— Ах ты, моя красавица, моя куколка, моя дорогая Госпожа Удача! Что бы я без тебя делал! — воскликнул Грин. Он потянулся погладить кошку, но она испугалась, спрыгнула со стола и отбежала подальше.

— Вернись же! — позвал Грин. — Я не трону ни единого волоска из твоей чудесной черной шерстки! Я буду давать тебе пиво и рыбу всю твою жизнь и тебе не придется работать ни одного дня!

— Что случилось? — спросил Гризкветр.

Грин порывисто обнял его, потом уселся в кресло:

— Ничего особенного, за исключением того, что эта замечательная кошка показала мне, как активировать оборудование. Надо просто провести рукой по экрану. Могу поклясться, что и отключается оно точно так же!

Алан прикоснулся к экрану. Снова раздался свист, мерцание красного глазка и экранов погасло. Грин еще раз прикоснулся к экрану, и пульт снова ожил:

— Вот и все. Но я мог так этого и не обнаружить, каким бы простым это ни было.

Постепенно Грин начал успокаиваться:

— Приступим к работе. Что тут у нас...

Шесть телеэкранов показывали, что происходит на севере, востоке, юге, западе, сверху и снизу. Поскольку остров успел покрыться изрядным слоем земли, то снизу ничего не было видно.

— Это мы исправим. Но сперва, пожалуй, посмотрим, могут ли эти экраны изменять сектор осмотра.

Грин потянулся к рычагам. Когда он повернул первый из них, комната подпрыгнула. Поспешно вернув рычаг в прежнее положение, Грин сказал:

— Итак, теперь мы знаем, для чего предназначен этот рычаг. Могу поспорить, что люди, которые сейчас находятся наверху, думают, что произошло небольшое землетрясение. Они такого никогда не видали. Гм-м-м. Думаю, нам нужно вот это.

Он нажал на кнопку, расположенную на правом подлокотнике. Все экраны начали сужать сектора обзора. Еще одно нажатие заставило их расширить сектора, — конечно, при этом все предметы начинали выглядеть меньше.

За пять минут проб и ошибок Грин освоился с обязанностями оператора. Потом он поднял остров на двадцать футов от поверхности степи и покачал его из стороны в сторону. Госпожа Удача припала к полу и сжалась в комок. Гризкветр вцепился в край стола и побледнел.

— Успокойся, малыш, — сказал Грин. — Раз уж ты участвуешь в гонке, постарайся получить удовольствие.

Мальчик слабо улыбнулся, но, когда отец приказал ему стать рядом и тоже учиться управлять островом, к Гризкветру вернулась уверенность.

— Когда мы доберемся до Эстории, мне придется отсюда выйти, и мне нужен кто-нибудь, кто мог бы наблюдать за мной через экраны и отвечать на мои сигналы. Ты единственный, кто может это сделать. Ты всего лишь ребенок, но если ты так твердо говорил о том, что всадишь кинжал под ребра мужчине, то и с этим ты справишься.

— Спасибо, — искренне выдохнул Гризкветр.

— Смотри, что я делаю, — продолжал Грин. — Я собираюсь раскачивать остров из стороны в сторону, пока солдат в крепости не охватит паника и их не начнет тошнить от качки. И пока стены вокруг пещеры не рухнут. Потом мы снова опустим остров на землю и дадим крысам возможность покинуть корабль. Но мы тонуть не собираемся. После того как все спустятся в степь, мы на самой большой скорости отправимся в Эсторию.

Гризкветр зачарованно смотрел на экраны — там в утреннем свете видны были солдаты, которые с воплями разбегались в разные стороны, их лица были искажены страхом. Некоторые передвигались ползком — были ранены.

— Мне очень жаль, — сказал Грин, — но кому-то придется пострадать, прежде чем все это закончится, я не хочу, чтобы ими оказались мы.

