Кто славы просит, кто женщин,

а я — себе не дурак! —

прошу извилин поменьше

и чтоб потолще кора.

Чтобы — в висках, во лбу ли —

воспринимались впрок

любые земные бури

как бархатный ветерок.

Чтобы давильня утром

и вкрадчивый голос днем

ни злобою, ни инсультом

не отозвались в нем.

Чтоб как ноге — коромысло,

как сырость дождя — волне, —

вторые и третьи смыслы

неведомы были мне.

Чтоб взор мой незамутненный,

встречая подобный взор,

искренне и влюбленно

смотрелся в него в упор.

И я изведаю счастье

и мимо пройду, авось

не зная, каких напастей

избегнуть мне довелось.

Я стану и тих, и кроток,

и, веруя в этот сон,

спокойствием идиота

я буду вознагражден.