Эдуардус. Ну что мрачны, смурны, черны с утра?

Что – невралгия? Иль мигрень? Хандра?

Йоханнес. Что сами злы, как будто из-под розог?

Не человек, а брошенный набросок!

Эдуардус. Что ж, лыбиться, коль жизнь худым-худа?

В том дикарям уподобляясь, да?

Йоханнес. Как обойтись, коль жизнь – одни страданья,

Без скрежета зубов и без стенанья?

Эдуардус. Не обойтись никак; на вас похож,

Зубами скрежещу, стенаю тож.

Йоханнес. А вот и Кэтрин; мы пред ней, пред ней

Страданья обнажим недавних дней.

И пусть решает, беды чьи бедней

И кто из нас двоих брюзжит складней.

Кэтрин. Брюзжать пожалте, не сроню словца,

Пустой ворчни я стану ждать конца

И отличить смогу наверняка

Беду реальную от пустяка.

Слезы побольше в голосе обоим

(Не кончилось бы только мордобоем!).

Йоханнес. Из дальних мест – к теплу, но жгучий холод

Дают нам Канны, жульнический город.

Эдуардус. Я родину покинул, и не рад —

Тут снег, колючий ветер, колкий град.

Йоханнес. Что пользы нам от апельсиновых дерев,

Когда живём, от стужи зверской озверев?

Эдуардус. Зачем квартирку снял – коль по углам

В ней только рухлядь старая да хлам?

Йоханнес. Намедни волком взвыл я: Гу-у-у!

Земная твердь утоплена в снегу!

И я от мысли от одной продрог,

Что наша суша – сахарный пирог!

Эдуардус. Чтоб истребить простуду в голове,

Надеть мне шляпу или сразу две?

Поэзию теснит и душит проза,

Когда течёт безудержно из носа!

Йоханнес. В грязи кромешной утопил башмак,

К тому ж я стал приманкой для собак.

Эдуардус. В меня бульдог огромный, чёрно-бурый,

Вселяет страх одной своей фигурой.

Телец дрожит, учуя мясника,

И я дрожу при виде пса-быка.

Йоханнес. Не раз уже сменили мы жильё,

Где дым и смрад – какое там житьё;

Что это, мелочь? Шутка, не пойму?

Коптиться, что ли, ветчиной в дыму?

Эдуардус. Вот мой лакей, что проку, коли он

В полдюжине наречий искушён?

Французским не владеет он, увы,

Не спросишь ни креветок, ни плотвы.

Йоханнес. Когда в камин полено я кладу,

Поёт он, свищет и дудит в дуду;

А коль над ухом свищут и гудут,

До сочинительства ли будет тут?

Эдуардус. Нередко слышу я от богачей:

«Звезду мне нарисуй, красу очей!»

На днях в хоромы к одному проник —

В дверях лакей суровый в тот же миг,

Глядит в упор: «Ты часом ли не вор?»

Навек запомню этот разговор!

Йоханнес. Что, мне страдать в тоске на сквозняке

И руматтизма ждать на чердаке?

Эдуардус. А по дорогам носятся, злодеи,

Ну чисто Ииуй по Иудее;

По улице сейчас спокойно шёл вот

И был задавлен Леди Эммой Толбот.

А девочкой была совсем другою,

С глазами синими и лентой голубою.

Йоханнес. И каждый тут, будь трезв он или пьян, ах,

Не ест, не пьёт – бренчит на фортепьянах.

Бедлам такой, что выдавишь едва ль

Хоть строчку, сам расстроен, как рояль!

Эдуардус. Семь немцев, как-то в мой проникнув сад,

Устроили чистилище и ад,

Ревели, выли, ржали, как скоты:

Как будешь краской покрывать холсты?

Йоханнес. А как мне грызть гранит моих наук,

Когда от мух терплю я столько мук?

Эдуардус. Получится рисунок ли хорош,

Коль плешь мою язвят то жук, то вошь?

Йоханнес. Переводить Германский Метафиз —

ик под москитный вечный «виз-визз-виззз»?

Эдуардус. Купил бекона (жирного весьма),

Котяра гнусный углядел, эх-ма,

Сожрал бекон, и мне не всё ль равно —

На север смотрит иль на юг окно?

Йоханнес. В оконной раме треснуло стекло —

В него свистело, дуло и мело;

Напрасно страстно зажимал опасный

Пролом в окне, чтоб шум унять ужасный!

Эдуардус. Дождь, ветер, снег – худая череда,

Не оплатить счетов мне никогда!

Кто в слякоть, дождь и злые холода

Рисунки поглядеть придёт сюда?

А не продам рисунков и картин —

Вовек не доберусь до Палестин?

Йоханнес. Едва увижу солнце средь олив —

Как расчихаюсь, бледен и соплив.

Эдуардус. Встревоженная жёлтою луною,

Всю ночь собака воет за стеною.

Кэтрин. Довольно! Слушать нудный ваш скулёж

Невмоготу уже и невтерпёж!

У всех свой повод есть, чтоб стать сердитым;

Склонитесь же перед моим вердиктом!

Йоханнес, вас оправдываю я

(Имеете причины для нытья),

Вы молоды и не вполне здоровы,

Не то, что ваш противник, муж суровый,

Но столь же вздорный, – вот вам мой наказ:

Понянчиться с Дитём хотя бы час.

Вам, Эдуардус, новый приговор:

Зануда вы, все беды ваши – вздор;

Назад ступайте к фаршу и котлетам,

К не ведающим пуговиц манжетам;

К бушующему морю (коль свезёт,

Рыбёшку малую добудете из вод) —

Марать листы, не купит ни один,

Марать холсты несохнущих картин,

Писать книжонку, много ль проку в ней,

Хлебать чаёк, раскармливать свиней —

Пока весна, сменив снега-бураны,

Душевные не уврачует раны.