, которая только мешает тебе жить сегодняшним днем. И, наконец, займешься заботами, которые приличествуют доброй жене.

***

  В ночь перед отбытием в столицу Рома, Вальгард Снежный Волк не мог найти себе места. С отъездом из Веллии начиналась основная часть похода, во время которого манны были обязаны выполнить то, ради чего прибыли на большую землю. Но мысли их вождя занимал не поход. Снежному Волку не давала покоя Марика, прекрасная жена про-принца Седрика. Она являлась во снах и терзала наяву, доводя до исступления своей близостью и, одновременно, невозможностью прикоснуться к ней даже пальцем. Временами Вальгарду начинало казаться, что он отдал бы жизнь за одну ночь с этой женщиной, и в иные мгновения готов был тягаться с самим Предвечным за честь обладать ею. Всякий раз, глядя на Марику, Вальгард вожделел - безумно и страстно. Он томился, подавляя сильное, нестерпимое влечение. И желал долгой смерти принцу Седрику за то, что тот единственный из всех мужей забрал себе право касаться ее тела, отрезая возможность для других присвоить это право в собственность.

   И все же, Вальгард помнил о своем долге. В мгновения, когда его терзало особо острое желание, рассудок манна мутился настолько, что вождю маннов начинало казаться, будто это сама Марика нарочно отвращает его от нужных мыслей и манит своей прелестью. От волхва Снежный Волк был наслышан, что многие романские ведьмы обладали умением соблазнять мужей при помощи женской магии. Он почти уверился в том, что и принцесса Марика была ведьмой. Тем более, что его соглядатаям, которые собирали в городе слухи, удалось узнать, будто про-принц Седрик вытащил жену из огня, в котором ее собирались сжечь за чинимое колдовство.

   Вальгард ожидал чего-то подобного, поэтому почти не удивился принесенным вестям. Он пожелал узнать больше, но сверх уже услышанного маннам удалось узнать немногое. Из того, что они сумели поведать вождю - принцесса Марика в девичестве действительно обвинялась в колдовстве. Она была оправдана судом Инквизиции. Однако многие склонялись к мысли, что это оправдание было следствием многих мер золота, на которые не скупился очарованный прелестью романки принц Седрик. Дальнейшее поведение Марики в роли жены также вызывало подозрения. Редко какая из жен в замужестве творила то, что сходило с рук оправданной темноволосой ведьме. Очень было похоже на то, что даже если Марика не владела колдовством, у нее были свои, особые способы воздействия на умы и сердца мужей. Ибо под ее женские чары попадали все, кто имел несчастие - или счастье видеть прекрасную таинственную романку вблизи. Слухи же о ней ходили самые разные.

   Вождю маннов этого, однако, оказалось достаточно. Убедившись в виновности Марики, Вальгард окончательно впал в неистовство. Он уже не мог уехать без того, чтобы коснуться этой бесстыжей женщины и поступить с ней так, как она того заслуживала. Наведенное на него помешательство достигло предела. Понимая, однако, что ему самому эта задача не по силам, Снежный Волк обратился к единственному человеку во всем отряде, кто мог ему помочь.

   ... Как и предполагалось, велльский маг по своей всегдашней манере долго и хмуро отмалчивался в ответ на яростные и страстные речи вождя. Он словно ушел в себя и ни на что не реагировал, только временами морщась. Однако когда Вальгард проявил особую настойчивость в речах, велл, все же, сдался.

   - Я был глупец, что связался с тобой, - только буркнул он, одаряя вождя маннов тем, что тот просил. - На кону - судьба всего твоего народа. А ты не можешь подождать до времени, когда эта девка, ровно как и любая другая в империи, окажутся отданными тебе и твоим храбрым воинам! Неужели это стоит того, чтобы так рисковать?

   Вальгард нетерпеливо дернул углом рта.

   - Так помоги мне пройти незамеченным мимо замковой стражи, - он обмотал отданный ему мешочек тесемкой и повесил на шею. - Ты ведь это можешь. Я знаю, на что ты способен!

