Он был чуть старше, немного потолстел, а его лысина блестела сильнее, но Кэтти-бри признала сияющую и гостеприимную улыбку Нирая. Она пролетела над лагерем Десаи, располагавшимся немного к северу от того места, где упал с неба и развалился в предгорьях плавающий город, Анклав Теней. Отец ухаживал за несколькими овцами, заполняя водой ямку и находя время, чтобы поговорить с каждой, ласково поглаживая питомиц.

Гигантский ворон кружился над его головой, оставаясь высоко в небе. Кэтти-бри дала себе несколько минут, чтобы вспомнить самые ранние дни своей второй жизни. Она так мирно спала в объятиях Кавиты и наслаждалась, с точки зрения взрослых, безусловной любовью и отцовской защитой Нирая, который души в ней не чаял.

В этот раз она заведет собственных детей, сказала себе Кэтти-бри, кивая головой. В той первой жизни было так много дел, одно приключение шло за другим. Кэтти-бри не сожалела об этом, не оплакивала отсутствие детей, но на этот раз она чувствовала, что этот путь — верный для неё. Она решила, что разделит с Дзиртом тепло семейной любви, подобно тому, как она делила его с этими двумя людьми.

Однако в груди у неё зрело пугающее чувство, что подобному не бывать. Что Дзирт не вернется к ней в этот раз. Не ждала ли она слишком долго?

Женщина покачала головой, отбрасывая сомнения, и опустилась ниже. Когда она преодолела полпути к земле, Нирай наконец заметил её, поднимая голову вверх. Глаза мужчины расширились, и он отшатнулся — этот ворон, пикировавший на него и стадо, не уступал ему в размерах!

— Ох, назад! — пробормотал он. Сделав шаг назад, он попытался загнать овец за спину.

Кэтти-бри свернула, направляясь в дальний конец поля, и села, снова принимая свой человеческий вид. Она осторожно подошла к Нираю, тепло улыбаясь и раскрывая объятия.

Мгновение мужчина казался смущенным, но тут изо рта у него вырвалось слово «Зибрийя».

Зибрийя, цветок пустыни, именно так прозвал Нирай свою дочь два десятилетия назад.

Кэтти-бри раскинула руки еще шире, пожимая плечами. Рукава её волшебной блузки соскользнули, обнажая магические шрамы. Мужчина бросился к Кэтти-бри и сжал её в объятиях. Он поднял дочь с земли, заставляя их обоих сделать несколько шагов назад.

— Зибрийя, дитя мое! — проговорил он глухим от волнения голосом. Его пухлые коричневые щеки уже блестели от слез. — Зибрийя!

— Отец, — промолвила девушка, крепко обнимая его в ответ. Она всем сердцем любила этого человека. Своего отца.

— О, мне так многое нужно рассказать вам, — прошептала она ему на ухо. Она могла сказать, что отец желал ответить, но не решился сделать это, боясь, что сможет лишь разрыдаться от счастья. Он прижал дочь еще ближе.

— Скажи мне, что с матерью все хорошо, — шепнула Кэтти-бри, и Нирай решительно кивнул, крепче обнимая её.

Наконец, человек сделал глубокий вдох и овладел собой, отстраняя дочь на расстояние вытянутых рук.

— Моя Рукия, — прошептал он, используя имя, данное ей при втором рождении. — Мы никогда не оставляли надежду, что увидим тебя снова, но… Я не могу объяснить тебе, как мое сердце рвется из груди!

— Тебе не нужно ничего объяснять, — ответила Кэтти-бри. — Я знаю.

Нирай притянул её ближе, чтобы снова крепко и сильно обнять.

— Моя мать, — прошептала Кэтти-бри. Человек снова кивнул и развернулся. Не отпуская руки дочери, он повел её прочь.

Многие взгляды обратились к ним, стоило паре войти в палаточный лагерь племени Десаи. Позади них раздавались перешептывания. Кэтти-бри поддалась искушению и применила заклятие, усиливавшее слух. Она слышала, как её называют по имени — Рукия. Клан не забыл о ней.

— Что случилось с тем мальчиком? — спросила она Нирая. — Что бросил меня в грязь?

— Тахнуд, — мрачно пробормотал Нирай. Его тон насторожил девушку. Отец повернулся, встречая заинтригованный взгляд дочери. — Он не пережил войну.

Горечь Кэтти-бри почти сразу ушла на второй план из-за тревог, навеянных последними словами отца.

— Война? — повторила она.

— Нетерезы, — пояснил Нирай. — Много месяцев равнины полыхали огнем битв. Вороны в наших землях здорово разжирели.

Он повернулся к дочери, хитро подмигнув.

— Но, конечно, не так, как тот ворон, что шпионил за мной в загоне для овец.

Кэтти-бри удалось улыбнуться, однако на сердце девушки было тяжело.

— Ты сражался?

— Мы все сражались.