Он указал на экраны радаров, на которых вырисовывалось несколько башен:

— До тех пор пока остров находился в автоматическом режиме, он не мог преодолеть эти препятствия. Я обойду его при помощи вот этого выключателя. А сейчас мы двинемся вперед, и не над башнями, как мы легко могли бы сделать, а через них. Я думаю веса острова хватит, чтобы их сокрушить.

Последовал легкий удар. Комната вздрогнула. Башни остались позади. Остров помчался по степи. Грин наращивал скорость, пока не решил, что они и так уже делают не меньше ста двадцати пяти миль в час.

— На самом деле эти циферблаты сообщают мне, с какой скоростью мы идем, — сказал он Гризкветру. — Только я не знаю ни их алфавита, ни системы счисления. Но это и неважно.

Грин засмеялся, глядя, как парусники резко заворачивают вправо или влево, отчаянно пытаясь убраться у них с дороги. Поручни были окаймлены белыми лицами, словно флажками ужаса, которые развевал поднятый движущимся островом ветер.

— Если бы у гарнизона было время отправить послание, мы бы сейчас напоролись на весь эсторианский флот, — сказал Грин. — Какая бы это была битва! Точнее, что за избиение — это судно способно проглотить не один военный флот.

— Отец, — сказал Гризкветр, — мы можем стать королями всего мира, мы можем править Ксардимуром и брать дань со всех парусников!

— Да, мой маленький варвар, я думаю, мы это можем, — откликнулся Грин. — Но мы не станем этого делать. Мы используем этот остров только для одной цели — спасем землянина, твою мать и твоих сестер. После этого...

— И что после?

— Не знаю.

В мечтах он видел, как уносится назад бескрайняя степь, как белые паруса кораблей превращаются из маленьких лоскутков в огромные полотнища, а потом так же быстро уменьшаются.

В конце концов Грин вернулся от мечтаний к действительности и решил, что надо кое-что объяснить Гризкветру:

— Видишь ли, много тысяч лет назад здесь существовала великая цивилизация, владевшая множеством машин, которые показались тебе куда более волшебными, чем эта. Они путешествовали между звездами и находили там миры, похожие на этот, заселяли их. У них были быстрые корабли, которые могли перепрыгивать через бездонную пропасть, разделяющую эти миры, сохраняя связь между ними. Но потом что-то случилось, какая-то катастрофа. Я не представляю себе, что бы это могло быть, но что-то случилось. Многим хотелось узнать причину, а результат известен всем. Путешествия прекратились, и постепенно колонии, которых стало меньше, чем вначале, стали терять свой уровень цивилизации. Они наверняка во многом зависели от поставок, которые доставлялись на кораблях, и среди колонистов было не так уж много подготовленных специалистов и ученых. Так или иначе, каковой бы ни была причина, колонисты вернулись к дикости. И так длилось до тех пор, пока века спустя некоторые из колоний, не сохранившие никаких воспоминаний о своем славном прошлом, кроме мифов и легенд, заново достигли высокого уровня техники. Другие так и остались в состоянии дикости. Некоторые миры, например, как этот, находятся в переходном периоде. Ваша культура примерно соответствует той, которая существовала на Земле в промежутке между сотым и тысячным годами нашей эры. Я знаю, что эти даты ничего тебе не говорят, но позволь тебя заверить, что мы, современные жители Земли, считаем эти времена самыми рискованными и... безрассудными.

— Я понял лишь половину из сказанного, — ответил Гризкветр. — Но разве ты не говорил, что мудрость древних на вашей планете не сохранилась? Так почему же она сохранилась у нас? Ведь эти острова были созданы древними?

— Правильно! Но не только они — еще и сам Ксардимур.

— Что?

