Несмотря на то, что неожиданная земля была ничьей, она едва ли спасала жизни высадившимся на нее людям. Можно было с большей уверенностью сказать, что она, скорее, продляла их мучения. Уделом непокорных беглецов стали извечно стылый воздух летом, скудная пища и тяжелые болезни круглый год. Зимой Острова, которым так и не дали названия, сковывал лютый мороз и крепкий лед. Весной и осенью они продувались всеми ветрами, которые несли сырость и плотные туманы со стороны Прорвы.

  И, все же, манны продолжали бороться с выпавшими им испытаниями. Они научились жить в вечном холоде, справляться с голодом и недугами. В конце концов, через несколько поколений, бывшие беглецы окрепли. Из нескольких маннов выживал один, но выживал сильнейший. В постоянных битвах с морем, его обитателями и друг другом манны превратились в суровых бойцов, каждый из которых умел держать в руках оружие едва не с пеленок.

  И манны ничего не забыли. Ни позорного поражения со стороны романов, ни подлого предательства велльских соседей, которые сдались без боя. И через земли которых враг сумел подобраться к маннским селениям так быстро и незаметно.

  Однако до недавнего времени у них не было надежды ни на то, чтобы одержать победу над давними обидчиками, ни даже на месть. Зеленое море оставалось очень суровым на юге. Только для того, чтобы пересечь его, требовались немалые усилия. Совет ярлов не решался отправлять воинов к берегам Веллии, не зная толком, что могли противопоставить им северяне.

  Так было до тех пор, пока на морозных берегах Островов не появился странный маг.

  ... Манны проехали королевский парк, который отделял город от отстоявшего на холме королевского замка. Потом миновали внешнюю стену и спустя короткое время оказались во внутреннем дворе дома велльских королей.

  Здесь их уже ждали. Перепоручив предоставленных им веллами лошадей заботам королевских конюхов, гости в молчании проследовали за направленными за ними проводниками.

  В приемной зале эскорт из латных конников сменили пешие воины из охраны замка. Вождь маннов шел впереди. За ним двое его ближайших соратников несли большой деревянный ящик, и следовали прочие манны, отобранные для участия в посольстве. Позади всех, опустив голову под широким полотняным капюшоном, угрюмо шествовал прибывший вместе с послами чародей.

  Зал, в котором король Веллии принимал послов и других почетных гостей, был велик. Тьму разгонял огромный ярко горевший очаг, настенные факелы и светильники. Из-за низких потолков, которые в глазах веллов имели преимущество перед огромными колонными залами романов, света казалось достаточно. Вальгард Снежный Волк прошел между рядов заслуженных дворян и королевской охраны и, наконец, оказался перед троном правителя Веллии.

  На возвышении всего в три ступени стояло два деревянных резных кресла. То, что поменьше, теперь пустовало. На другом, вытянув ногу, сидел пожилой, благородный велл. Это и был король Хэвейд, правивший Веллией уже не один десяток лет. По обычаю его народа длинные, до плеч, светлые волосы почти не тронула седина. Короткая борода едва заметно серебрилась. Взгляд короля был проницательным и, как будто, усталым. Впрочем, последнее могло просто казаться. Игравшие на королевском лице тени время от времени меняли выражение его черт.

  По левую руку от него на том же возвышении стоял среднерослый, как и сам король, коротко стриженный и коренастый велл. По описаниям Вальгард узнал Генриха, первого сына короля. Подле старшего принца находилась его жена, светловолосая, как ее супруг. Свежее, миловидное лицо женщины оттеняла еще не увядшая прелесть. Имени этой красивой веллийки вождь маннов уже не помнил, хотя краем сознания отметил привлекательность ее округлых женских форм.

  Взгляд Снежного Волка, однако, уже обратился к другой паре по правую руку короля Хэвейда. Сам король пока еще молча изучал послов. Вождь маннов в свою очередь так же молча смотрел на огромного, как статуи романских героев, широкоплечего и широкогрудого великана, каким оказался младший сын Хэвейда Седрик. В отличие от брата, он ничем не походил на своего отца. Длинные темные волосы наследного принца были прихвачены на затылке. Черты его лица казались заостренными, а взгляд - пронзительным и жестким.

  Но в следующий миг Вальгард Снежный Волк уже забыл о про-принце Седрике.

  Он запамятовал уже и о том, зачем прибыл к этим берегам. Забыл об ожидавшем приветствия короле и застывших за его спиной товарищах. На несколько мгновений Вальгард забыл даже свое имя.

