– Ты мой брат! – кричала Элоиза. – Ты не можешь им позволить так со мной поступить!

Она кружила по маленькой гладиаторской комнате с каменными стенами, примыкающей к стадиону. Снаружи амазонки выстраивались вдоль стен, весело переговариваясь и передавая друг другу корзины с едой.

– Джек придумает, как отсюда выбраться! – пообещал Касс.

– Я? – удивился я.

Элоиза сердито на меня посмотрела. Казалось, она сейчас зарыдает.

– Я придумаю, – торопливо сказал я.

Еще никогда в жизни мой голос не звучал настолько неубедительно. Кожаный шлем Элоизы сползал ей на уши, а шелковая ткань, которую Максимо подложила внутрь, свисала у нее вдоль затылка наподобие хвоста. При каждом повороте сандалии сваливались с ее ног, а туника постоянно соскальзывала вниз, хотя она и приколола ее к ремню своего колчана.

– Посмотрите на этих психованных! – возмущалась Элоиза. – Посмотрите, что они едят! Они отвратительны!

Я выглянул наружу. Амазонки передавали друг другу корзины с жареными головами животных и неощипанными птичьими крыльями. Они ковырялись в зубах хвостами броненосцев и соревновались, кто дальше плюнет их глазами.

– Ну… они придерживаются отличной от нашей диеты, – пробормотал я.

– Это бошки, задницы и кишки! – отрезала Элоиза. Она сорвала с головы шлем и швырнула его на пол. – С меня хватит. Я этого делать не собираюсь.

Шлем откатился к Марко, и тот его подобрал.

– Слушайте, а он мне как раз, – сказал он, надевая его себе на голову.

– Вот ты и иди! – огрызнулась Элоиза.

Я обвел взглядом толпу зрителей. Они держались стен, то есть стояли далеко от центра стадиона, где амазонки в шлемах и толстых доспехах бросали копья, сражались на ножах, прыгали и состязались друг с другом в беге. Во всей амуниции их было не различить.

– А ты знаешь, Элоиза, может, это не такая уж и плохая идея, – сказал я.

– Ха-ха, – протянул Марко.

– Серьезно, посмотри на них, – не сдался я. – Они все под десять футов роста. Если ты выйдешь к ним, Марко, весь замотанный с головы до ног, они ничего не заметит. Для них мы все мелюзга, даже ты.

– Но Цинтия… – начал Касс.

– У нее ужасное зрение, – сказал я. – Видел, как она на нас щурилась? Ей много сотен лет. Моему папе всего сорок, а он надевает очки, чтобы заглянуть в холодильник. И потом, посмотри, как далеко она сидит.

Мы столпились у двери. Трон Цинтии перенесли в самую дальнюю часть овального стадиона. От места, где должно было пройти сражение, ее отделяло не меньше пятидесяти ярдов.

Она встала, и весь стадион погрузился в тишину, не считая нескольких раскатистых отрыжек. В один из арочных проходов вошла четверка амазонок, несущая на плечах платформу на деревянных столбах. На платформе стояло что-то вроде скульптуры, прикрытой толстой расшитой тканью. За ними показались еще две амазонки, ритмично бьющие в барабаны из полых пней, обтянутых звериной кожей.

Они пересекли стадион и опустили платформу перед троном. Цинтия медленно спустилась по лестнице и одним резким движением сдернула ткань.

На золотом основании, инкрустированном красными драгоценными камнями, покоилась жемчужного цвета сфера. Она засверкала в огнях купола, и амазонки восторженно заахали и заохали.

– Воины, ученые, женщины мысли и отваги! – мощный и твердый голос Цинтии разнесся по стадиону. – С превеликим счастьем и тяжелым сердцем я сообщаю вам, что Совет Старейшин принял решение, что сегодня наступил день, которого все мы так долго – невообразимо долго! – ждали!

Торквин впился в локулус жадным взглядом:

– Так близко…

Марко сделал глубокий вдох:

– Давайте мне эту амазонскую форму. И быстро. Пока я не передумал.

* * *

– Ай! Ай! Ай! – морщился Марко, пока Элоиза выщипывала у него на ногах волосы. – К чему вообще эти щипчики?

– Моя приемная мама так делала, – ответила Элоиза.

– Я не твоя приемная мама! – взвыл Марко. – Леди-босс все равно не разглядит мою растительность. И потом, ты ноги Максимо видела?

Брат Димитриос вбежал в комнату, держа в руках большой кожаный мешок, который он едва не уронил при виде Марко.

– Клянусь копьем Массарима – что здесь происходит?!

– Где вы были? – спросил Марко.

– Наш дорогой друг Герострат дал мне кое-какое дополнительное оружие, – пояснил брал Димитриос. – Но я полагал…

– Сегодня роль Элоизы сыграет Марко Рамсей, – заявил Марко.

Снаружи из еще одного прохода выскочил Герострат и принялся исполнять что-то вроде клоунады, поджигая пятифутовую деревянную копию храма Артемиды. Даже в уменьшенной версии он выглядел впечатляюще – с бесчисленными рядами колонн снаружи и внутри. А когда храм вспыхнул, Герострат попытался потушить его с помощью маленького ведерка с водой. Одновременно с этим из проходов со шлангами в руках выбежали амазонки.

