Некая солидная редакция организовала беседу за круглым столом. Почему непременно за круглым? Не знаю. Знаю только, что все подобные беседы прокручиваются нынче за «круглым столом» — даже если стол этот четырехугольный. Однако на сей раз стол и впрямь был круглым. Уселись мы вокруг него живым венком, разглядываем окружающих, а также пышущий жаром круглый кофейник, круглую вазу с кружочками печенья, массивную круглую пепельницу чешского стекла, низко висящий над столом круглый абажур… Лишь граненые кусочки сахара, будь они неладны, нарушают общую гармонию. Зато сама тема беседы столь округла, что круглее и не бывает: «Молодежь и идеалы». Круг участников тоже подобран идеально — солидные люди с широким кругом интересов, круглыми лысинами, круглыми животиками и, вероятно, кругленькими суммами на сберкнижках. Таким только и рассуждать круглосуточно о проблемах молодежи и ее идеалах…

К дискуссии подготовилась я, в общем-то, добросовестно: моя записная книжка кругом испещрена цитатами, заметками, пометками, положениями, примерами, тезами, антитезами, восклицательными и вопросительными знаками… В ожидании, когда закрутится разговор, рисую в своей записной книжечке кружочки и овальчики и мысленно вновь и вновь прокручиваю в голове собственное выступление:

«Это хорошо, дорогие товарищи, что наш дружеский круг окружил наконец этот круглый стол. Молодежь и идеалы?! Они, товарищи, как концентрические круги — один заключен в другом! Что еще можно сказать по затронутому вопросу?.. Если брать на круг, идеалы наши в основе своей прекрасны. И молодежь у нас, если брать округленно, тоже замечательная… Но, товарищи! Сегодня уже недостаточно округлять — получается порочный круг! (Хлопок ладонью по круглому столу.) И коль скоро собрались мы за этим (два хлопка) столом, то это еще не значит, что мы должны обходить острые углы. (Со значением поднимаю граненый кусочек сахара и бросаю его в кофе.) Хотя окружающая нас молодежь, как я уже говорила, в целом — замечательная, но… круговерть легкой музыки, легкомыслие, легковесные чувства, легковые автомобили, легкость, с которой… и круг замыкается! А как же эстафета отцов?.. Как метко сказал… заявил… подчеркнул… Однако… все же…» Полагаю, более всеобъемлющей речи для круглого стола и не придумаешь. Не забыть бы только — вовремя поднять кусочек сахара!

— Пожалуй, начнем, — окинув окружающих кругленькими глазками, встал председательствующий, тщетно пытаясь застегнуть пиджак на округлом животике.

Я уж было изготовилась подняться, но тут, как чертик из коробочки, вскочил какой-то круглощекий деятель — то ли социолог, то ли психолог — толком не расслышала.

— Как это чудесно, — радостно начал он, — что мы, люди с общим кругом интересов, собрались наконец за круглым столом! Не так ли? И все же… дает ли это нам право обходить острые углы и грани? Конечно, наши идеалы прекрасны… не так ли? И молодежь вокруг замечательная, не так ли? Однако достаточно ли сегодня… не так ли?

Кровь ударила мне в лицо. Голова закружилась. Покосилась на его записную книжку — и там мои кружочки накручены!.. Ах, плагиатор! И тут внимание мое привлек сосед справа — его взгляд тоже был прикован к кружочкам в записях оратора, а круглая лысина вдруг утратила блеск.

— Буду откровенен, — продолжал сыпать психолог-социолог, — в определенных кругах нашей молодежи… кружные легкие пути… легкая музыка… легкий флирт… облегченное понимание… Порочный круг! Не так ли? А эстафета?.. Не так ли?.. Разве можно? Не так ли?.. Говоря короче (моя цитата!)… по словам известного (снова моя цитата!!)… и как ни крути (третья моя цитата!!!)… Однако… Не так ли?

Он закруглился и удовлетворенно сел. Да и как тут не испытывать удовлетворения: все мои мысли скрутил, все кружочки и цитаты прикарманил да вдобавок чуть ли не весь кофейник выхлебал! Господи, и как можно приглашать такого обормота! Молниеносно возникла мысль открутить голову этому наглецу, дать ему суровую отповедь: «Товарищи! По словам уважаемого оратора… нашей молодежи не хватает?.. Преклоняется, видите ли!.. Подобное может прийти в голову лишь тому, извините, кто абсолютно ничего вокруг себя не видит… не знает, чем дышит наша молодежь… А она дышит! (Хлопок по столу — этого еще не украл!) И будет дышать, что бы там… Кто, если не молодежь… в библиотеках… театрах… цехах… где кипит… где новь… Сидите за столом, сработанным чьими руками? Лакомитесь печеньем, кем изготовленным? Не крутите, уважаемый!.. Нет! С такими округлениями далеко не…»

К сожалению, меня вновь обвели вокруг пальца — вскочил сосед справа, яростно потирая свою круглую лысину.

— Если принять на веру утверждения предыдущего оратора — голова пойдет кругом, — тихо начал он и тут же круто вскипел. — Наша молодежь?! Не хватает?! Не стремится? Не дышит?! Не крутите хвостом, товарищ, не запомнил вашей фамилии… Дышит! (Шесть хлопков по столу!) В библиотеках!.. На фермах!.. В цехах… Даже это печенье!.. Этот стол! (Десять хлопков!) Молодыми руками… Испечено! Сработано! (Шестнадцать ударов!) Все вокруг…

— Осторожнее, это вам не барабан, — строго предупредила я, подхватывая падающий кофейник.

— В цехах! В депо! На полях! — барабанил он все громче. — Окружают нас пламенные сердца! А вы? С такими округлениями? Порочный круг!.. Нет, нет и нет!!!

Он закруглился и, довольный, огладил ладонью свою лысину, вновь обретшую первоначальный блеск. А я? Мои глаза стали круглее, чем стол. Как же тут выкрутиться? Что происходит? Может, окружающие сговорились посмеяться надо мной? Ну нет, братцы, не выгорит у вас!.. И в голове моей закрутилось третье застольное слово: «Ну, товарищи! Ну зачем же так, зачем? Не слишком ли категорично? К чему крайности? Оглядимся вокруг. Возьмем театр. Есть там седовласые и курчавые, лысые и длинноволосые. А в библиотеках? То же самое! И те, и эти! И пекут не только молодые. К примеру, моя бабушка — такие пироги с яблоками! Ах! Не так ли? То-то! В цехах и не в цехах… дышит и не дышит… идет и не идет… вперед и назад…»

— Наиболее верным представляется третье решение, — встала какая-то круглоротая и крутолобая. — К чему крайности? Зачем столь полярно? Ведь и молодые, и старые… Пекут и не пекут. Идут и не идут. Назад и вперед… Вокруг да около…

Круг окончательно замкнулся.

— Товарищи! — всхлипнула я — в глазах круги, кругом темно — и на четвереньках выползла в соседнюю комнату, где не было никакого стола.

Все охотно последовали за мной.