— Да, мне представляется совершенно очевидным, что когда-то эта планета была огромным посадочным полем для космических кораблей. Эта степь не может быть естественного происхождения. Она была разровнена при помощи машин, засажена выращенной в лабораториях травой, которая имела все необходимые свойства, чтобы не допускать эрозии почвы. Плюс еще за степью присматривали острова, поддерживали порядок. О боги! Могу себе представить, какой флот был у этой планеты, если им понадобилось создать такое посадочное поле! Десять тысяч миль в поперечнике! Просто уму непостижимо. Да, они занимались делами большого масштаба. Тем труднее понять, как же они пришли в упадок. Узнаем ли мы когда-нибудь, что за сила сокрушила эту цивилизацию?

Конечно же, на этот вопрос Гризкветр ответить не мог. Некоторое время они молчали, а потом одновременно вскрикнули, увидев, как на горизонте сверкают верхушки окружающих Эсторию башен. На одном из экранов вспыхнул ряд конусов, указывающий на приближение к башням.

— Если бы остров все еще работал в автоматическом режиме, ему бы сейчас пришлось обойти вокруг всей страны, — сказал Грин. — Но теперь им управляю я, и мы не станем обращать внимания на эти башни.

— Обрушим их!

— Это я и собираюсь сделать, но не сейчас. Посмотрим. Интересно, на какую высоту мы можем подняться? Есть только один способ это проверить. Алле-оп!

Грин потянул рычаг, и остров начал подниматься, оставаясь при этом в горизонтальной плоскости.

— Древние знали толк в антигравитационных двигателях. Они продолжали придавать космическим кораблям форму ракет и после того, как это перестало быть необходимым. Хотя, возможно, они делали так из-за островов, чтобы у радаров был четкий ориентир. Может быть. Точно неизвестно.

Грин разговаривал сам с собой, не забывая поглядывать на экран, показывающий степь и лежащий внизу город, быстро уменьшающийся в размерах.

— Гризкветр, будь так добр, сбегай к выходу, посмотри, упала ли стена вокруг пещеры. А когда будешь возвращаться обратно, закрой за собой дверь. Здесь очень быстро становится холоднее, воздух уже разреженный. Но мне кажется, что в этой комнате тепло и содержание кислорода должно поддерживаться автоматически. Если это не так, то я предпочел бы обнаружить это сейчас.

Гризкветр выполнил просьбу.

— Все в порядке, стены попадали! — неровно дыша, сообщил он. — Рыба — Богиня упала тоже, и ее голова почти перекрыла выход из пещеры. Но я выбрался легко, думаю, ты тоже сможешь протиснуться.

Грину стало слегка дурно. Такую возможность он не предусмотрел. Ничего себе была бы шуточка, если бы статуя наглухо закупорила выход, и он сидел бы в пещере, пока не умер от голода. Эсторианцы, конечно, сочли бы его смерть проявлением божественного правосудия... Ну уж нет, он бы так легко не умер! Он вернулся бы к панели управления и раскачивал остров из стороны в сторону до тех пор, пока голова статуи не передвинулась бы. Но что, если бы каменные глыбы разрушенной стены засыпали статую и так плотно прижали ее к земле, что она не могла бы сдвинуться? От этой мысли Грина бросило в пот, и он с нежностью взглянул на Госпожу Удачу. Алан не был суеверным, но ему казалось, что, с тех пор как черная кошка стала сопровождать его, ему стало везти гораздо чаще. Конечно, это был ненаучный подход к делу, но тем не менее Грин чувствовал себя гораздо увереннее, если знал, что Госпожа Удача поблизости.

Теперь ему была видна вся Эстория. Небо заметно потемнело.

— Теперь мы достаточно высоко, — Грин остановил остров. — Если снаружи кто-нибудь и оставался, теперь он мертв — здесь слишком разреженный воздух, чтобы им можно было дышать. Я оказался прав. Здесь автоматический подогрев и воздухоснабжение. Очень даже удобно. Единственное, чего бы мне хотелось, чтобы здесь было что-нибудь съестное.

— А почему бы нам не спуститься на такую высоту, чтобы я мог выйти наружу и поискать еду на гарнизонной кухне? — предложил Гризкветр. — Все равно там не осталось никого, кто мог бы мне помешать.