   - Я отправился с вами, чтобы помочь маннам завоевать Вечный Ром, а не затем, чтобы способствовать твоим любовным похождениям, - лицо мага, еще очень молодое, было изброжено морщинами. В длинной светлой бороде тряслись неопрятные косицы. - И если тебя поймают, то я не буду вас вызволять. Мне нужны союзники, но не такие, которые из-за нетерпения способны завалить все дело.

   - Ты знаешь, что меня не поймают, если ты этому поспособствуешь, - Вальгард прошелся из конца в конец малой кельи, что была отведена магу в гостевых покоях, и снова остановился перед ним. - Сделай это! И сможешь впоследствии просить у меня, что хочешь!

   Велльский кудесник покосился, но смолчал, словно о чем-то размышляя. Размышлял он долго. Наконец маг поднялся, опираясь на свой посох. Вальгард увидел перед собой его мрачное лицо.

   - Только не наделай глупостей, - хмуро предупредил велл, проводя ладонью со скрюченными пальцами от головы Снежного Волка до самых стоп. - Далась тебе эта... принцесса. Запомни, Вальгард. За то, что я теперь помогу тебе, ты должен будешь мне ответную услугу. Большую услугу. Вне зависимости от того, успешно ли завершится твое сегодняшнее сумасбродство.

   Вальгард сверкнул зубами. В предвосхищении того, что ему предстояло, подавленное состояние последних дней сменилось нетерпением. Даже мрачный тон кудесника не мог испортить его настроения. Он уже понял, что победил. Сын ярла хорошо знал о способностях велльского мага. Кудесник не раз прикрывал своим заклятием воинов его отца - и те незамеченными пробирались в дома других ярлов, вырезая их охрану раньше, чем кто-то успевал поднять тревогу.

   Так случится и в этот раз. Никто, даже сама принцесса не увидит, и даже не ощутит его присутствия. Зато он возьмет с проклятой ведьмы за все те терзания, которые она уже заставила его претерпеть сполна.

   Похоже велльский маг понял его настроения. Он покачал головой, словно махнув на Вальгарда рукой. Впрочем, отношение кудесника к задуманному им манна не интересовало. Все, что было нужно, он уже получил.

   - Остерегайся ее супруга. До того, как прийти в покой принцессы, прочно убедись, что он далеко.

   - Седрика уже второй день, как нет в замке, - Вальгард не удержался и посмотрел сперва на одну свою руку, потом на вторую, но не заметил никаких перемен. Впрочем, он знал, что и не заметит. Заклятие нельзя было почувствовать, но оно уже действовало. - Он куда-то уехал. Говорят, его старый пес издыхает. Принц очень привязан к этой зверюге. Сегодня вечером его супруга ночует одна... Должна была ночевать одна.

   Маг снова подсел к очагу, где, войдя, застал его вождь. Иссохшие руки протянулись к огню.

   - До рассвета ты останешься незаметным для тех, кто не знает, где тебя искать, - не глядя на Вальгарда, напомнил он. - И не забудь использовать порошок. Что бы ты с ней ни сделал, принцесса не должна ничего почувствовать. Ничего, слышишь, манн? Иначе вас не выпустят отсюда живыми! Эта Марика - очень умна. И если что-то пойдет не так... хоть что-нибудь... бросай все и возвращайся. Пообещай это. Дай мне слово вождя.

   Снежный Волк еще раз посмотрел на свои руки. Потом медленно кивнул.

   - Я твой должник, - он усмехнулся и сжал пальцы, точно уже тискал ими вожделенную женскую плоть. - Даю слово - сделаю так, как ты сказал. Спасибо тебе, велл.

***

  Весь путь к покоям про-принца Седрика Вальгард Снежный Волк проделал незамеченным. Спустившиеся на Ивенот-и-ратт сумерки не мешали задуманному. Расположение комнат королевской семьи ему удалось выяснить давно. Семейства обоих сыновей короля жили на одном этаже в разных концах коридора. Однако крыло денно и нощно охранялось таким числом стражи, что даже под прикрытием заклятия пробраться в него изнутри было немыслимо. Король Хэвейд в непонятном стремлении сберечь домочадцев наводнил жилые помещения замка охранными воинами так, что без их ведома никто не мог войти или выйти.