Женщина не знала, что сказать. Она лишь выпалила:

— Мне жаль, отец. Я должна была вернуться.

— Моей самой большой радостью в те темные дни было то, что ты была далеко. Кави тоже стоило найти новый дом в те мрачные годы.

— Не со мной, — заметила Кэтти-бри. — Уверяю, моя собственная дорога едва ли была радостнее, — она остановилась и дернула за руку отца, заставляя последовать её примеру и посмотреть на неё. — Мне многое нужно рассказать вам. Не знаю, понравится ли вам моя история, но я должна поделиться ею.

— Ты жива и выглядишь неплохо.

Она улыбнулась и кивнула.

— Тогда ни одна твоя история не ранит меня, моя маленькая Зибрийя.

Войдя в обиталище семьи, Кэтти-бри вынуждена была броситься вперед, чтобы подхватить Кавиту, которая, едва дыша, чуть не упала при виде дочери.

Кэтти-бри с радостью уткнулась лицом в густые черные волосы матери, жадно вдыхая запах женщины, запах своего детства.

— Ты не постарела, — прошептала Кэтти-бри на ухо матери.

Кавита поцеловала её в щеку.

— Наян поддерживает её молодость, — сказал Нирай. В ответ на вопросительный взгляд дочери он указал подбородком на дальний конец комнаты.

Взгляд Кэтти-бри остановился на маленькой кроватке. Девушка удивленно открыла рот.

— Наян? — прошептала она, отступая от Кавиты. Женщина бросила взгляд на мать, которая кротко улыбнулась, кивая дочери, словно давая разрешение пойти и посмотреть.

Кэтти-бри тихонько пересекла комнату. Вначале она увидела легкое движение среди одеял и остановилась, подавленная мыслью о том, что у неё есть брат — совершенно разбитая своим непониманием того, как вообще рассматривать этого ребенка. Был ли он в действительности её братом? Равно как были ли Нирай и Кавита её реальными родителями? Она вернулась в мир с воспоминаниями о своей прошлой жизни, жизни, где она рассталась с другими родителями. Хотя она совсем ничего не помнила о своем отце. И мало знала о матери.

Где её место в этой семье Десаи? Она же даже не считает себя членом их клана! Не была ли Кавита просто исполнительницей воли Миликки?

Эти вопросы терзали Кэтти-бри с самых ранних дней второй жизни.

Одеяла рассыпались, и из-под них показался крошечный мальчик, Наян. Его волосы были черны, как у матери, а рот и скулы — выразительными, как у отца.

В конце концов, Кэтти-бри нашла свои ответы. Тепло, переполнившее её сердце, не оставило места для сомнений.

Это был её младший брат. А это — её родители, мать и отец. И не важно, что она жила второй раз.

Она была дома. И это была её семья, несмотря на то, что Митрил-Халл также навсегда стал для неё домом, а Бренор навсегда останется отцом.

И не имело значения, была ли она Десаи, как не имело значения и то, что она никогда не была дворфом, подумала Кэтти-бри. В конце концов — она человек, как и эти люди, как это племя. Остальное — кожа, цвет волос, родина — все это чепуха, созданная людьми, которые хотели притвориться, что чем-то лучше других из-за таких поверхностных причин.

Но ничто из этого не имеет значения. Это была её семья, и она могла любить их, воспринимая только так.

Тогда Наян открыл свои черные глаза. Он посмотрел прямо на девушку и улыбнулся во весь рот, демонстрируя лишь пару зубов.

Очарованная Кэтти-бри повернулась к своим родителям, которые стояли вместе, опираясь друг на друга.

— Можно?

Кавита рассмеялась.

— Я разозлюсь, если ты не сделаешь этого!

Кэтти-бри подняла Наяна на руки. Она поднесла его к глазам, издав бессмысленные хихикающие звуки. Она понятия не имела, зачем делает это, но все же делала, и Наян наслаждался этой игрой, смеясь во весь голос. Женщина не останавливалась, пока её руки не устали. А потом опустила мальчика вниз.

— Он прекрасен, — сказала она, повернувшись к Нираю и Кавите. — Он взял многое от вас обоих.

— Мы рады, что он унаследовал волосы Кавиты, — засмеялся и подмигнул лысый Нирай.

— Скажи, что ты вернулась к нам, — попросила дочь Кавита. — Нам больше не угрожает Анклав Теней. Теперь мы в безопасности и будем намного счастливее, если наша Рукия останется с нами.

Улыбка исчезла с лица Кэтти-бри, и она тяжело вздохнула.

— Мама, папа… — начала она, качая головой. — Я так многое могу рассказать. Мне так многое нужно сказать вам сейчас. Я оставила вас совершенно растерянными.

— Говоря о богине Миликки и пророча возвращение Анауроча, — сказал Нирай.

— Ты утверждала, что избрана, — добавила Кавита.

— Вы помните.

