Королевская мы чета
Пеликанья; и нам не чета
Птицы прочие все, у них
Нет ни ног, ни зобов таких!
Плюхты да Пляхты, Пеликан эх!
Пеликан-птица счастливей всех!
Бухты, Барахты, Пеликан шмяк!
Так будет прежде, и впредь было так!
Живём на Ниле. Нами Нил любим.
На тёплых скалах ночами спим;
Мы днём рыбачим, а вечерком
Стоим на утёсе, прикрытом песком.
Когда же солнце плывёт к закату
И скалы бурые тенью объяты,
Где Белые Ибисы, словно клинки,
Взрезают поверхность пурпурной реки,
Там мы танцуем, к крылу крыло,
Шлёпая ластами тяжело,
Каждый, раскрыв Пеликаний рот,
Фыркает, крякает – песню поёт:
Плюхты да Пляхты, Пеликан эх!
Пеликан-птица счастливей всех!
Бухты, Барахты, Пеликан шмяк!
Так будет прежде, и впредь было так!
Не минуло года, как доченьку, Делл,
Мы вывели в свет – свет с восторгом глядел.
И задали пир мы в дочкину честь,
Гостей собралось – и не перечесть.
Аисты, Чайки, Баклан смоляной,
Цапли, Фламинго с алой спиной,
Зуйки, Журавли и Гусиный косяк,
Лебеди, Утки и Селезень всяк.
Тысячи Птиц устремились в полёт!
Они пировали ночь напролёт,
И множило эхо, со скал подхватив,
Лихой Пеликаньей песни мотив:
Плюхты да Пляхты, Пеликан эх!
Пеликан-птица счастливей всех!
Бухты, Барахты, Пеликан шмяк!
Так будет прежде, и впредь было так!
Выделялся среди гостей
Расфрачённый Король Журавлей.
Синий фрак столь шикарен на вид,
И хвост между фалдами реет, парит!
Пришита к зелёным штанам бахрома,
Что ноги скрывает надёжно весьма
(Хоть все и молчат, знает каждый с пелёнок,
Что нет между пальцев его перепонок!).
Едва увидав нашу дочку Делл,
Король воспылал, возлюбил, восхотел, —
Мила, угловата, движенья неловки,
Венок из креветок на русой головке.
И прежде чем день погрузился во тьму,
Делл отдала своё сердце ему;
Жених преподнёс ей вместо кольца
Яйцо Крокодила и торт из Тунца.
Делл поклялась Королю Журавлей
Оставить свой Нил ради чуждых полей.
И взмыли они к звезде голубой
И облако Птиц увлекли за собой.
Плюхты да Пляхты, Пеликан эх!
Пеликан-птица счастливей всех!
Бухты, Барахты, Пеликан шмяк!
Так будет прежде, и впредь было так!
Над нами небес темнеющий край
И птичий вдали замирающий грай, —
Всё дальше и дальше, и скрылись они —
В безмолвной ночи мы остались одни!
Ночами в июне сидим на песке
И на луну взираем в тоске;
В Громбульяне дочь приземлилась давно,
Увидеться с ней, видно, не суждено!
Ночами июньскими часто в тоске
Глядим на луну и сидим на песке;
У струй Чанкли-Борских осела давно,
Нам свидеться с дочкой, увы, не дано.
Плюхты да Пляхты, Пеликан эх!
Пеликан-птица счастливей всех!
Бухты, Барахты, Пеликан шмяк!
Так будет прежде, и впредь было так!