   Но внешняя стена стереглась не столь тщательно как то, что находилось внутри. Снежный Волк, который привык ходить по льду и карабкаться по его уступам, не без труда, но добрался до широкой каменной каймы, которая окольцовывала замок. Взобравшись по ней, он достиг одного из верхних огороженных карнизов, на которых также бдила стража. Обойдя скучающих, честно пялящихся в темноту воинов, Вальгард вновь поднялся по почти отвесной стене и, подтянувшись, взобрался на нужный ему вожделенный балкон.

   Осторожно выглянув из-за занавески, вождь маннов сразу понял, что не ошибся. Марику он увидел тут же. Будущая королева Веллии сидела на большом и широком ложе под балдахином. Боком к ней притулился высокий курчавый мальчик, почти юноша, с умным, не по-детски жестким лицом. Рука принцессы обнимала его за плечо. Они оба молчали, прислушиваясь.

   Несмотря на то, что на улице было уже довольно темно, в покое горело всего несколько свечей. Поэтому кресло принцессы Ираики, которая также находилась в комнате, было придвинуто ближе к ярко пылавшему очагу. Супруга де-принца Генриха сидела в нем, держа на коленях большую книгу в толстом кожаном переплете. У ее ног на шкуре серого ведмедя примостились еще два мальчика. Один из них был светловолос. Голова другого, напротив, оказалась темной, и отчего-то напомнила Вальгарду по-велльски нестриженные волосы про-принца Седрика. Лица обоих, однако, были неотличимы одно от другого. Должно быть, это и были близнецы, дети принцессы Марики.

   Время от времени проводя ладонью по странице, Ираика читала вслух длинную и запутанную геттскую сказку. Читала хорошо. Несмотря на то, что чтение очевидно было начато давно, голос старшей принцессы не дрожал, а напротив - то поднимался, то опускался, выделяя нужные места и меняясь в зависимости от речей героев. Дети - и старший, и младшие, слушали внимательно и боялись пропустить хоть слово.

   Однако не дети интересовали вождя маннов. Он жадно вглядывался в красивое лицо ведьмы Марики. Оно выглядело непривычным из-за отсутствовавшего на нем всегдашнего выражения спокойствия и надменности. Домашняя, не игравшая теперь никакой роли Марика казалась Вальгарду бледнее обычного. Ее глаза подозрительно блестели. Прекрасные черты застыли в отсутствующей гримасе.

   - "... и тогда злая Брумгилька сказала, что блуждать Радиму Славному в песьем облике до тех пор, пока не поддастся он ее чарам и не признает власти над собой..."

   На этом месте Ираика оборвала чтение и захлопнула книгу. Звук получился таким громким, что вздрогнул даже Вальгард, который по-прежнему оставался за занавесками на балконе. Очнувшиеся дети оживились, подняв шум и переговаривая один другого. Впрочем, шумели только близнецы. Старший, сидевший подле Марики, ожидал молча.

   - Нет-нет, не уговаривайте, - твердо, что не вязалось с ее добрым лицом и мягким характером, отказала принцесса Ираика, поднимаясь, и с трудом перекладывая тяжелый том сказок на столик у кресла. - Продолжение я прочту не ранее завтрашнего вечера. Ваша мать целый день провела на охоте и утомилась. Нужно дать ей уже отдохнуть.

   Юные наследники рода Дагеддидов попритихли. Очевидно, здоровье их матери не обсуждалось. Ираика подошла к недвижимо сидевшей ведьме Марике и потрогала ее щеку тыльной стороной ладони.

   - Ты не заболела, сестра? - ласково спросила она. - Я заметила еще, когда мы только вошли. Ты бледна, и у тебя усталый вид.

   Марика мотнула головой. Это вышло у нее резче, чем было необходимо.

   - Я устала, - коротко и без улыбки проговорила она. Ираика склонилась и поцеловала ее лоб. Потом поцеловала еще раз и, на всякий случай, потрогала его рукой.