— Помните? — недоверчиво повторила мать, и рухнула на пол. — Я помню это каждый удар сердца, — сказала она, словно собираясь разрыдаться. — В тот день я потеряла свою девочку, — голос женщины задрожал. — Уже двадцать лет эти мысли не покидают меня.

— Мы всегда верили, что ты вернешься к нам, — добавил Нирай, подходя к Кэтти-бри и беря её за руку.

— Давайте присядем, — сказала им Кэтти-бри. — И я расскажу вам все. Все. И вы должны верить мне. Вы должны понять, что ничто не изменилось, и я по-прежнему ощущаю тепло той любви, что узнала здесь, с вами. Эта любовь поддерживает меня. И вы нужны мне. Вы оба.

В ответ раздалось гудение Наяна, сидевшего на её руках.

— И ты тоже! — со смехом сказала Кэтти-бри. Она подкинула Наяна, и этого было достаточно, чтобы заставить брата снова засмеяться.

— Все, — сказала она серьезным тоном Нираю и Кавите. — Правду о прошлом, правду о том, почему я пришла в ваш дом, и правду о том, чего жду от будущего.

Она указала на небольшой стол и стулья, стоявшие в палатке. Троица села. Кэтти-бри опустила Наяна на ковер, рядом со своим стулом. Кавита вытряхнула кучу травяных кукол, которые сделала для Наяна. Мальчик, по желанию, мог жевать или играть с ними.

И Кэтти-бри мрачно рассказала родителям правду — всю. Начиная с истории её прошлой жизни, заканчивая путем, который привел её из Митрил-Халла в волшебный лес Ируладон. А оттуда — в матку Кавиты. Эта пара была не простыми кочевниками. Оба были обучены Искусству, и хотя поначалу Кэтти-бри отмечала на их лицах печать сомнений, — родители конечно считали дочь сошедшей с ума, — она все же чувствовала, как тает их недоверие. Девушка наблюдала, как рука Кавиты придвинулась ближе к руке Нирая, наконец, плотно сжимая её, словно женщина пыталась таким образом сохранить собственный здравый ум.

И отец был не менее рад рукопожатию жены.

Кэтти-бри рассказала им об уходе из Десаи, её пленении в Анклаве Теней, где она находилась с Ковеном и Леди Авельер. Девушка поведала им о Длинной Седловине и своем путешествии, предпринятом ради исполнения обещания, данного Миликки. О пути, который привел её к Дзирту, её мужу-дроу — от этой новости брови родителей поползли вверх — у Пирамиды Кельвина. Она рассказала им о войне на западе, в Серебряных Пустошах.

Она рассказала им о Гаунтлгриме, её втором отце, который теперь стал королем комплекса, её новом задании по восстановлению Главной Башни Тайного Знания, а также причине, приведшей её сюда.

Закончив, она наклонилась вперед, кладя руки на колени родителей.

— Все, что я рассказала вам сейчас — правда. Я обязана вам, по крайней мере, этим.

Кавита кивнула, но Нирай лишь безучастно пытался переварить услышанную историю.

Долгое время они сидели молча. Тишину нарушал лишь голос Наяна, когда тот находил что-то смешное или вкусное.

— Нетерезы остались ниже в горах. Там, где некогда плавал Анклав Теней, — наконец констатировал Нирай.

— Ты не можешь идти туда, — сказала Кавита, качая головой. — Война закончилась, но они не друзья Десаи. Они закуют тебя в кандалы и используют в…

— Я иду туда по просьбе очень могущественного друга, который состоит в союзе с Лордом Пэрайсом Ульфбиндером, — ответила Кэтти-бри. — Лорд Нетерезов не сможет игнорировать этот важный союз, а потому не осмелится мне угрожать.

— Ты не можешь знать этого! — ответила Кавита, но Нирай положил ладонь на её колено и ободряюще кивнул испуганной жене.

— Быть может, наша крошка Рукия заслуживает доверия, — сказала он.

Кавита посмотрела в глаза Кэтти-бри.

— Наша крошка Рукия, — повторила она шёпотом. — Можем ли мы даже называть тебя так?

— Разумеется, — сказала Кэтти-бри, счастливо улыбаясь. Однако эта улыбка не успокоила Кавиту.

— Мать желает передать мудрость своему ребенку, — начала она. — Мать надеется дать своему чаду все, что ему будет нужно. Все, чтобы он прожил счастливую жизнь. Как я могу звать тебя своей Рукией? Тебе ничего не нужно от меня, кроме пищи, что я давала тебе в первые годы. Тебе не нужна была ни моя мудрость, ни мой опыт. Мне даже кажется, твоя жизнь — обе твоих жизни — куда более полна приключениями, чем моя.

Кэтти-бри затрясла головой, слушая слова матери.

— Хотела бы я, чтобы ты была моей Рукией, — закончила Кавита. Она опустила голову, и Нирай прижал её ближе к себе.

