– Устали, мисс Берджесс?

Тора открыла глаза и увидела, что Рашид учтиво склонился над ней, как заправский стюард, держа в одной руке кофейник, а в другой – чашку. С тех пор как они покинули офис адвоката, он не сказал ей и двух слов. Что-то определенно изменилось.

– Кажется, я задремала, – с опаской проговорила Тора.

Она выпрямилась в кресле, бросив взгляд на часы: она проспала всего несколько минут. Тора посмотрела на Атию: малышка все еще спала, раскинув в стороны пухлые ручки.

– Кто угодно подумал бы, что вы очень много работали.

Тора сердито посмотрела ему в глаза. Он откровенно смеялся над ней, и Тора не на шутку разозлилась.

– Хочешь сказать: кто угодно, кроме тебя.

– Спокойнее, мисс Берджесс, – сказал он и поставил кофе на маленький столик. – Я принес вам кофе.

Тора окинула взглядом салон самолета, но он был пуст. Даже Керим куда-то подевался.

– Ты уволил всех бортпроводников?

Рашид улыбнулся и уселся в кресло напротив Торы. Улыбка не обманула ее: она чувствовала опасность в изгибе его губ.

– Я хочу кое-что обсудить с тобой, чтобы мы могли продолжить наше сотрудничество.

– Я уже говорила, что нахожусь здесь не из-за тебя, а из-за Атии. Точка.

– Ты очень подозрительна.

– А ты прямолинеен.

– Я говорю не о постели. – Он покачал головой. Рашид явно колебался, и Тора гадала, что же осталось несказанным. – Это касается Атии.

– Каким образом?

– По причинам, которые тебе не нужно знать, я должен удочерить Атию.

– А я-то здесь при чем? – Она равнодушно посмотрела на него.

– Для того чтобы удочерить девочку в соответствии с законодательством Каджарана, я должен быть женат.

Тора нервно сглотнула: шальная мысль промелькнула в ее голове.

– Повторяю, – спокойно сказала она, стараясь унять сердцебиение, – при чем здесь я?

– Это лишь временно и не продлится слишком долго. Просто формальность. А через несколько месяцев мы можем развестись. Мне нужна жена. Кто-то, кто временно может сыграть роль матери Атии. Керим сказал, что брак должен продлиться двенадцать месяцев, чтобы соответствовать законам Каджарана об усыновлении. Но это только если я решу остаться. В противном случае брак можно расторгнуть через неделю. – Он небрежно улыбнулся, словно спрашивал, который час. – Как я уже говорил, это всего лишь формальность.

– Год? Есть шанс, что я буду замужем за тобой целый год?

– Если так сложатся обстоятельства. Но ты не должна будешь оставаться в Каджаране все это время. После того как все формальности будут соблюдены, ты сможешь вернуться домой.

Тора молча смотрела на крепкий кофе, который Рашид налил в ее чашку. Она любила кофе, но сейчас ей нужно было что-то покрепче.

– Кто ты? – Тора нервно облизнула губы.

– Я уже говорил, меня зовут Рашид.

– Нет. – Она покачала головой. – Я встретила Рашида в баре, и он был обычным человеком, разозленным, жаждущим выпустить пар, как все мужчины. Но ты… – она оглянулась вокруг, – ты летишь в самолете с золотой короной, нарисованной на борту, персонал расшаркивается перед тобой и через слово называет тебя «сиятельством». Так кто же ты такой, Рашид, если считаешь нормальным просить незнакомку выйти за тебя замуж, а потом развестись, когда тебе это будет удобно?

Рашид скользнул взглядом по ее лицу и спустился ниже, задержавшись на груди.

– Незнакомку? – переспросил он хриплым голосом. – Нас вряд ли можно назвать незнакомцами.

– Ты меня совсем не знаешь, – Тора воинственно скрестила руки на груди, – а я ничего не знаю о тебе.

– Я не прошу тебя всю жизнь провести вместе со мной! Всего несколько недель, а потом можешь возвращаться домой.

– Я не буду с тобой спать и замуж за тебя тоже не выйду.