Грин решил, что это превосходное предложение. Он был очень голоден, ведь ему приходилось есть за двоих — за себя и за свой имплантант. Помещенный в его тело симбионт давал Грину большую силу и выносливость, чем та, которой обладал средний человек, но он требовал, чтобы его снабжали топливом. И, оставшись без пищи, он мог начать поглощать ткани тела Грина. Имплантант нес с собой не только преимущества, но и опасность.

Грин опустил остров на высоту двух тысяч футов, перевел рычаг высоты в промежуточное положение и решил, что теперь Гризкветру не будет грозить опасность, если он выйдет наружу. Тем не менее, когда Гризкветр подошел к двери, Грин снова занервничал и подумал, что он будет делать, если дверь закроется и он не сумеет ее открыть. Ничего себе номер — оказаться подвешенным на высоте двух тысяч футов, и даже не иметь при себе парашюта!

Это были всего лишь нелепые страхи, но Алан не должен был сбрасывать со счетов ни одной возможности. Глуповато улыбнувшись, Грин сказал Гризкветру, чтобы тот шел сам. Он решил тем временем получше изучить пульт управления и обдумать свой план во всех деталях.

Когда Гризкветр вернулся с корзиной, набитой едой и бутылками с вином, Грин выругал себя за минутную слабость и тут же об этом забыл. В конце концов, осторожность — качество ценное, а он пытался действовать осторожно.

Грин с жадностью проглотил еду и выпил полбутылки вина, зная, что имплантант примется сперва за алкоголь, а только потом за пищу, и потому ему не грозит опасность опьянеть. Между двумя кусками Алан объяснил Гризкветру свой план:

— Как только мы поедим, мы спустимся вниз. Я напишу записку, а ты сбросишь ее на ступеньки дворца. Эта записка сообщит королю, что в его же интересах отпустить пленников целыми и невредимыми и позволить им выйти за ветрозащитную стену. Там мы спокойно их подберем и улетим, как птицы. Если же король откажется их отпустить, мы опустим остров на храм Богини — Рыбы и расплющим и его, и ее золотую статую, украшенную драгоценными камнями. Если и это его не убедит, мы раздавим дворец и, само собой, повалим башни, окружающие страну. Конечно, прежде чем отправлять наше послание, надо что-нибудь раздавить, чтобы показать на что мы способны.

Глаза Гризкветра заблестели:

— А остров может раздавить большое здание?

— Да, думаю, он легко его расщепит на составные части. Мне стало интересно, как остров подстригает траву, и я пришел к выводу, что он использует приспособление, которое существует и у нас, на Земле. Оно срезает предметы, разрушая при помощи излучения их атомную структуру. Когда остров работает в режиме стрижки травы, он испускает это излучение, но только снизу, из основания. Конечно, должны существовать и другие машины, которые убирают обломки кораблей и прочие предметы, которые, по сведениям его банка памяти, не должны находиться в степи. Но я не знаю, как этими машинами управлять.

Во взгляде Гризкветра появилась укоризна:

— Ну да, я знаю не все. В конце концов, я всего лишь человек.

Мальчишка не ответил, но на его лице отразилось явное сомнение в том, что его приемный отец всего лишь человек. Грин пожал плечами и отправил Гризкветра принести из крепости бумагу, перо и чернила. К тому времени как мальчик вернулся, Грин опустил остров на высоту пятидесяти футов и поставил его над дворцом. Он торопливо написал послание, положил его в корзину с плотно закрывающейся крышкой и велел Гризкветру сбросить ее вниз и постараться, чтобы она упала перед входом во дворец.

— Я знаю, что ты уже устал от всей этой беготни, — сказал Алан, — но ты можешь это сделать. Ты большой и сильный.