— Ты не права, — категорически заявила Кэтти-бри. — Когда я покидала вас, то думала так же. Я была благодарна — и могла ли не быть? — но я тоже видела жизнь здесь, с вами, лишь как остановку на пути. И в глубине своего собственного сердца боялась, что вы — только трактирщики, которые дали мне кров в долгой дороге.

Она заметила удивленное выражение Нирая и подёргивание плеч Кавиты — её честность причинила им боль, но девушка продолжила.

— Но теперь я знаю, что была не права, — сказала она. — Я знала это с того момента, как вернулась сюда по делу. Это было не так давно. И теперь я снова здесь. Я без сомнений знаю это, когда смотрю на Нирая, моего отца, на тебя, мама, и на моего младшего брата.

Кавита подняла голову и посмотрела ей в глаза.

— Ты действительно могла мало рассказать мне о том, как быть взрослой, — продолжила девушка, слегка посмеиваясь. — Даже будучи твоей грудной дочерью, я уже была старше тебя на два десятилетия! Но быть родителями, быть семьей — это нечто большее, чем просто передача знаний. Вы дали мне свою любовь. Даже когда я подвергла вас опасности, думали ли вы о чем-либо, кроме моей безопасности?

Двое Десаи переглянулись, а затем снова поглядели на Кэтти-бри.

— И я несла все это с собой. Это знание, что где-то там есть два человека, которые простили бы меня, вне зависимости от того, что я сделаю, которые любили бы меня, вне зависимости от того, кто я такая. Это было для меня броней и поддержкой. Эти чувства, такие честные и глубокие, на самых темных и трудных участках моего пути помогли мне больше, чем вы можете себе представить.

— А теперь радость победы моих друзей, мои достижения — все это стало в десять раз весомее, потому что я поделилась ими с вами. И моя миссия, тяжелее которой не встречалось в моей жизни — в обеих моих жизнях! — стала проще. Потому что я знаю, что даже если я не сумею, вы все равно будете здесь, любить меня. Не судить, а помогать. Я не могу рассказать вам, как это важно для меня. Это делает мои шаги легче… Я иду в Анклав Теней без колебаний. Я уверенно возвращаюсь к руинам Главной Башни. Я не боюсь неудач, потому что знаю — вы здесь.

Слезы струились из глаз всех трех родственников. Их объятия длились долго, очень долго.

Тогда Кавита и Нирай рассказали Кэтти-бри о войне на равнинах Нетерила, о том, как они сражались бок о бок, добавляя колдовство к оружию и мышцам гордых и жестоких Десаи.

Кэтти-бри была в ужасе, узнав, что эти двое сражались против Леди Авельер, посылая свои огненные шары и разряды молний. Авельер куда лучше разбиралась в путях Плетения, в чем не сомневалась Кэтти-бри. Но основной областью исследований волшебницы было искусство обмана и умной дипломатии.

Девушка с каштановыми волосами облегченно вздохнула, когда узнала, что Авельер покинула это поле боя живой. Кэтти-бри надеялась, что она здравствует и по сей день.

Её реакция застала родителей врасплох.

— Она была добра ко мне, — пояснила Кэтти-бри. — И не убила меня, когда я сбежала из Ковена, хотя по закону нетерезов она могла сделать это. Возможно, в рядах наших врагов есть и хорошие люди — некоторые, во всяком случае.

— Я не знаю, жива она еще или погибла на войне, — ответил Нирай.

— Эта битва была одной из ранних, первая атака со стороны Нетерила, — сказала Кавита. — Задолго до того, как упал Анклав Теней.

— Я надеюсь, что с ней все хорошо, — призналась Кэтти-бри. — И я надеюсь, что моя надежда не делает вам больно.

— Войне пришел конец, — бросила Кавита. — Ни одна из сторон не обошла жар этого кипящего котла.

Благородство этого замечания заставило Кэтти-бри снова улыбнуться.

— Так и есть. Но я боюсь, что тебе придется отправиться туда, — заметил Нирай.

Кэтти-бри кивнула, понимая искреннюю озабоченность отца.

— Я способная жрица и маг, — сказала она с лукавой усмешкой. — И я брала уроки у одного из лучших воинов на земле. Вам стоит посмотреть, как мой муж дроу орудует своими скимитарами! Но мне ничего из этого не потребуется. Я пришла с посланием от…

— Да, да, — прервал Нирай.

— Муж дроу… — прошептала Кавита, покачивая головой.

— Он лучший человек из всех, кого я когда-либо… — начала Кэтти-бри, но Кавита остановила её взмахом руки.

— Если он делает счастливой тебя — он делает счастливой меня, — сказала она. — Но я все равно не смогу понять!

— Ты встретишь его и сможешь понять, — заверила её Кэтти-бри. — Как и ждать чего-то иного.

— Это не отменяет страхов, которые преследуют нас при мысли, что ты вернешься в Нетерил, — сказал Нирай.

— Найдите лучшего воина в племени и отправьте его против меня, я уложу его в грязь, — ответила Кэтти-бри.

