У солнца два сторожа было — Калбарбаре и Кавшелдин. Калбарбаре раздавал солнечный свет, Кавшелдин живительную воду охранял. Много желающих ходило к нему, да мало кто возвращался обратно. Но, как рассказывают, одному чонгуристу удалось спастись от его гнева.

Поручили ему достать живительную воду, отправился он в путь и чонгури с собой прихватил. Прошёл тридевять земель и наконец добрался до ворот господних. Видит — сад цветущий, в саду том серебряное дерево с изумрудными листьями растёт, на ветвях золотые яблоки висят, одна сторона у них янтарная, другая — пурпурного цвета. Из корней живительный ручеёк течёт, но у входа огромный гвелешапи лежит. Ходит чонгурист взад-вперёд, ни хода, ни лазейки не нашёл, сел и начал на чонгури играть. Со всех сторон слетелись птицы, замерли листья на деревьях, замолкли все вокруг, заслушавшись сладкими звуками. Вдруг расступилась скала, открылись врата, и показалась убранная цветами дорога. Услышал гвелешапи незнакомые звуки, разъярился, зарычал:

«Здесь от страха муравей не проскользнёт, птичка не пролетит, кто же посмел нарушить мой покой, позариться на мой сад?»

Чонгурист поёт, слезами заливается. Бросился к нему гвелешапи — и вдруг остановился как вкопанный, прислушался к пению. Вдруг лопнула у чонгури струна. Прошептал Кавшелдин что-то Калбарбаре, и превратился чонгури в золотой инструмент. «В жизни ничего такого не слышал, как прекрасен человеческий голос, — сказал гвелешапи, — недаром говорят, ласковое слово злое побеждает! Бери пригоршнями живой воды!» Обрадовался чонгурист. Набрал воду, но по дороге пролил, только малость в напёрстке осталась, а разлитые капли в звёзды превратились. Ходит молва, что золотой чонгури до сих пор чудесными звуками заливается. И ещё говорят: «Как мне сыграешь, так тебе и подыграю».