— Конечно, я могу это сделать, — ответил мальчишка. Он выпятил грудь, промчался через комнату, едва не споткнувшись, и исчез. Грин усмехнулся и принялся наблюдать за собравшимися внизу толпами. Наконец он увидел, как корзина грохнулась прямо под ноги жрецов, стоящих на парадной лестнице. Усмешка Грина стала еще шире, когда жрецы в панике разбежались, теряя сандалии и кубарем скатываясь по ступенькам.

Алан подождал, когда один из них набрался храбрости, вернулся обратно и открыл корзину. Потом землянин опустил остров еще на двадцать футов. В тот же момент он увидел, что на дворцовую площадь вытаскивают пушку и что ее ствол уже смотрит вверх, чтобы вести огонь по острову.

— Блаженны нищие, верующие в пушки, — пробормотал Грин. — Или круглые дураки — уж не знаю, как вас назвать. Ладно, друзья, давайте стреляйте.

Но выстрела не последовало — прибежал жрец и остановил энтузиастов. Очевидно, записка Грина, написанная на языке хуингру, была достаточно быстро переведена, и эсторианцы решили не предпринимать необдуманных действий.

— Пока мы ждем, что же они решат делать, покажем им, какой праздник их ждет, если они не согласятся на мое предложение, — сказал Грин.

Он тут же претворил свою мысль в действие, сшибив десятка два башен, стоящих рядом с ветрозащитной стеной. Это оказалось очень забавным, и Грин с удовольствием сшиб бы еще сотню — другую, но ему не терпелось узнать, что там с Армой и с землянином, так что вернул остров на прежнюю позицию над ступенями дворца.

Грин подождал десять минут, но ему, охваченному нетерпением, они показались десятью часами. В конце концов, не в силах больше сдерживаться, он взревел:

— Я сейчас присяду на крышу храма и заставлю их поторопиться! Они что думают, что это дипломатическая конференция , на которой можно тянуть время?

— Не надо, отец, — сказал Гризкветр. — Они идут! Мама и Пакси, и Суни, и Инзах! И чужак с ними! Он, наверное, демон!

— Какой демон, дурья твоя башка! — огрызнулся Грин. — Он такой же человек, как и я! И этот бедолага прошел через ад. Мне даже отсюда заметно, как плохо он выглядит. Смотри, эти двое солдат его почти что тащат.

К радости своей, Грин заметил, что Арма и остальные члены семейства выглядят невредимыми.

Но тем не менее Алан очень беспокоился, пока они шли через город и выходили за ветрозащитную стену. Эсторианцы могли попытаться внезапно напасть на него, хотя Грин и не знал, как они могли попытаться застать его врасплох при его — то наблюдательной позиции, с которой он мог мгновенно заметить любые передвижения войск. Или какой-нибудь жрец — фанатик мог вбить себе в голову, что он должен убить этих демонов.

Но ничего такого не произошло. Пленники вышли за поваленные башни, а солдаты остались в городе. Гризкветр выскочил из рубки, чтобы провести родственников по острову. Пятнадцать минут спустя он прибежал обратно:

— Отец, они здесь! С ними все в порядке! А теперь давай взлетать, пока эсторианцы не передумали.

— Мы возвращаемся, — ответил Грин. Он поискал взглядом остальных, не нашел, и решил, что мальчишка их опередил, желая первым сообщить эту новость. Алан перевел рычаг в положение «вперед», и корабль — Грин уже начал думать об острове как о корабле, — взмыл и двинулся к ракете — ее сверкающий конус виднелся из-за стены рядом с дворцом. Когда Арма и девчонки вбежали в комнату и пожелали обнять Алана, он сказал, что с радостью их всех расцелует, но попозже. Сейчас он очень занят.

Улыбка исчезла с лица Армы. Женщина нахмурилась.

— Ты хочешь сказать, что все еще собираешься улететь отсюда на корабле демонов? — резко спросила она.

— Это зависит от некоторых факторов, о которых мне пока что недостаточно известно, — натянуто ответил Грин.