Кавита засмеялась и сказала:

— Я видела это, моя Рукия!

— Да, да, ты уже говорила. Мы не могли сбить тебя с пути даже тогда, когда ты была еще ребенком, и потому знаем — нам не остановить тебя сейчас. Прошу, вернись к нам, когда покончишь с Нетерезами. Перед своим путешествием на запад. Мы хотим знать, что с тобой все хорошо.

— Обещаю.

Огромные разбитые камни и разрушенные замковые стены образовали естественный лабиринт в предгорьях небольшого горного массива на Равнине Нетерила. Анклав Теней, который парил над равниной, был образцом магической силы и грандиозной архитектуры.

А теперь он стал лишь руинами, разрушенный, упавший с неба. Его поломанные останки были раскиданы в предгорьях.

На Андахаре Кэтти-бри ехала по кускам скал, камня и остаткам кирпичной кладки. Она думала над тем, чтобы вызвать простую и более привычную спектральную лошадь, дабы не демонстрировать своей верности богине, которую не жаловали нетерезы, но, в конце концов, все же остановила свой выбор на Андахаре. Она пришла сюда как представитель Джарлаксла и Бреган Д’Эрт. Ей не нужно опасаться.

Столкнувшись с угрюмыми охранниками, глазевшими на неё сверху вниз, Кэтти-бри спешилась и отправила единорога прочь. Стража была вооружена длинными копьями и арбалетами.

— Имя? — потребовал один из стражников.

— Я — Кэтти-бри из Долины Ледяного Ветра, — сказала она, подумав, что стоило более тщательно обдумать свою личность, прежде чем дать ответ. Значило ли это имя что-нибудь для нового Анклава Теней? Знал ли его Пэрайс Ульфбиндер? Джарлаксл намекал, что лорд знал некоторые детали дела, которое привело её сюда, как и не пребывал в полном неведении о божественном вмешательстве, вернувшем её обратно в Фаэрун из потустороннего мира.

— Я прошу дать мне пройти, — сказала она.

— На каком основании?

— Я когда-то жила здесь, — ответила она, кивая вверх. — Там, наверху. У меня тут есть друзья…

— Это было давно.

— Не так давно.

— Я был там, — сказал охранник.

— Все мы были, — добавил другой. — Мне не знакомо твое лицо и имя.

Кэтти-бри подняла руки. Она не знала, как далеко сможет зайти. Когда она бежала из Ковена, школы Леди Авельер, ей пришлось подделать собственную смерть. У неё не было возможности узнать, как далеко распространилась эта новость, как и шансов выяснить, покинули ли Анклав Теней другие ученики Авельер.

Она не владела достаточным количеством информации, и потому решила начать с правды.

— Я училась у Леди Авельер, — сказала она. — Обстоятельства заставили меня покинуть Анклав Теней, и только вернувшись на равнины, я узнала, что парящего города больше нет.

— Авельер? — спросил первый стражник и прежде, чем Кэтти-бри успела кивнуть, повернулся к женщине, стоящей рядом с ним, и шепнул что-то той на ухо. Женщина умчалась прочь.

Кэтти-бри задержала дыхание. Она не слишком хорошо разбиралась в этих играх. Если она допустила ошибку? Жива ли Авельер? Или еще кто-то в Ковене, кто мог опознать её?

Она снова заговорила, но была немедленно остановлена стражником, который прервал все её возражения угрожающим жестом.

Тогда она притихла и замерла. Она стояла так долго, что, в конце концов, перешла в тень и уселась на плоский камень. Наконец, женщина заметила наверху какое-то движение. Стражники отошли, а затем вернулись, снова глядя на неё сверху вниз. Война закончилась, говорили Нирай и Кавита, но ничто не напоминало об этом.

Как ни странно, путь к городу, лежавший среди руин, заставил её вспомнить о Цитадели Адбар. Она остановилась на этой мысли, напоминая себе, что дворфы в этой крепости не были глупыми, несмотря на то, что едва ли были более приветливыми. Она вспомнила о Мирабаре, с его высокими стенами и мрачными стражниками. Женщине не в чем было обвинять нетерезов, которые были окружены врагами — племенами, которые рвались отомстить за многие десятилетия угнетений.

Скрипнула и распахнулась большая дверь, и множество солдат выехали на крупных, покрытых черной шерстью животных, чьи рога были изогнуты наподобие рогов барана. Казалось, тьма следовала за ними на каждом шагу, ибо они излучали мрак. Кэтти-бри, не уверенная в намерениях группы, приготовила заклинание. Одним словом она создаст ослепительный свет, чтобы развеять тени. Женщина надеялась, что большой ворон улетит прежде, чем враги прозреют.

По пять всадников окружило её с обеих сторон. Один остановился прямо напротив неё.

— Ты сказала Леди Авельер, — промолвила женщина, явно являвшаяся предводителем отряда. Она была толстой и мощной, носила черные пластинчатые доспехи и огромный меч, привязанный сбоку от тяжелого седла.