– Никто не говорил о том, что тебе нужно будет со мной спать. Вчера это пришлось как нельзя кстати, но сегодня мне нужно кое-что другое.

Все это настолько смахивало на бред, что ей не оставалось ничего другого, кроме как засмеяться.

– Что ж, твое предложение руки и сердца звучит крайне заманчиво, но я вынуждена отказаться, благодарю. – Тора взглянула на спящего ребенка и осторожно встала со своего кресла. Может, если она уйдет, то сможет положить конец этому разговору. Но Рашид тоже встал, преграждая ей путь. – Прошу меня извинить, – сказала она, – мне нужно в дамскую комнату.

– Подожди. Ты еще не знаешь, что я предложу тебе взамен.

– Я уже сказала «нет». Когда мы были в Сиднее, ты ясно дал понять, что мое присутствие тебе неприятно. Поверь мне, это взаимно: я не собираюсь оставаться здесь дольше, чем того требует моя работа. Как только я передам девочку в руки постоянному сопровождающему в Каджаране – как я понимаю, это будешь не ты, – я отправлюсь домой.

– Перестань, – прищурился он. – Ты просто не знаешь, что стоит на кону.

– Например?

– Например, полностью оплаченные каникулы в Каджаране. В расходы входит вид на коронацию и празднование из первого ряда, а также обратный перелет в Сидней на этом самом самолете.

– Чья коронация? – Холодок пробежал по спине Торы.

– Моя.

Так… значит, вот в чем дело. Тора изо всех сил старалась удержать равновесие, ноги вмиг стали ватными. Она постаралась сохранить невозмутимый вид.

– Значит, ты – что-то вроде наследного принца?

– Можно и так сказать, – кивнул Рашид. – В настоящее время в Каджаране нет эмира. Видимо, я первый в очереди на трон, если соглашусь занять его.

– Прости, меня это не интересует.

– Хорошо. Сколько?

– Что?

– Сколько ты хочешь? У каждого есть цена, назови свою.

Тора покачала головой. Наверное, это все ей снится или она стала героиней какого-то дурацкого телешоу. В любую минуту выскочит ведущий и скажет, что это розыгрыш.

– Назови цену!

Тора глубоко вздохнула. Она не хотела ни минуты лишней провести в компании этого человека. Воспоминания о ночи, проведенной с ним, были еще слишком свежи, она до сих пор чувствовала гул в ушах при его приближении. Но потом она вспомнила о своем кузене и Салли, которую она заверила в том, что найдет…

Он не согласится. Ни за что не согласится!

– Хорошо, ты сам спросил. Двести пятьдесят тысяч долларов – вот моя цена.

Возможно, про себя Рашид проклял ее до десятого поколения, но он улыбнулся, действительно улыбнулся. Желудок Торы сделал стремительный кульбит прежде, чем он произнес хоть слово.

– Договорились. – Он повернулся и громко сказал Кериму: – Подготовьтесь к церемонии.

– Но… – Тора пошатнулась.

– Никаких «но». – Рашид довольно ухмыльнулся. – Дело сделано.

Керим поженил их в перерыве между кормлением Атии и сменой подгузника. На невесте были черные брюки и простая рубашка с пятном от молока.

Церемонии как таковой не было. Они с Рашидом встали рука об руку перед Керимом и поставили свои подписи на документе после того, как он произнес несколько фраз по-арабски.

– Хорошо, с этим закончили, – нетерпеливо от резал Рашид. – Давайте теперь подпишем бумаги об усыновлении.

Значит, это все? Никаких «можете поцеловать невесту», ни поздравления, ни шампанского, ни даже намека на праздник? Она всегда представляла свою будущую свадьбу как один из самых счастливых дней в своей жизни. Отец повел бы ее по церковному проходу, а мама со слезами гордости в глазах смотрит на дочь. Конечно, это было до того, как погибли родители, но даже сейчас ей хотелось думать, что они смотрели бы на нее откуда-то сверху и были рядом с ней в такой важный день.

Тора вздохнула и решительно отбросила свое разочарование. Этот день вряд ли можно назвать самым важным в жизни.

