...газеты и журналы существуют не для того, чтобы информировать население, но для того, чтобы оказывать на него давление... Это проблема, касающаяся... всех западных демократий... периодические издания игнорируют целые сектора жизни..., такие как мир труда, или мир университетский...
Наш век – первый в истории, когда тысячи хорошо образованных людей посвящают все свое время тому, чтобы овладеть коллективным общественным мнением. Овладеть, чтобы манипулировать, эксплуатировать, контролировать его.
Существуют два института, которые необходимо уничтожить: это мафия и телевидение.
Почему именно студенческие беспорядки? По ряду причин. Во-первых, всякие гражданские беспорядки — это, по определению, «тема номер один», материал на первую полосу, в заголовки новостей. Во-вторых, тема студенческих беспорядков мифологизирована и сакрализована в общественном сознании — как же, как же, знаем, помним, читали, интересовались, увлекались, живо следили: Май-68, Сорбонна, баррикады, Кон-Бендит, «молодежная революция», «конфликт поколений», хиппи, «Битлз», Руди Дучке, «Студенты за демократическое общество», Вудсток, Джанис Джоплин, Боб Дилан, «The Times They Are a-Changin'», Сартр, Годар, Маркузе, «Лето пришло — время пришло драться на мостовых...» Для 40-летних — тех, кто занимает сейчас ведущие должности в нашей mass media, — это: воспоминания о молодости, это свято... В-третьих, молодежная тема — выгодная: читать будут все, смотреть будут все, молодые — потому что это о них, старые — потому что у всех есть дети. Это многократно проверено за последние 10 лет на статьях и фильмах о «Системе», о молодежной наркомании, о рок-субкультуре, о «казанских командах». В-четвертых, наконец, студенческие беспорядки — просто яркое зрелище, как говорят профессионалы, «красивая картинка», TV особенно должно бы на это клюнуть...
Предвижу возражения: все это хорошо, но о каких, собственно, студенческих беспорядках идет речь? Никто ни о каких беспорядках не слышал.
В том-то все и дело. Беспорядки были. Информации о них — не было. Чтобы заполнить лакуну, созданную нашей mass media, расскажем сначала о самих беспорядках.
Итак, беспорядки № 1. Москва. 12 апреля 1994 года.
Беспорядки выросли из пикета перед Домом правительства («Белым домом»), который проводила официальная Ассоциация профсоюзных объединений студентов (АПОС) в поддержку требований повышения стипендий и своевременной их выплаты. По известной методике официальных профсоюзов на пикет в автобусах были доставлены представители студенчества из ряда городов Центральной России — Калуги, Твери, Пензы, Воронежа. К ним присоединились, естественно, московские студенты. Всего число пикетчиков доходило до 5 тысяч человек. Разумеется, на пикет явились и представители левой оппозиции — от комсомольцев до анархистов, — которые развернули среди студентов задушевную агитацию и активно торговали своей периодикой.
После двух часов бесполезного и скучного стояния терпение пикетчиков иссякло. Правительство явно и демонстративно игнорировало пикет. Подзуживаемые леваками, студенты устроили стихийный митинг, использовав в качестве трибуны строительный вагончик. Официальные профлидеры пытались было этому противостоять, но их никто не слушал. Студенты один за другим выкрикивали в адрес правительства и президента всё, что у них накопилось. Ораторского опыта у выступавших не было, и потому они быстро переходили от аргументированной критики к угрозам и мату в адрес «высших должностных лиц». Тут инициативу захватили поднаторевшие на митингах лидеры леваков. Заведя массы революционными речами, они призвал организовать марш к Кремлю и перенести митинг на Красную площадь. Такой митинг власти вряд ли могут проигнорировать.
Скандируя «Стипендию! Стипендию!», «Вся власть студентам!», «Fuck off буржуй!» и «Ельцин — козел!», толпа выплеснулась на Новый Арбат. В марше участвовало от 2,5 до 3 тысяч человек. С организацией было плохо. «Марш протеста» скорее напоминал народное гулянье, и только первые ряды, где сосредоточились политические активисты, выглядели стройными.
Демонстранты перекрыли уличное движение на Новом Арбате. ГАИ вынуждено было пустить автопоток в объезд. Впрочем, какой-то «новый русский» на иномарке смело въехал в колонну и сбил одного из студентов (по счастью, парень отделался только ушибами). Обозленные студенты тут же выбили в иномарке ветровое стекло и пригрозили «новому русскому», что сожгут его вместе с машиной. По воспоминаниям участников, «буржуй сидел в тачке тихо, как мышка».