Кэтти-бри кивнула.

— Ты сказала, что тебя зовут Кэтти-бри.

— Да.

— Иди рядом, да пошевеливайся. Мы поскачем быстро.

— Я могу призвать скакуна… — попыталась сказать Кэтти-бри, но вынуждена была двинуться, не имея выбора, так как всадники сомкнулись вокруг неё и направились в город.

Большие ворота захлопнулись, и Кэтти-бри вступила в Анклав Теней. Ей показалось, что створки ворот отгородили её даже от самого солнечного света. Место имело запах, вкус и образы плана теней, серого и безрадостного места.

Тем не менее, архитектура вокруг была, безусловно, красива. Нетерезы вырезали свой анклав внутри обломков горы и города, который свалился с неба. В хаосе обломков они нашли некоторый порядок, создавая дома, вырезанные в массивных горных склонах, рынок, созданный из рухнувшего валуна, и аккуратные дороги из черного камня, которые прорезали город.

Сопровождающие её все еще спешили. На всем пути через город жители убирались с их дороги. Они спустились вниз, к небольшой долине между двумя скалистыми горными отрогами. В объятиях гор виднелся круг упавших или, судя по расположению, притащенных сюда камней. Каждый из них имел определенную форму. Черные металлические лестницы, перила и балконы, покрывавшие огромные валуны, напомнили Кэтти-бри сталагмиты Мензоберранзана.

Всадники вокруг спешились, и командир взяла Кэтти-бри за руку, грубо дергая её вслед за собой. Они прошли между двумя ближайшими валунами, и Кэтти-бри оказалась в центре круга, видя небольшую квадратную постройку, открытую с одной стороны. Вниз от неё сбегала лестница.

— Она уже объявила, — раздался голос с лестницы, и в поле зрения появилась женщина. Она была молода, моложе Кэтти-бри, и одета в свободную блузу и серые брючки, форму, так хорошо известную Кэтти-бри.

— Вы можете вернуться к своим обязанностям, — сказала стражнице молодая волшебница.

— Она — известная угроза, — запротестовала сопровождавшая Кэтти-бри. Для молодой женщины открытием стали обе претензии. Ей не было известно ни о том, что она «известная», ни о том, что она «угроза».

— Леди Авельер тронута твоей заботой, — ответила молодая студентка Ковена. — Она разочарована, что ты не веришь, будто она способна контролировать эту ситуацию.

Женщина-стражник махнула рукой и обернулась, жестом давая знак охране следовать за ней.

Девушка, стоявшая на лестнице, пригласила Кэтти-бри присоединиться.

Они миновали несколько уровней, следуя через лабиринт коридоров и комнат. Все помещения были прекрасно оформлены и тщательно убраны. Кэтти-бри поняла, что это был дом Авельер. И как в Ковене плавающего Анклава Теней, дама сохранила верность привычкам.

Женщины приблизились к дверям, завешенным шторами. Сквозь стекло Кэтти-бри увидела Леди Авельер, и множество эмоций закрутилось у девушки в душе. Авельер похитила Кэтти-бри, хоть и позволяла ей многое. Она была наставницей молодой женщины, заботясь о своей подопечной. Были случаи, когда Авельер, в соответствии с условиями плена, могла наказать Кэтти-бри — на самом деле, она могла просто убить девушку в любой момент, и никого не озаботил бы данный факт. Никто бы даже не узнал.

Леди в комнате махнула рукой, и сопровождающая Кэтти-бри открыла дверь, отходя в сторону. Затем девушка закрыла дверь, оставляя Кэтти-бри один на один с наставницей.

— Ах, Кэтти-бри, — поздоровалась Авельер. Она указала на стул, стоявший напротив неё, у небольшого столика, на котором виднелся бокал белого вина. — Или мне звать тебя Рукией?

Кэтти-бри сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она напомнила себе, что больше не тот маленький и неопытный ребенок, за которым приглядывала Леди Авельер. Она — Избранная Миликки и могучий маг, которого учили Харпеллы. Она стояла лицом к лицу с Архимагом Громфом Бэнром, который, вероятно, одним щелчком пальцев мог обратить в пепел эту сидящую перед ней женщину.

— Предпочитаю Кэтти-бри, — ответила она.

— Даже тогда, когда, без сомнения, ты врала мне под крышей моего дома.

— Когда я была пленницей, украденной из семьи, вы хотели сказать?

Авельер начала было отвечать, но потом только отставила свой бокал.

— Я не убивала человека, чье тело бросила, чтобы скрыть мой побег, — сказала Кэтти-бри. По какой-то причине ей хотелось, чтобы Леди Авельер знала это.

— Я знаю.

— Что еще вы знаете? — спросила девушка. Она взяла вино и поднесла бокал к губам, а потом с подозрением посмотрела на напиток.

Окинув взглядом Авельер, она кивнула и сделала глоток.

— Боишься яда?

