В ординаторскую бодрым шагом вошел выздоравливающий. Его ввалившиеся от множества процедур щеки уже наливались живительным румянцем, а аккуратно причесанные волосы свидетельствовали о просыпающейся духовной энергии. Закатав несколько длинноватый рукав пижамы, больной торжественно нес три красных гвоздики. В ординаторской было пусто, если не считать дежурного хирурга, сидевшего за письменным столом.

— Доктор! — торжественно обратился к нему больной. — Позвольте мне на минутку отвлечь вас.

Хирург поднял голову над историями болезней и, узнав своего больного, приветливо улыбнулся.

— Меня уже выписывают, — продолжал посетитель, — но не могу же я уехать, не выразив вам своей глубочайшей благодарности!

С этими словами он положил гвоздики на стол.

— Спасибо, — растрогался врач, — очень приятно… Что же, операция на желудке прошла отлично, скоро сможете камни переваривать! — пошутил он.

— Это вы, — патетически воскликнул больной, — это ваши волшебные руки вернули мне здоровье!.. — Он помолчал и добавил тихим голосом: — А теперь, пожалуйста, верните мне тот конверт…

Врач растерялся от неожиданности, его брови поползли на лоб.

— О каком конверте вы говорите? — тоже вполголоса спросил он.

— Неужто не помните? — доверчиво улыбнулся больной. — Перед самой операцией я подошел к вам в коридоре и попросил, чтобы вы, только вы меня оперировали; помните?

— И что же? — иронически спросил врач, барабаня пальцами по столу.

— Ну как же! Вы мне ответили, что вам некогда, что спешите в операционную, где вас ждет трудная операция, что вы и так очень загружены, что моя операция весьма рискованная, желудок как-никак, — поэтому ничего определенного обещать не можете… Тогда-то я и вытащил конверт и вручил его вам… Меня так волновала предстоящая рискованная операция, что я совсем забыл предупредить вас: в конверте — пятьсот рублей, которые в случае моей смерти… — Больной всхлипнул и утер рукавом глаза. — Которые в случае моей смерти вам следовало передать моей любимой женщине… Помнится, я еще подумал тогда: какое же это счастье, что в трудный час всегда можно доверить рукам хирурга не только свой желудок, но и свои сбережения!

Больной опять доверчиво улыбнулся и пригладил растрепавшиеся волосы. Врач, продолжая барабанить пальцами по столу, нахмурил лоб.

— Так вот, — не дождавшись от него ответа, снова заговорил больной, — можете теперь вернуть мне конверт. Надеюсь, вы уже вспомнили о нем?

— Да… — протянул хирург, и его лоб постепенно разгладился. — Да, да, вспомнил!.. Едва вскрыл я его и увидел деньги, как сразу понял ваши благородные намерения, ваше безграничное доверие ко мне. Спасибо! — Врач с достоинством склонил седеющую голову. — Но, как вы сами уже говорили, в тот момент мне предстояла сложная операция. Поэтому я сунул конверт в портфель и, закончив операцию, со всех ног помчался в университет: там моя любимая дочь должна была сдавать нелегкий вступительный экзамен. Побеседовав с экзаменатором и поняв, что экзамен этот решит дело, я ужасно разволновался и подумал: как бы не хватил меня инфаркт… поэтому я немедля вытащил из портфеля ваш конверт и передал его преподавателю. Но… со мной случилось то же, что и с вами: от волнения я совсем забыл объяснить экзаменатору, что в конверте сбережения моего пациента, что в случае моей и его смерти следует вернуть их его любимой женщине… то есть вашей любимой женщине, — поправился хирург.

— Однако, — приуныл больной, — как я вижу, вы не получили инфаркта, следовательно, ваша дочь сдала экзамен успешно?

— Очень успешно! — широко улыбнулся хирург. — Прекрасно сдала! Разумеется, сразу же после экзамена я вспомнил о злополучном конверте и с букетом гвоздик, — хирург заговорщицки подмигнул собеседнику, — поспешил к преподавателю, но, к сожалению…

— Что — к сожалению? — затаил дыхание больной.

— К сожалению, он сказал мне, что после экзамена должен был бежать в суд. Там слушалось дело его брата… очень неприятное дело: брата обвиняли во взяткодательстве! Бедный преподаватель, узнав, что его любимому брату грозит тюрьма, ужасно разволновался, у него начался нервный тик, и он, пока не поздно, поспешил передать конверт адвокату, — к сожалению, тоже не успев предупредить его о вашей любимой женщине.

— Однако, — совсем растерялся больной и сам забарабанил пальцами по столу, — однако, надо полагать, дело окончилось благополучно?

— Вполне благополучно, — весело заулыбался хирург. — Прекрасно окончилось! Брата нашего преподавателя оправдали, ну а конверт с вашими сбережениями остался в суде. Как только выпишетесь из больницы, ступайте прямо в суд и, если там забыли вдруг об этом несчастном конверте, напомните им, что дело было связано со взяткодательством… И можете не сомневаться — они тогда сразу сообразят, что к чему, и выдадут вам все, что положено. — Хирург снова простодушно улыбнулся и понюхал гвоздики.

Больной помолчал, потом уныло вздохнул:

— Да уж ладно… Гиблое дело. Бедная моя благородная любимая женщина!.. — Он опять промокнул рукавом глаза.

Хирург внимательно посмотрел на него.

— Благородная, говорите? — спросил он.

— Да-да! Благородное, самоотверженное, бескорыстное существо… — Больной горько и многозначительно покачал головой.

— Бескорыстное, говорите? Тогда сделайте следующее: берите эти гвоздики и отправляйтесь к своей любимой. Можете положиться на мой опыт: никакие сбережения так не радуют благородную и бескорыстную душу, как букетик живых цветов — особенно когда его дарит любимый мужчина со здоровым желудком!

И врач, протянув пациенту цветы, потрепал его по плечу и снова углубился в истории болезней.