  Причина тому стояла справа от наследника велльского престола. Это была жена Седрика Дагеддида, принцесса Марика. Вождь маннов был извещен, что она являлась матерью трех детей. Но при этом будущая королева Веллии смотрелась юной девушкой, почти девочкой, стройной и хрупкой. Она была настолько зримо ниже и меньше своего мужа, что на его фоне выглядела детской куклой. Точеные черты осеняла такая прелесть, что у нее не могло появиться названия в человеческом языке. Черные, как ночь, вьющиеся пряди подобно ореолу обрамляли тонкое, прекрасное лицо. Темноволосая красавица была вопрощением женской прелести и словно рождена для того, чтобы дополнять власть любого короля своим совершенством истинной дочери Лии. Но глаза, зеленые, с какими рождались только чистокровные романы, смотрели неожиданно прямо и без обычного женского стеснения. Если взгляд ее мужа был исполнен подозрительности, то блеклый взор принцессы, проникал, казалось, в самую душу, несмотря на внешнюю бесстрастность ее лица.

  Ее одеяние довершало изумление пришлых. Фигуру первой принцессы облегало светлое женское платье, но вторая одевалась как воин. Романские сапоги защищали ее ноги до колен. Выше до середины бедра можно было видеть штаны из грубой кожи. На бедрах лежала кольчуга, поверх которой принцесса носила тяжелый нагрудник, как и оба принца. Обе ее руки, согласно церемониалу, более приличествующему мужам, лежали на рукоятях коротких изогнутых мечей.

  Молчание затягивалось. Взор наследного принца Седрика, который углядел направленность взгляда гостя, становился все более острым. Принцесса Марика продолжала стоять прямо, не сводя глаз с пришлых послов. Выражение ее лица казалось непроницаемым.

  Вальгард продолжал смотреть. Он понимал, что поступает вразрез с церемониалом приветствия, но не мог заставить себя оторвать взгляда от лица прекрасной романки. Он полюбил эту женщину сразу, едва поглядев на нее. И возжелал страстно, дико, как не желал до нее ни одну другую. Если бы вдруг ему предложили эту принцессу в откуп от всего того, что он замыслил и ради чего преодолел холодное море, о равноценности такого обмена он бы не думал ни минуты.

  Король Хэвейд кашлянул. В наступившей тишине этот звук разнесся довольно громко, пробудив главного посла к реальности. Снежный Волк вздрогнул и, согласно обычаю, отвесил короткий поклон.

  - Я, Вальгард Снежный Волк, сын ярла Реганара Сильного, приветствую тебя, король Хэвейд, правитель провинции Веллия. Как было указано в письме, которое ты, наверное, получил, мы, манны, прибыли с повинной к императору романскому Титу Максимусу Третьему, дабы привести наш народ под его благое подданство.

  Старый Хэвейд кивнул. Письмо от неожиданных гостей с указанием цели их визита он действительно получил, а потому не удивился словам посла.

  - Приветствую и тебя, сын ярла Вальгард Снежный Волк. Намерения твои и вправду благие. Я поспособствую успеху твоего посольства так, как только смогу.

  Манн заставил себя отвернуться от принцессы Марики, которая все так же притягивала его взоры. Обернувшись, он указал на деревянный ящик, который его товарищи поставили на пол.

  - Прошу тебя, прими от меня подарок, о славный король. Это шкура морского змея. Она переливается всеми известными цветами. И, в то же время, блестит, словно золотая.

  Хэвейд подтянул ногу, слегка выпрямляясь в кресле. Его лицо впервые за все время помимо вежливой доброжелательности выразило интерес.

  Манны открыли ящик. Вальгард своей рукой извлек из него змеиную шкуру. Она была на самом деле хороша. Длинной во множество локтей, прочная и толстая, шкура годилась на одежду или украшение, и казалась веллам, никто из которых ни разу не видел морского змея, настоящей диковиной.

  Правитель Веллии сделал знак. По его жесту слуги спешно сложили подарок обратно в ящик, и унесли. Хэвейд позволил себе едва заметную улыбку.

  - Благодарю тебя, добрый сосед. В ответ прими от меня лошадей. Тех самых, на который вы прибыли сюда из порта. В твоем письме говорилось, что твое посольство двинется ко двору императора посуху. Мои лошади - хорошие скакуны, а путь в Ром не близок.

  Вальгард поклонился. За ним поклонились остальные манны. Подарок короля, пусть и не такой удивительный, как привезенная ими шкура, оказался очень щедрым. Кони веллов действительно были хороши. Едва ли во всей провинции можно было найти лучше.

  - У нас, веллов, обычай. Не отпускать гостя, что явится из дальних стран, голодным. Прими же приглашение отужинать сегодня за моим столом.

  Снежный Волк поклонился еще раз.

  - Я почту за честь, ваше величество.

  Не удержавшись, он опять посмотрел на принцессу Марику. И снова поймал ее бесстрастный, словно дознавательский взгляд.