Первое столкновение с милицией произошло напротив кинотеатра «Октябрь». Попытка остановить колонну не удалась — студенты прорвали милицейский кордон, однако три человека были арестованы (среди них — лидер Инициативы революционных анархистов (ИРЕАН) Дмитрий Костенко). После этого настроения студентов радикализовались, и лозунги «Стипендию!» сменились уже исключительно антиправительственными, антипрезидентскими и вообще антикапиталистическими. Сломав еще несколько кордонов милиции, колонна вышла на Манежную площадь в районе Кутафьей башни, где столкнулась с ОМОНом.
Несмотря на активное сопротивление студентов, демонстрация была рассеяна. Однако несколько сот демонстрантов (по разным данным, от 300 до 600 человек) прорвались через Александровский сад к Историческому проезду. Основу этой группы составили комсомольцы, анархисты и активисты молодежного new left «Партизанского движения». В какой-то момент группу прорвавшихся возглавил лидер контркультурного Фиолетового Интернационала Алексей Цветков.
В Историческом проезде демонстранты были встречены превосходящими силами ОМОНа. Большинство демонстрантов было здесь избито и остановлено. Среди прочих, получив тяжелое сотрясение мозга, выбыл из строя и А. Цветков (затем он долго лечился и по сию пору наблюдается у врача). Однако от 100 до 150 студентов во главе с активистами ИРЕАН прорвались через цепи ОМОНа и «нырнули» в ГУМ. Там эта толпа, скандировавшая лозунги и размахивавшая красными и черными знаменами и транспарантами революционного содержания, произвела изрядный переполох. Точно «в центре ГУМа у фонтана» какой-то одетый в дорогой костюм и кожаное пальто «новый русский» счел своим долгом остановить демонстрантов, чтобы высказать неудовольствие их внешним видом и цветом их знамен, за что был брошен студентами в фонтан.
Промчавшись через ГУМ, студенты выплеснулись на Красную площадь, где их, однако, уже ждали новые подразделения ОМОНа. Последовала короткая схватка, в ходе которой демонстранты были рассеяны окончательно.
В ходе беспорядков от 60 до 80 демонстрантов получили тяжелые побои или травмы, 9 человек было арестовано. Суд над задержанными состоялся на следующий день. Журналистов на суде не было. На некоторых демонстрантов распространились затем и внесудебные преследования (так, Д. Костенко, на суде отделавшийся предупреждением, был отчислен из очной аспирантуры).
Студенческие беспорядки 12 апреля 1994 г. послужили стимулом к созданию профсоюза «Студенческая защита». Именно активные участники беспорядков провели 16 апреля 1994 г. в МГУ учредительную конференцию профсоюза. В Исполком профсоюза вошли многие активные участники беспорядков, Д. Костенко был избран председателем Исполкома. К началу 1995/1996 учебного года «Студенческая защита» уже насчитывала 12800 членов в 20 регионах России.
Беспорядки 12 апреля 1994 г. были первыми массовыми уличными гражданскими беспорядками в Москве (и, кажется, вообще в России) с момента октябрьского государственного переворота 1993 г. и первыми студенческими беспорядками в Москве с конца 60-х, со времени демонстраций китайских студентов, обучавшихся в Советском Союзе.
Как же отреагировала наша mass media на эти события?
Никак.
Это не значит, что никто из журналистов не знал, не был предупрежден заранее и потому не смог ничего зафиксировать — отнюдь, одних телекамер студенты насчитали 18 штук! Предположим, что 3 из них (пусть даже 5) — гебешные, но все остальные-то, безусловно, принадлежали разным телекомпаниям. Отечественные ведущие телеканалы были все, за исключением НТВ («энтевешники» в это время снимали какой-то пожар в другом конце Москвы). И ни один из телеканалов не дал в эфир ни одного кадра о беспорядках перед Домом правительства и около Кремля!
Есть, наверное, люди, которые могут поверить, что бывают такие случайные совпадения. Я — не верю.
Кстати, западные тележурналисты свой долг выполнили. Сюжеты о студенческих беспорядках в Москве прошли по каналам телевидения в Великобритании, Канаде, Франции, Бельгии, Люксембурге, Швеции и Польше. Это те страны, о которых я знаю. Возможно, были и другие. Вот так. Стоит ли после этого верить «специалистам», утверждающим, что в России сейчас — «самые свободные» в мире средства массовой информации (поскольку, дескать, от партийного диктата они ушли, а под диктат финансового капитала еще не попали)?
Такое тотальное замалчивание бурных студенческих беспорядков со стороны mass media особенно показательно, если сравнить его с отношением mass media к аналогичным событиям до октябрьского (1993 г.) переворота. Столкновения демонстрантов с милицией (куда менее серьезные, кстати, чем рассматриваемый случай студенческих беспорядков) на Тверской 25 февраля 1992 г. «большой прессой» и электронными СМИ освещался подробно и эта тема затем еще в течение 6 дней постоянно «обсасывалась» (а последние развернутые комментарии относятся к 6 марта).