В комнату, прихрамывая, вошел землянин. Это был высокий, широкоплечий, очень истощенный человек. Клочковатая бородка придавала его худощавому лицу с оттопыренными ушами и ястребиным носом сходство с Линкольном.

— Капитан Вальзер, Межзвездный флот Земли, разведывательная служба, — слабым голосом представился он.

— Алан Грин, специалист по морским пищевым культурам. Откуда я здесь взялся — это длинная история, и сейчас не до нее. Мне хотелось бы знать, можете ли вы управлять космическим кораблем, и в состоянии ли он взлететь. Если нет, то нам нужно забыть о своих планах и придумать что-нибудь другое.

— Да, я — пилот. Хасан был навигатором и офицером связи. Бедняга, как же страшно он умер! Эти твари!..

— Я понимаю ваши чувства, но у нас нет времени предаваться им. Готов ли корабль ко взлету?

Вальзер сел и устало склонил голову. Гризкветр предложил ему вина, пилот сделал два длинных глотка и облизал губы, прежде чем ответить:

— Мне не приходилось пить вина вот уже два года! Да, корабль готов взлететь в любой момент. Мы выполняли задание, о котором я не могу вам говорить. Вы же понимаете, секретность. Мы уже возвращались, когда наткнулись на эту систему. Поскольку в наши обязанности входило сообщать о любой встреченной планете земного типа, мы решили приземлиться здесь и немного размяться. Мы пробыли в космосе так долго, что уже начали страдать клаустрофобией и были готовы вцепиться друг другу в глотки. Вы сами знаете, как это бывает, раз проделали такое длинное путешествие. А эти корабли — разведчики к тому же жутко тесные. Они не приспособлены для длительных путешествий, но характер нашего задания требовал использовать... ладно, не будем об этом. Так или иначе, нам страшно хотелось подышать свежим воздухом, увидеть небо, пройтись босиком по траве, поплавать, поесть свежего мяса и фруктов. Мы оправдывали себя тем, что приземление входит в наши обязанности. Мы выбрали этот город, потому что он просто бросался в глаза посреди необъятной степи. И, конечно, когда мы приблизились настолько, чтобы заметить, что он окружен кольцом башен, сделанных в форме космического корабля, мы решили сесть прямо в городе и изучить этот феномен. Нас встретили довольно дружелюбно, подождали, пока мы ослабили бдительность, потом напали. Остальное вы знаете.

Грин кивнул и сказал:

— Мы уже над кораблем.

Он встал с кресла и повернулся к присутствующим:

— Но прежде чем мы предпримем следующие шаги, мы должны прямо сейчас решить кое-какие вопросы, касающиеся Армы и меня. Скажите, Вальзер, хватит ли на корабле места для Армы, Пакси, Суни, Гризкветра и меня? И, возможно, для Инзах, если она захочет к нам присоединиться?

Вальзер удивленно расширил глаза:

— Нет, никоим образом! Там есть место только для тебя самого и ни для кого больше!

Грин протянул руки к Арме:

— Вот видишь? Я все время этого боялся. Мне придется уходить без тебя.

Он запнулся на мгновение, сглотнул и продолжил:

— Но я вернусь! Клянусь тебе! Я заставлю Межзвездное Археологическое Бюро заинтересоваться этой планетой. Когда я расскажу им о Ксардимуре, о ракетообразных башнях, об островах с антигравитационными двигателями, они не колеблясь пошлют сюда экспедицию. Им слишком сильно хочется разгадать тайну расселения людей по Галактике в доисторические времена. И я вернусь вместе с ними. Я превращу эту планету в дело моей жизни. Я доктор ихтиологических наук, и я добьюсь, чтобы меня включили в состав научной группы. В этом не может быть никаких сомнений!

Арма бросилась в его объятия, плача и причитая, что она всегда знала, что он не сможет ее оставить. Но в следующее мгновение она уже заявила, что Грин обещает вернуться лишь для того, чтобы она сейчас не устраивала сцен:

— Я хорошо знаю мужчин, Алан Грин, и я хорошо знаю тебя. Ты не вернешься!