— Леди Авельер слишком умна и обаятельна для подобного. К тому же, зачем вам злиться на меня?

— Ты оставила город без моего разрешения. Обманом.

— И я вернулась без вашего разрешения. На самом деле, даже не ради вас. Мне нужно поговорить с Лордом Пэрайсом Ульфбиндером. Меня направил сюда наш общий друг. Сейчас я посетила вас, но, если вам угодно, могу отправиться к Лорду Пэрайсу.

— А если я попробую остановить тебя?

— Я сожгу твой дом.

Леди Авельер посмотрела на неё тяжелым долгим взглядом.

— Ты думаешь, у тебя получится?

— Я думаю, что моя дорога трудна и без вашего осуждения.

Леди Авельер некоторое время продолжала смотреть на бывшую воспитанницу, а затем улыбнулась и подняла руки.

— Я рада, что ты приняла мое приглашение, Руки… Кэтти-бри.

— В этом случае, и я тоже, — ответила Кэтти-бри. — Слишком много вопросов и слишком много извилистых тропок. Но я знаю, что в глубине своей души не питаю к вам неприязни. Верите или нет, милая Леди Авельер, но я действительно рада, что вы пережили катастрофу, которая постигла Анклав Теней.

— Я верю тебе, Рукия, — сказала старшая женщина, которая вовсе не казалась старше. — И прости меня. Это имя до сих пор приносит мне радость. Ты знаешь, мы следили за тобой.

— Когда я была здесь? — спросила Кэтти-бри.

— Когда ты ушла. Мы нашли тебя в Длинной Седловине, или, вернее, когда ты покидала Длинную Седловину. Я наблюдала, как ты взошла на одинокую гору в Долине Ледяного Ветра, воссоединившись с Дзиртом До’Урденом. Наша жизнь стала сложнее, к дверям подходила война, но я все же нашла время последить за твоей битвой в Серебряных Пустошах.

— Мы видели вашу победу над орками и дроу, — сказал новый голос, на этот раз мужской. В комнату вошел красиво одетый мужчина с седой бородой и проницательными глазами.

— Это человек, с которым ты желала говорить, — объяснила Леди Авельер.

— Через зеркало прорицаний мы видели свет, который прошел сквозь Дзирта, уничтожая черноту, созданную дроу над Серебряными Пустошами, — пояснил Лорд Пэрайс Ульфбиндер. — Мы были свидетелями победы Миликки над Ллос, и это было замечательным зрелищем.

— Должна ли я чувствовать себя неуютно? — спросила Кэтти-бри, поднимая и протягивая лорду руку, которую тот аккуратно прижал к губам.

— Милая леди, мы следили лишь издалека. И как мы могли поступить по-иному, зная, что две богини ведут войну через тебя?

Кэтти-бри отступила и села на стул. Она взяла бокал вина, чтобы отпить еще глоток, пытаясь выяснить, что здесь происходит.

— Разве вы видели мой бой с женщиной по имени Далия? — спросила она наконец.

Пара переглянулась, а затем мужчина и женщина снова посмотрели на неё, и она поняла, что ничего такого не было.

— Мне казалось, это была настоящая битва, которая произошла между мной и проблемной эльфийкой по имени Далия. Я выступала в качестве проводника сил Миликки, а Далия дралась за Ллос, хотя я сомневаюсь, что бедная женщина понимала свою роль.

— Ты расскажешь нам? — спросил Лорд Пэрайс, и было нетрудно заметить его заинтересованность.

— Занимательная история, — пообещала Кэтти-бри. — Если, разумеется, Леди Авельер не отравила мое вино, и я не упаду мертвой прежде, чем закончу её.

— О, не будь глупой, — с саркастическим вздохом запротестовала Авельер.

Женщина посмотрела в глаза бывшей наставнице и заметила:

— Вы бы никогда не причинили боль моим родителям.

— Была война, — сказала Пэрайс, садясь на стул и беря свой бокал. Леди Авельер, сидевшая за столом, не спускала глаз с Кэтти-бри.

— Мне не нравится причинять боль, — ответила она наконец.

— Я знаю, и потому была действительно рада, что вы пережили катаклизм, который произошел тут, в этом упавшем городе. И войну. Я не враг и никогда им не была.

— А я не отравляла вино.

При этих словах Кэтти-бри подняла бокал, и Леди Авельер присоединилась.

— Как хорошо оказаться среди людей, понимающих, что жизнь намного сложнее простого сочетания тьмы и света, — заметил Лорд Пэрайс.

В обеих своих жизнях Кэтти-бри редко слышала эти слова, а потому обрела истинное чувство комфорта и покоя. Лорд Пэрайс говорил грустную правду.

Сможет ли больше людей усвоить её?

Кэтти-бри опять рассказала свою историю о битве за Гаунтлгрим и возвращение дворфской родины, где Бренор стал королем. Она использовала последнее сражение, чтобы сразу перейти к вопросам перестройки Главной Башни и передать Лорду Пэрайсу послание Джарлаксла.