Пресловутая «Осада Империи лжи» в июне 1992 г., завершившаяся 22 июня разгромом лагеря «осаждавших» и последовавшим за этим маршем и столкновениями с милицией на площади Рижского вокзала, была «темой номер один» не только на TV и радио (это естественно), но и во всех центральных газетах и тонких журналах.
Столкновения демонстрантов с милицией 1 Мая 1993 г. на Ленинском проспекте освещались так подробно, как это только было возможно. И хотя правительство навязало TV откровенно пропагандистскую линию, надо признать, что полностью «подавить» электронные СМИ правительству не удалось, и наряду с официальными комментариями TV представило достаточно широкий набор мнений и впечатлений участников и очевидцев и подробный видеоряд — так, что мало-мальски способный к самостоятельным суждениям зритель мог выработать собственное мнение. Тем более широк был разброс мнений с подробной аргументацией — в «больших» газетах.
Заметная «скованность» наблюдалась в электронных СМИ в сентябре 1993 г. — после издания Ельциным указа № 1400 и после начала осады «Белого дома», но до резкого обострения событий (то есть до 2 октября — до столкновения демонстрантов с ОМОНом на Смоленской площади). Уже события 3 октября TV освещало самым подробнейшим образом — начиная с прорыва демонстрантов от Октябрьской площади к «Белому дому» и деблокирования его. Даже отключение первого канала TV не повлияло фатально на информационное обеспечение событий. И если значительная часть населения и была дезориентирована 3—4 октября, то даже легальных источников (напомню, что оппозиционные издания после 4 октября были временно закрыты) хватило, чтобы быстро восстановить достаточно полную и объективную картину событий.
Таким образом, замалчивание студенческих беспорядков 12 апреля 1994 г. было первым случаем создания отечественной mass media «мертвой зоны» вокруг такого рода событий.
Разумеется, совсем без внимания прессы события 12 апреля 1994 г. не остались. Но какая пресса об этом писала? — «альтернативная», то есть издающиеся крохотным тиражом, оппозиционные (преимущественно левацкие) газеты и информлистки. «Бумбараш-2017» опубликовал довольно большую статью своего главного редактора Павла Былевского[1], в Петербурге маленькая газета «альтернативных» профсоюзов опубликовала статью Юрия Нерсесова[2], петербургская же «лево-правая» оппозиционная газета «Русское сопротивление» опубликовала статью Г. Удавова с характерным заголовком «Наш автор штурмует Кремль»[3]. «Наш автор» — это имелся в виду Д. Костенко. А если бы Костенко не был автором «Русского сопротивления»? Из других изданий события освещали лишь маргинальный «Бюллетень Левого информцентра» в краткой статье В. Левацкого «Студенческий бунт на улицах белокаменной»[4] да анархистские издания «Новый Нестор»[5] и «Черная звезда»[6], причем тексты в «Новом Несторе» и «Черной звезде» были идентичны, поскольку и писал тексты, и издавал «Черную звезду» с «Новым Нестором» один и тот же человек — пресловутый Дмитрий Костенко.
Из всех этих изданий только «Бумбараш-2017» имел тираж 5 тысяч экземпляров и выглядел на фоне остальных просто «информационным гигантом». Но что, собственно, такое для 150-миллионной страны 5-тысячная газета? Ни подписаться на нее нельзя, ни купить нигде невозможно, кроме оппозиционных митингов. А тиражи «Бюллетеня Левого информцентра» и «Нового Нестора» вообще колеблются в пределах от нескольких десятков до нескольких сотен экземпляров — так что сразу после издания эти бюллетени превращаются в библиографическую редкость.
Надо сказать, что немногочисленные экземпляры этих изданий с описанием событий 12 апреля 1994 г., попавшие в провинцию в студенческую и вообще молодежную среду, буквально зачитывались до дыр, после чего содержание статей пересказывалось уже по памяти с добавлением многих, не существовавших в реальности, эпизодов. Так, студенты из Владивостока, приехавшие в 1995 г. в Москву, были уверены, что 12 апреля демонстранты чуть-чуть не взяли штурмом Кремль, в этом же были уверены и студенты пединститута из Барнаула (там была даже сложена красивая легенда, что Ельцин 12 апреля был спешно эвакуирован из Кремля на вертолете). Минские студенты выпустили листовку, где события 12 апреля 1994 г. в Москве сравнивались в «Красным Маем 1968» в Париже. Вы все будете смеяться, но содержание листовки стало предметом специального заседания коллегии КГБ Белоруссии, после чего автор текста листовки — председатель «Свободного студенческого союза Беларуси» Олег Новиков — был вынужден временно эмигрировать в «соседнюю страну» — на Украину, где белорусская госбезопасность, как ни странно, его не нашла...