Это был лишь способ достижения определенной цели как для Торы, так и для Рашида: у нее появилась возможность получить деньги, которые она пообещала Салли, а он смог удочерить Атию.

Рашид выпустил ее руку, как будто ему неприятно было слишком долго к ней прикасаться. А чего она ожидала? Прошлая ночь, казалось, была целую жизнь назад. Рашид был совсем другим человеком – внимательным, чувственным, настроенным на то, чтобы подарить ей удовольствие. Да и она сама была совсем другой: импульсивной, безрассудной, абсолютно раскованной в постели. Тора с трудом узнавала себя, она вела себя как потаскушка.

Тора сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь обрести потерянное равновесие. Она была в шоке от самой себя: прошлой ночью она была настолько бесстыдной, как будто отчаяние от предательства Мэтью приливной волной смыло ее моральные устои. Тора никогда не позволяла себе ничего подобного! Она целовалась-то не раньше второго свидания.

Воспоминания о прошедшей ночи должны были остаться ее маленькой тайной, которой она могла бы тихо улыбнуться про себя, а не ежеминутным напоминанием. Она никак не ожидала, что герой ее сладких грез окажется новым клиентом.

О нет, она не хотела, чтобы родители видели это. Однажды она выйдет замуж по-настоящему. Когда-нибудь она встретит человека, которого полюбит всем сердцем и который полюбит ее, они принесут клятвы перед алтарем под открытым небом, а родители будут смотреть на нее сверху вниз и улыбаться.

Когда-нибудь.

Тора ловко сменила Атии подгузник и защелкнула кнопки на комбинезончике. Она должна думать о деньгах, о Салли и Стиве, о четверти миллиона долларов, которые заплатит ей Рашид за мнимое замужество, сколько бы оно ни продлилось. Теперь у нее нет необходимости обивать пороги банков, так что Салли со Стивом могут отправиться в Германию, чтобы пройти радикально новый метод лечения рака, который может спасти его жизнь. Осталось только дать Рашиду номер банковского счета.

Тора держала Атию на руках и тихо пела ей свою любимую детскую песенку. Ей хотелось приласкать ребенка, пока у нее есть такая возможность.

Дело сделано.

Керим закончил всю бумажную волокиту с его мнимой женитьбой и усыновлением в кратчайшие сроки.

Его друзья от души посмеются: Рашид женился, как они и предрекали! Что ж, пусть смеются – это не настоящий брак. Он не был влюблен, как Бахир или Кадар, ему не нужно зачать ребенка до коронации согласно священным текстам Аль-Джирада, как это пришлось сделать Золтану, когда он женился на принцессе Аише.

Рашид хмыкнул: если бы ему поставили такое условие, он был бы не против. Воспоминания о прошлой ночи промелькнули в его памяти, как кадры из кинофильма, в котором он играл главную роль. Ему достаточно было коснуться лишь ее руки, чтобы вспомнить шелковистость ее кожи, нежный изгиб ее бедер, высокую грудь, которой он касался руками, губами и языком.

Рашид держал ее руку лишь короткий миг, как того требовала церемония, но ему этого хватило, чтобы желание снова разожгло внутри его свой огонь. Слишком многое сейчас менялось в его жизни, чтобы усложнять ее отношениями с женщиной.

Он оглянулся через плечо и увидел, что Тора держит Атию на руках так нежно, словно девочка была ее собственным ребенком, а малышка зачарованно слушала ее голос.

Что-то неправильное было во всем этом, и Рашид стремительно встал со своего места и направился к Торе. Подойдя ближе, он понял, что Тора не разговаривала с ребенком, она пела колыбельную и так нежно смотрела на малышку, что не заметила, как подошел Рашид.

Рашид не стал прерывать их, на какой-то миг он просто остолбенел. Он помнил эту мелодию. Эта музыка хранилась на задворках его памяти, но он узнавал каждую ноту.

– Что ты поешь? – резко спросил он.

Пение остановилось. Тора подняла глаза и спокойно посмотрела на Рашида:

– Просто колыбельную. Мне кажется, она персидская. А что? – с подозрением спросила она. – Что-то не так?