Специально, чтобы повеселить зрителей, они быстренько погасили пламя и переключились на Герострата, который, сбиваемый мощными струями, превращался то в голубя, то в кота, то в визжащую обезьяну.

– Думаю, разогрев почти окончен, – сказал я.

Касс обматывал лодыжки Марко до самых колен завязками от сандалий.

– Все равно тебе не хватает изящества, – заметил он.

– Могу надеть пачку. – Марко поправил шлем.

Я повязал вокруг его толстой шеи разноцветный шелковый шарф. Торквин затянул тунику, чтобы плечи Марко не выглядели такими широкими.

– Не раздвигай сильно ноги, когда стоишь, – посоветовал я.

– Не топай, когда идешь, – подхватил брат Димитриос.

– Ты не можешь сделать свои руки менее мускулистыми? – спросила Элоиза.

– Не говори как пацан, – добавил Торквин.

– Улыбайся почаще, – не отставал брат Димитриос. – Ты красив, когда улыбаешься.

Марко свел ноги вместе, прижал руки к бокам, на цыпочках прошел к двери, криво улыбнулся и пискляво спросил:

– Как теперь?

– Ужасно, – припечатала Элоиза.

– Леди-и-и и леди! – закричал Герострат под приветственные крики и улюлюканье. – Сядьте и расслабьтесь, потому что настал час главного представления!

Послышалось конное ржание, и из одного из проходов в галопе вынеслась всадница-амазонка в полной боевой готовности – со шлемом, в доспехах и с копьем в руке. Конь был гнедой масти, крупный и мощный на вид. Он встал на дыбы, и толпа взревела.

– Откуда у них конь? – прошептал Касс.

– Откуда у них два коня? – отозвался я.

Из противоположного прохода другая амазонка вывела за поводья вторую лошадь. Эта явно не желала заходить на стадион, она фыркала и упиралась. Еще одна амазонка пришла на помощь первой, и уже две девятифутовые женщины принялись тянуть за собой сопротивляющееся животное.

Наконец лошадь рванула вперед, сбив с ног обеих воительниц. Заржав и отфыркиваясь, она стала скакать по стадиону, пока три женщины не остановили ее, набросив на шею лассо.

Животное замотало головой и поняло, что его поймали. В последний раз сердито дернув головой, лошадь перевела взгляд на наш маленький проход.

– Думаю, я ей нравлюсь, – сказал Марко.

– Справа от меня верхом на этом благородном жеребце ваша и моя любимица Максимо! – вскричал Герострат.

Максимо села в седло спокойного мощного жеребца и под восторженный ор толпы в галопе проскакала круг по стадиону.

– А слева готовится оседлать печально известную своим неукротимым нравом дикую монгольскую кобылу Чингис претендентка на локулус Массарима! – надрывался Герострат. – Поприветствуем по-за-за-зонски… э-э… не по годам сильную Элоизу из мира смертных!

– За! За! Зон! – начала скандировать толпа, сначала медленно, но быстро ускоряясь.

– Дикую кобылу?! – пискнула Элоиза.

Касс хлопнул Марко по плечу:

– Задай им жару, настоящий техасец.

Марко, мелкими шажками и держа руки вдоль туловища, вышел из прохода. Подняв правую руку, он помахал пальцами зрителям и принялся посылать во все стороны воздушные поцелуи.

Касс крепко зажмурился и отвернулся:

– Не могу смотреть. Как он?

– Очень плохой актер, – ответил Торквин.

Три амазонки с трудом удерживали Чингис на месте. Даже когда Марко подошел к ним, они едва скользнули по нему взглядом. Но Марко не собирался взбираться в седло, по крайней мере не прямо сейчас. Вместо этого он, что-то неслышно бормоча, медленно приближался к лошади. Животное пару раз фыркнуло, не оставляя попытки вырваться из захвата сразу трех лассо, но не отводило глаз от Марко.

Он коснулся морды лошади и принялся ласково ее поглаживать. Затем, одно за другим, он стянул с шеи Чингис лассо. Больше ничем не удерживаемая, лошадь ударила по земле копытом и наклонила голову.

Марко сунул ногу в стремя и под гром аплодисментов запрыгнул в седло.

– И поскакали! – закричал Герострат.

Ну, по крайней мере один из всадников поскакал. Максимо хлыстом подгоняла своего жеребца. Ее лицо скрывала толстая кожаная маска. Амазонка наклонилась вперед, направив на Марко тупой кончик деревянного копья.

– А мне они такого не дали! – возмутилась Элоиза.

Заметив скачущую на него Максимо, Чингис в испуге встала на дыбы. Дождавшись, когда она опустится на все четыре ноги, Марко сильно сжал коленями ее бока.

Чингис сорвалась с места. Но у Максимо было преимущество в скорости. Под куполом разнеслось ее кровожадное: «ИЕ-Е-ЕХА-А-А-А-А!!!», – сопровождаемое возбужденными криками амазонок.

Марко отпустил поводья Чингис и развел руки в стороны, словно говоря: «Попробуй поймай меня».

И Максимо со всей силы направила копье ему в грудь.