— Клянусь тебе, я вернусь! Если уж ты так хорошо знаешь мужчин, ты должна знать, что ни одному мужчине, достойному этого имени, и в голову не придет отказаться от такой женщины, как ты!

Арма улыбнулась сквозь слезы и сказала:

— Это я и хотела от тебя услышать. Но, Алан, это же будет так долго. Не меньше двух лет, правда?

— Да, самое меньшее — два года. Но с этим ничего не поделаешь. Я буду беспокоиться о тебе. Или, точнее, должен бы был беспокоиться, если бы не знал, на что ты способна.

— Я могу научиться управлять островом, — полувсхлипывая, полуулыбаясь сказала Арма. — К тому времени как ты вернешься, я уже, наверное, буду королевой Ксардимура. Я налажу связи с вингами, и когда мы объединим наши силы, перед нами склонится вся степь и все прилегающие к ней города. И...

— Именно этого я и боялся, — засмеялся Грин.

Повернувшись к Вальзеру, он сказал:

— Видите ли, вы слишком слабы, чтобы немедленно отправиться в долгое путешествие. Почему бы вам не отвести свой корабль вслед за этим островом на безопасное расстояние от города — ну, скажем, на тысячу миль севернее? Мы поживем на острове, пока вы не восстановите силы и не избавитесь от клаустрофобии — я так понимаю, пребывание в тюрьме вряд ли ее излечило. Когда вы поправитесь, мы улетим. За это время я успею научить Арму и Гризкветра управляться с островом. Она сможет жить здесь, пока меня не будет. Мы наловим животных, чтобы поселить их на острове вместо тех, которых я ненароком прикончил, когда поднял остров на слишком большую высоту. Арма сможет путешествовать по всему Ксардимуру, или даже по всей планете, если ей так захочется. И, я надеюсь, она не станет озорничать в мое отсутствие.

— Отлично, — откликнулся Вальзер. — Я поднимаю корабль и следую за вами.

Три недели спустя двое землян взошли на корабль и закрыли за собой люк, который теперь невозможно было открыть до тех пор, пока они не прибудут на Землю — по их времени это должно было занять несколько месяцев. Они заняли свои места в рубке, и Вальзер принялся нажимать на кнопки и поворачивать выключатели.

Грин вытер пот со лба, слезы с глаз и сказал:

— Уф!

— Прекрасная женщина, — сочувственно сказал Вальзер. — Редкостная красавица. Она производит потрясающее впечатление.

— Ага, — сказал Грин. — Прямо как кирпич на голову. Арма обладает способностью вкладывать в переживаемые чувства всю свою энергию до последней капельки. Величайшие актрисы — это те, кто верит в свои роли.

— И дети у нее замечательные, — осторожно добавил Вальзер, словно опасаясь ненароком задеть чувства Грина. — Вы, конечно, будете рады увидеться с ними снова.

— Конечно. В конце концов, Пакси ведь и моя дочь тоже, да и остальных я люблю, как родных.

— А, — выдохнул Вальзер. — Так, значит, вы действительно собираетесь вернуться к ней?

Грин не выказал ни удивления, ни возмущения, потому что догадывался о мыслях Вальзера.

— Вы не можете себе представить, как я могу хотеть вернуться на эту варварскую планету, к этой женщине, так ведь? — спокойно спросил он. — В конце концов, это свидетельствует о пробелах в нашем образе мыслей, нашем поведении и нашем образовании. Вы это хотели сказать?

Вальзер искоса взглянул на Грина, потом осторожно ответил:

— Ну да. Но вам лучше знать, чего вы хотите. — Он помолчал, потом добавил: — Должен сказать, что я восхищаюсь вашим мужеством.

Грин пожал плечами:

— После всего, что я испытал, я не боюсь рисковать.