— Замечательно, — неоднократно замечал он, читая пергамент. Закончив, он передал свиток Леди Авельер, а затем добавил: — Чудесная возможность!

— Так мы объединим усилия?

— Я был бы очень зол, если бы ты не позволила нам сделать это! — сказал Лорд. Он взглянул на Авельер. — Может быть, в этом Рукия сможет стать нашим наставником.

— Приглашали тебя, — ответила Авельер.

— Это призыв, а не приглашение, — сказала Кэтти-бри. — Я не знаю уровня магии, которая будет необходима для каждого восстановленного участка Главной Башни, и потому не могу позволить себе роскоши отклонять помощь мощных магов, — она сделала паузу и потянулась через стол, чтобы пожать руку Авельер. — Особенно если они заслуживают доверия.

— Тогда мне хотелось бы присоединиться, — сказала Авельер. — У меня есть несколько учениц, которые могли бы оказаться полезными.

— Это может занять годы, — предупредил Лорд Пэрайс.

— Может быть, десятилетия, — сказала Кэтти-бри. — Работа над Главной Башней может вестись даже после того, как все мы умрем.

— Тем не менее, это приключение, которое будет иметь смысл, а не выгоду, — сказал Лорд Пэрайс. — Думаю, это путешествие окажется волнующим. Беседы с Архимагом Мензоберранзана! И драконами! Официальное письмо Джарлаксла рассказывает о драконах!

— Тазмикелла и Ильнезара, — объяснила Кэтти-бри. — Медные драконицы. Сестры. Обе очень сильные маги. Весьма необычная парочка.

— Волшебно! — сказал Лорд Пэрайс, хлопая в ладоши. — Какие чудесные вещи мы сможем узнать.

Леди Авельер кивнула, но затем бросила любопытный взгляд на Кэтти-бри.

— А что насчет твоих родителей из Десаи?

Кэтти-бри не знала, как отреагировать на это.

— Ты не знаешь? Они способные маги.

— Есть много способных магов, — ответила Кэтти-бри. — У них ребенок. Маленький ребенок.

— Ты не хочешь оставлять их посреди города, который контролируют дроу, — предположил Лорд Пэрайс.

— Подумай, — сказала Леди Авельер. — Заклинания Десаи, которые несколько десятилетий скрывали свои таланты, немного отличаются от тех, которые я преподавала в Ковене. Я уверена, что ты заметила, как они отличны от тех, которые используют Харпеллы из Длинной Седловины, и, в свою очередь, как их заклинания отличаются от тех, что знает этот Архимаг Громф.

— Чтобы по-настоящему познать старую потерянную магию, которая создала Главную Башню, нам, возможно, придется смотреть на неё с разных точек зрения. И потому нам нужны люди, которые обучались и оттачивали свои навыки по-разному, — добавил Лорд Пэрайс. — Именно потому Джарлаксл привел Громфа и драконов. И поэтому он послал тебя за мной. Не сбрасывай со счетов потенциальный вклад племенных магов. Они используют различные вокализации и движения, даже другие компоненты для заклинаний, нежели маги иных областей и школ.

— Я подумаю, — ответила женщина тоном, прерывающим этот разговор. — Времени мало.

— И Джарлаксл ждет, — сказал Лорд Пэрайс.

— Нет, — сказала Кэтти-бри, и нетерезы с удивлением посмотрели на неё. — У Джарлаксла есть свои важные дела.

— Еще одна история! — радостно воскликнул Лорд Пэрайс. Он осушил свой стакан и повернулся к бутылке.

Но Кэтти-бри отклонила и это предложение.

— Нам нужно срочно выдвигаться в дорогу.

— Я найду кого-нибудь, кто телепортирует нас.

— Есть место, куда мне нужно заглянуть в начале, — заметила Кэтти-бри. — Это недалеко.

В скором времени они покинули анклав нетерезов. Кэтти-бри ехала верхом на Андахаре, а её спутники вызвали магических скакунов. Они двигались строго на юг, и вскоре перед их глазами появились шатры Десаи.

— Мы лучше подождем тебя тут, — сказал Лорд Пэрайс, кивая Леди Авельер.

— Война закончилась, — напомнила ему Кэтти-бри.

— Я это знаю. А они?

Кэтти-бри хотела ответить, но сдержалась, оценивая племя за пределами шатра Нирая и Кавиты. Десаи были свирепыми воителями, многие из которых, без сомнения, понесли большие потери от рук нетерезов. Она не могла с уверенностью утверждать, что её спутники окажутся в безопасности посреди лагеря.

В одиночку она отправилась к лагерю Десаи, чтобы попрощаться со своей второй семьей, в то время как Лорд Пэрайс, Леди Авельер и некоторые другие члены Ковена ждали её на равнине Нетерила.

Когда группа повернула на запад, двигаясь к Лускану, в их рядах не было Нирая и Кавиты.