Он не знал. Он только чувствовал, что эта мелодия заставила его покрыться холодным потом. Как он мог знать эту колыбельную, ведь он был уверен, что никогда прежде ее не слышал?

Тора смотрела на него, как будто он сумасшедший или того хуже… Рашид пытался найти тему для разговора, чтобы скрыть свое замешательство. Его взгляд упал на малышку.

– Как она? – спросил Рашид, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, зачем он здесь. – Я думал, младенцы обычно плачут во время перелетов.

– Она просто умница. Ты передумал? Хочешь подержать ее? – спросила Тора. Он отвернулся, удивляясь про себя, куда улетучился его гнев. Он совершенно точно был чертовски зол, когда вставал со своего кресла, а теперь не мог вспомнить почему. – Мне кажется, у тебя нет опыта общения с маленькими детьми. У тебя нет других братьев и сестер?

– Нет.

– С детьми нетрудно поладить, – сказала она. – Им только нужно знать, что кто-то их любит.

Ну, в том-то и проблема. Как он может дать ребенку знать, что его любят, если он сам не знает, что это такое – любовь? Что он может предложить?

– Слушай, – сказал он, – я пришел, только чтобы убедиться, что вам с девочкой удобно.

Вранье.

Она тоже это знала, но все же попыталась улыбнуться.

– Рашид, раз уж ты здесь, – Тора закусила нижнюю губу, – могу я тебя кое о чем попросить?

– О чем?

Загорелось табло «Пристегнуть ремни», и Тора переложила малышку в детское кресло, пристегнула ее и проверила надежность крепления.

– Это насчет денег. Ты не мог бы перевести их на счет как можно скорее?

– Деньги, – кивнул он. Это именно то, что он прекрасно понимал. – Мы женаты меньше десяти минут, а ты не можешь дождаться, чтобы наложить на них свои лапки.

– Ты не мог дождаться, пока приземлится самолет, чтобы жениться! Я защищаю свою сторону сделки.

– Ты хочешь получить деньги прямо сейчас?

– Ну, мы же поженились. Так что я подумала…

– Ты подумала? – Рашид был безмерно рад, что Тора перевела разговор к деньгам – стихии, в которой он чувствовал себя как рыба в воде. – Ты подумала, что можешь вот так сразу начать диктовать условия?

– Ты согласился заплатить мне, если я выйду за тебя замуж.

– Вы получите свои деньги, мисс Берджесс. Должен сказать, я разочарован тем, как низко вы цените свои услуги. Я заплатил бы миллион долларов, может быть, даже два, за удовольствие лицезреть вас в своей постели.

Щеки Торы вспыхнули алым цветом.

– Наша сделка не подразумевает одну постель на двоих. Я уже говорила, что не буду с тобой спать, Рашид.

Конечно, он дразнил ее. Он вовсе не собирался снова прикасаться к ней, воспоминания о минувшей ночи были еще слишком свежими, но ее реакция Рашиду понравилась, и он откровенно забавлялся ситуацией.

– Но ты также говорила, что не выйдешь за меня, а теперь посмотри на нас – счастливые молодожены.

– Ты не можешь заставить меня спать с тобой.

Он наклонился, одной рукой опершись на спинку ее кресла, а другой поправляя тонкий локон, выбившийся из ее прически.

– Не кажется ли тебе, что сейчас поздновато для высоких моральных устоев? Прошлой ночью ты была отнюдь не девственницей на пенсии.

Тора нервно сглотнула, и это не укрылось от взгляда Рашида. Он отпустил ее волосы и нежно провел пальцами по ее шее.

– Я знаю, что ты думаешь обо мне, – что я легкодоступная дешевка.

– Я думаю, что ты легкодоступная, но отнюдь не дешевка. Но я готов заплатить цену, которую ты запросила.

– Пошел к черту!

– Не сомневаюсь, что именно там я и окажусь в итоге. Но можешь не волноваться, моя очаровательная женушка, твоя репутация – или что от нее осталось – не пострадает. Я не имею ни малейшего намерения повторить прошлую ночь.