Белые барашки на воде и в небе,

Белый пароход у скал на сером фоне тянется, зевая,

И висят деревья меж землёй и небом —

Детская картинка из далёкой сказки тут же оживает…

      Бим-бом — катится звон

      Между водой и облаками.

      Дин-дон — чей это звон?

      Что там воде отвечают камни?

Ничего не знаем, ничего не надо,

Ничего не помним — не было потерь и нет приобретений.

Только что рождённым нез накома радость,

Но и боль, конечно, тоже не знакома — мы всему поверим…

      Бим-бам — сам Валаам,

      Дно прогибая, поднялся грузно.

      Дин-дон — да, это он, —

      Видно, как дышит мохнатой грудью.

Волосы-деревья на груди могучей

Ветерок бегучий всколыхнёт, играя, и утихнет сразу,

Каменные брови сведены сурово,

А в тяжёлых скулах прячется улыбка — нет суровых сказок…

      Дин-дон — в нас этот звон.

      Только бы он не прекращался.

      Бим-бам — нам это, нам —

      Вместо последнего «прощайте».

      Дин-дон — только не стон,

      Звон уходящий, нам на счастье.

      Дин — один.

      Дон — закон.

      Бим — грустим.

      Бом — потом.