***

  Послы пробыли в столице веллов целую седмицу. За это время маннам не раз доводилось есть за одним столом с королем и его приближенными, и участвовать в состязаниях дворян, которые правитель Веллии устраивал в честь примирения с давним недружественным соседом. Маг был прав, предупреждая о замысловатости и продолжительности велльского посольства. Пришельцам из-за моря пришлось отдать полный долг традициям гостеприимных хозяев. Впрочем, сложностей это не принесло. Посольство у веллов больше предполагало развлечение, нежели унизительное ожидание приемов и долгие переговоры с первыми лицами провинции. Хэвейд принял Вальгарда Снежного Волка на следующее утро после прибытия маннов в его замок и справил все необходимое касательно нахождения посольства на землях Рома. Прочее не требовало от сына ярла и его людей особых усилий.

   Однако время шло, и гости начали готовиться к скорейшему отъезду. Последним, в чем принимали участие маннские послы, была традиционная для всех велльских гостей охота на нечисть. Веллия оставалась единственной страной во всем мире Лея, которая соприкасалась с Прорвой, и нечисти в землях короля Хэвейда всегда находилось с избытком. Знатные романы из далекого Рома специально прибывали каждую летнюю пору для участия в такой охоте. Большая часть нечисти оставалась опасной, и ею занимались охотники, которые давно знали свое дело и находились на службе Храма. Но твари помельче вполне годились для безопасной травли со стороны желавших острой потехи дворян.

   Охота, на которую пригласили Вальгарда Снежного Волка, велась на бродячую мандрагору - живое растение, которое имело свойство перебегать с места на место и отравлять землю там, где на время укоренялось. Питалась мандрагора теми зверьми, которых ей удавалось изловить, и иногда не брезговала даже людьми, которые были слабы настолько, чтобы не суметь вырваться из оплетающих объятий ее корней. Чаще всего это оказывались дети, а потому мандрагору всегда уничтожали с особым пристрастием. Мандрагора была опасна только против слабой или неосторожной одинокой жертвы. Но пряталась она мастерски, и изловить неукоревнившуюся тварь было не так просто. Вальгард, на родине которого не было лесов, счел это приключение достаточно интересным и принял предложение старшего принца Генриха об охоте с удовольствием. К особой радости Вальгарда, по какой-то причине про-принц Седрик от участия отказался. Охоту возглавляли де-принц Генрих и принцесса Марика, откуда-то хорошо знавшая повадки нечисти.

   Для маннов вольность, которую позволяла себе знатная романка, в поведении любой женщины была недопустима. Велльские же обычаи не одобряли, но и не запрещали женщинам носить оружия. Ранее поступки принцессы Марики и воля потакавшего ей короля Хэвейда были предметом для обсуждения и сплетен по всей империи Вечного Рома. Однако по прошествии множества лет эти разговоры утратили новизну. Теперь поведение принцессы удивляло только гостей из самых далеких краев.

   Впрочем, прекрасная романка словно нарочно задумала в полной мере показать маннам различие в жизненных укладах двух народов, которые когда-то были соседями. В каких бы занятиях не участвовали пришлые мужи - везде поблизости оказывалась и принцесса Марика. Будущая королева Веллии ярила сердца маннских мужей вольностью своих поступков, дурманила их умы чарующей прелестью, и при том всегда оставалась отстранена и самоуверенно спокойна. Эта уверенность принцессы Марики в собственной правоте и естественности того, как она себя несла, словно от рождения она стояла вровень с любым из мужей, более всего раздражала Вальгарда Снежного Волка. Женщина не должна была вести себя так. Прекрасная Марика словно не понимала роли всего женского племени, все время бросая невольный вызов каждому из мужей, сызмальства приученных к совсем другому вежеству и складу жизни. И, в то же время, распаляла желание сына ярла более чем если бы она являлась перед ним в женском уборе. Всякий раз, наблюдая юную принцессу на соревнованиях, где она не участвовала, но неизменно являлась при полном доспехе, на охоте, на общих королевских обедах, где Марика сидела за одним столом с мужчинами, Вальгард приходил в ярость. Ему хотелось сгрести самонадеянную романку в охапку, бросить на пол и показать ей ее место. Настоящее место, которое было предопределено для женщины самой природой. В иные моменты, находясь поблизости от принцессы, он сдерживался изо всех сил. Марика же будто провоцировала сына ярла на то, чтобы он потерял голову. И Вальгард много раз готов был ее потерять.

   Меж тем завершавшая посольство маннов охота оказалась удачной. Загонщикам удалось найти не одну, а сразу двух мандрагор. Ростом выше человека, эти твари напоминали деревья с голыми, причудливыми стволами в виде корявых человеческих тел. Одно из порождений Прорвы прикончил дворянин из охотничьего отряда де-принца Генриха, второго - сам Вальгард.